Страницы творчества

 

ИНТЕЛЛИГЕНТ ИЛИ ХОЛУЙ?

 

 

«Согласно закону общей теории систем: «один элемент не может быть в состоянии качественно ином, чем вся система». А система находится в состоянии перерождения и деградации». (Из статьи С. Вермишевой «Писатели в роли коллективного Чацкого»)

В одной из программ «Поединок», регулярно идущих по второму каналу, прозвучала фраза: «Холуй интеллигентом быть не может, а интеллигент может быть холуём». В связи с этим подумалось: что же должен испытывать интеллигентный человек, слушая этот высоколобый трёп, для которого предоставлен государственный канал телевидения. Умникам, приглашаемым на «Поединок», почему-то позволено забалтывать, можно сказать, святые, устоявшиеся в сознании людей понятия.

Но соглашаться с подобными, звучащими на всю страну, выводами – значит, себя не уважать.

Спрашивается: какой такой интеллигент может быть холуём? Ответ простой: да тот самый, который им и является. А раз он холуй, то интеллигентом быть не может. Элементарный логический вывод. Но нет, оказывается, кому-то из холуёв позволено быть интеллигентом. Кому же? О себе любимых, наверное, шла речь. И дело не в хитроумных словесных подтасовках определений. Холуй, как известно, – это подхалим, низкопоклонник;  интеллигент – человек, принадлежащий к общественному слою работников умственного труда, образованных людей. Дело во внутреннем, психологическом состоянии человека, в его воспитании. Поневоле вспоминается усвоенное со школьной скамьи: «Рождённый ползать – летать не может».

Один отец наставлял сына: будешь дружить с орлами – научишься летать. Но те «друзья», которые только угождают орлам, летать никогда не научатся. У орлов надо учиться обретению крыльев. И, конечно, прав был классик, когда говорил, что нужно ежедневно выдавливать из себя раба. Хочу добавить: кому – по капле, а кому и по ведру.

В советские времена интеллигенцию называли народной.

Радостно было в этом году видеть молодых учёных, получивших заслуженные награды из рук Президента России.

Но, когда узнаёшь, что артист Броневой является обладателем всех четырёх степеней ордена «За заслуги перед Отечеством», а артист Винокур уже четвёртой и третьей, то поневоле задаёшься вопросом: за какие такие заслуги новая российская власть раздаёт такие ордена? И какая от этого польза отечественной культуре? Если нет более достойных, то поберегите награды, не снижайте их ценность в глазах народа. Или это стало также инструментом унижения? Для справки: всемирно известный русский писатель Василий Иванович Белов был удостоен только четвёртой степени ордена «За заслуги перед Отечеством». Излишне объяснять, что труд крупнейшего писателя современности неизмеримо значимее труда не великих, прямо скажем, названных выше  артистов. Интеллигентами их назвать язык не поворачивается, хотя бы потому, что принимают награды, не соответствующие их вкладу в отечественное искусство.

Награды – это не подарки к юбилею, а элемент воспитания общества, особенно действенный в воспитании молодёжи.

В стране строится капитализм и, к сожалению, не с человеческим лицом.

Народ должен чётко знать, по какому пути мы идём, кто наш друг, кто наш враг, какие у нас ценности. Сейчас у большинства народа одни ценности, у правящей верхушки уже два с лишним десятилетия другие. Сверху идёт постепенное вытравливание, в подавляющей степени с помощью электронных средств массовой информации, общественного в сознании, гордости  общими – страны, государства – успехами: в международной политике, в экономике, в науке, в искусстве; а главное – вытравливание правоты морали общественной над хищнической моралью частника.

 Что стало с украинской молодёжью, сориентированной на западные индивидуалистические ценности, мы уже увидели. Если и наша молодёжь не будет знать истинной истории своего государства, если её постепенно вовлекут на путь переоценки ценностей своих отцов и дедов, то результат нетрудно предсказать. Факельные шествия до добра не доводят.

В «загадочной русской душе» золотому тельцу не место. Именно его отсутствие в ней и позволяет сохраняться русскому самосознанию, бескорыстному, православному по своей сути.

В верхних слоях общества, пронизанных денежными потоками, ничего русского в отношениях между людьми не осталось. Олигархат, криминал, спекулянты, крышующие их структуры, – все замешены на деньгах. Не избежали продажной участи и обслуживающие  эту, говоря современным языком, «тусовку» эстрадники и политические шоумены.

Те, кто продали свою совесть, однажды ступив на сулящий богатство и  успех путь, если не глупы, прекрасно понимают свою холуйскую сущность. Потому и забалтывают всё и вся, тем самым обесценивая – кровью души обретённые человечеством моральные ценности и идеалы. Да им и не нужно, чтобы их причисляли к интеллигенции, для них интеллигент уже давно смешное, почти ругательное слово, такое же, как дурак.

Если в понятии интеллигент оставить только составляющую, связанную с развитием интеллекта в результате образования, то магия этого слова, на интуитивном уровне понятная каждому русскому человеку, исчезает. Тогда, действительно, интеллигент может стать холуём, причём холуём высокообразованным, сросшимся со своим хозяином. Правящей верхушке, окружающей себя талантливыми, высокообразованными холуями, следовало бы помнить из истории, что, когда по той или иной причине придётся лишиться своего места во властных структурах, больше других и профессионально топтать их будут эти самые высокообразованные холуи.

Холуй – это не преданный слуга, не друг, это особь с фигой в кармане или с камнем за пазухой. А эти «орудия труда» всегда находили своё применение. К интеллигенту человек с фигой в кармане, будь он хоть трижды высоколобым, не имеет никакого отношения.

Грустно оттого, что это понятие, в общем-то выстраданное, выстроенное в советском обществе, с присущими ему чертами, как и сам советский человек, имя которого звучало гордо, стёрлось.

Обратная метаморфоза произошла со словом спекулянт, имевшим в советском обществе отрицательное значение по той причине, что капитал наживался не в производственной сфере, а простой перепродажей товара с целью наживы. Спекулянт теперь – предприниматель, а это слово звучит гордо. Но такой предприниматель бесполезен, даже вреден, для государства. Интересна параллель, которую обнаружил в книге Леонида Выскочкова «Николай I», изданной в серии ЖЗЛ: в России  «до 1840 года официально существовал термин «бесполезные» евреи, затем он был заменён на «не имеющие производительного труда». «Бесполезные» евреи были заняты преимущественно торговлей, в том числе торговали водкой в счёт будущего урожая. Куда ни глянь, много сейчас такого бесполезного человеческого «капитала», в том числе и в литературе. И политики, и политологи всё никак не могут от политических шоу перейти к делу.

Модным теперь стало слово креативный, которым обозначают творчески подходящего к деланию денег человека. Мошенники в этом смысле – очень креативные люди, и невольно модным словомих деятельности придаётся привлекательный смысл. Образ интеллигентного человека становится невостребованным, не привлекает общественного внимания и постепенно становится непонятно, кто это такой.

Был ли Чацкий интеллигентным человеком? «Служить бы рад, прислуживаться тошно» – это не холуйская фраза, которую в «Горе от ума» произносит Чацкий, но и до дела ещё далеко. Кем он мог стать, можно только догадываться. Судят, как известно, по делам, поэтому в данном случае уместно будет сказать: не судите, да не судимы будете.

Посвящая себя России – да. Но и Николай I – император, для которого благо России и её народа было на первом месте, – тоже. И именно ему, а не декабристам, суждено было создать сильную Россию.

Государственное устройство напоминает пирамиду. И если отдельные её составляющие крепко, если не сказать жёстко, скреплены между собой, то такое государственное образование устойчиво от основания до вершины. Нынешнее государственное устройство России представляет собой слоёную  пирамиду, слои которой между собой в единое целое крепко не связаны, существуют почти автономно. Власть, к сожалению, не озабочена созданием и применением необходимых скреп. В каждом слое свои деньги, свои, связанные с ними, авторитеты. Чем ближе к вершине пирамиды, тем денег гуще, и главная забота верхнего слоя заключается в том, чтоб его от этих денег не разорвало.

Интеллигенцию ещё называли «прослойкой». Я бы добавил прилагательное скрепляющая. Интеллигенция является скрепляющим, вдохновляющим общество материалом. Это роль честных образованных тружеников. Где они могут быть востребованы? Должны быть востребованы – от основания до самой вершины. Но они явно «лишние» в слое спекулянтов, а спекулятивными операциями занимаются и многие банки, и криминалитет, и олигархи. Недавно прочёл научное издание из серии «Документы советской истории». Книга называется «Последние письма Сталину 1952 – 1953». Большинство писем написано трудовой интеллигенцией – от студентов вузов до академиков, из разных сфер деятельности. Их письма пронизаны любовью к своему делу, к Отечеству, верой в мудрость вождя, ощущением своей роли в общем созидательном труде.

Сейчас голос народа в Кремле не слышен. Народ безмолвствует – не потому что потерял дар речи, и не потому, что ему сказать нечего. Его никто ни о чём не спрашивает, и слушать не станет. Он есть, но его как будто и нет. Так же, как  писателей.

Как ни крути, а интеллигентность связана с нравственными устоями человека, с его верой, с тем, что его вдохновляет на добрые дела. «За Веру, Царя (как помазанника Божьего. – Ю.М.) и Отечество», «Православие, самодержавие, народность» – эти формулы государственной жизни России рождались в умах лучших людей Отечества и не на пустом месте. Их переосмысление в современной жизни – задача правящего слоя, непосредственно главы государства.  Не просто интеллектуалов, не высоколобых холуёв, а истинной элиты общества, не утратившей совести и любви к Отечеству. И понимающей ценность и ответственность власти, данной не за миллиарды долларов, а по заслугам перед своим народом.

Надо решить, что мы хотим получить и в ситуации с определением роли Союза писателей России в жизни общества: коллективный голос совести народной или элемент её разрушения; бесконечные метаморфозы искусства ради искусства или умного доброго собеседника, который вслед за Пушкиным мог бы сказать, что чувства добрые он лирой пробуждал.

Массовое искусство, вписанное сейчас в денежные потоки, финансируемое ими – работает на разрушение всего того, что было создано до смены экономического курса страны. Дальше будем разрушать или начнём созидать? Но прежде не мешало бы знать: что будем созидать. Не зря в своё время приобрёл огромную популярность роман Чернышевского «Что делать?» Мы сейчас тоже на распутье. А рынок сам ничего не отрегулирует, в этом мы уже убедились.

Верхнему слою современного российского общества, который считает, а не читает, литература не нужна. Но литература, как и прежде, нужна  народу, в нём поиск правды и справедливости никогда не угаснет, ему никогда не станут чужды человеческие чувства, не замешенные на деньгах. Писателям как «инженерам человеческих душ» следует помнить завет Некрасова: сейте разумное, доброе, вечное. Это и будет их вкладом – вкладом части творческой интеллигенции в просвещение народа, в процветание Отечества. Не зря ведь сказано, что лучшие учителя стоят на книжных полках.

Растерянность, бездействие интеллигенции губительны не только для неё самой. В связи с этим напомню некоторые цитаты из известного памфлета великого Горького «С кем вы «мастера культуры»?» Ответ американским корреспондентам»:

«… Тревожные крики интеллигентов стали обычными. Это естественно: работа интеллигенции всегда сводилась – главным образом – к делу украшения быта буржуазии (речь шла о капиталистическом обществе. – Ю.М.), к делу утешения богатых в пошлых горестях их жизни…»

«Пора бы решить вопрос: с кем вы, «мастера культуры»? С чернорабочей силой культуры за создание новых форм жизни или вы против этой силы, за сохранение касты безответственных хищников?»

 «Сообразите: несколько десятков тысяч хищников и авантюристов желают вечно и спокойно жить за счёт силы миллиарда трудящихся. Это – нормально? Это – было, это – есть, но хватит ли у вас храбрости утверждать, что это и должно быть так, как оно есть?»

 «Не будет преувеличением, если сказать, что пресса Европы и Америки усердно и почти исключительно занимается делом понижения культурного уровня своих читателей, – уровня и без её помощи низкого».

«О разлагающем влиянии буржуазного кино не стоит говорить, это совершенно ясно».

«Истощение масс значит – истощение почвы, из которой возрастает культура».

«Проповедь любви бедного к богатому, рабочего к хозяину – не моё ремесло».

Памфлет был написан в 1932-м году. А в 1934-м состоялся Первый съезд советских писателей, на котором с основным докладом выступил Горький.

Есть ли в писательской среде современной России такой лидер? Во всяком случае, с лидером придётся определиться. Без этого ничего не получится. Он должен иметь выход во власть и быть для неё авторитетом, а не холуём. Знаменательно, что после беседы с Пушкиным император Николай I сказал: «…я нынче долго говорил с умнейшим человеком в России».

Мы все разные. Но в Союзе нас прежде всего объединяет литературный труд. За результат труда положено отвечать. Во всяком случае, перед совестью, перед Богом – ответ держать придётся. А если важен суд потомков, то и перед народом, не забывая, что любовь народная даром не даётся. Литература в России воспитывала душу, пронизывала жизнь народа сверху донизу. По отношению к литературным героям можно было судить о месте человека в жизни.

Говорят: кто платит, тот и заказывает музыку. Да, чьи деньги – такая и музыка. Но бесконечные вариации «Мурки» слушать уже надоело.

Грядущий писательский съезд – только начало. Хотелось бы понять и до и после съезда: начало чего? И не разувериться в необходимости писательского Союза, не чувствовать себя «бесполезным» писателем.

Союз писателей России с региональными отделениями, ведущими просветительскую работу на местах, конечно, необходим, а в чём будет заключаться его обновление, – решать съезду.

Хочу напомнить и бессмертные некрасовские строки, которые могут служить кредо русского писателя, да и не только писателя, а любого русского интеллигента, если под лирой понимать его дело:

 «Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру, неведомый ему,
Но я ему служил – и сердцем я спокоен…
Пускай наносит вред врагу не каждый воин,
Но каждый в бой иди! А бой решит судьба…»

Говорят: один в поле не воин. А вот знакомый писатель не устаёт повторять: и один в поле воин, если он по-русски скроен.

А если нас целая дружина?..

Юрий МАКСИН 

(Устюжна, Вологодской обл.)

(Сайт «Российский писатель»)

Юрий Михайлович Максин родился в 1954 году в деревне Плосково Череповецкого района Вологодской области в семье сельских учителей. 
В 1977 году окончил физический факультет Московского государственного педагогического института. Шесть лет работал учителем. С 1983 живет Устюжне, работает в редакции районной газеты «Вперед», занимается литературным творчеством. 
В 1995 году Юрий Максин был принят в члены Союза писателей России. Он также является членом Союза журналистов России, лауреатом областного литературного конкурса имени Николая Рубцова.
В 1997 году в Устюжне вышел сборник стихов поэта «Разорванный свет». В нем автор обращается к социальным проблемам времени, в его стихах звучит голос публициста.
Следующий поэтический сборник назывался «Тихой жизни круг» (Вологда, 2000). 
Далее вышли книги: «Который час сегодня на Земле? Стихотворения» (Вологда, 2004), «Навеки твой...Книга лирики» (Москва, 2006) и др. 
Стихи Ю. Максина публиковались в центральных журналах («Москва», «Роман-газета. ХХI век.»), в журнале «Русская провинция», а также в областных газетах «Красный Север», «Русский Север». В 2013 году Вологодским отделением Литературного фонда России выпущена в свет книга стихотворений и поэм Юрия Максина «Плавучий берег».

 

 

***

Бородавка на носу,

или

Почём у «творцов»  тщеславие?

(мысли по поводу)

 

Тщеславие – тема, конечно, очень «скользкая». Обсуждать один из семи библейских грехов – не слишком ли это «круто»? Нет. Не слишком. Время от времени надо (хотя и противно). Насчёт полезности – не знаю. Но всё равно стОит. Хотя бы для напоминания.

 

Начну с конкретного примера. У  меня есть один знакомый (не близкий, но при встречах здороваемся), который просто-таки обожает называть (или обозначать?) себя самыми широкими, как бы это точнее сказать, не титулами – определениями. В аннотациях, на презентациях, на встречах с читателями представляется «скромно»: поэт, прозаик, драматург, литературовед, переводчик. Этакий элегантно-«скромный»  джентльменско-писательский набор.  Типа «и жнец, и косец, и на дуде игрец». Если совсем просто, что говорится, запанибратски: живой классик. Очень приятно. Аж мороз по коже и, как пел Высоцкий, «холодно спине». Кроме того, в представлениях к публикациям он обязательно добавляет: создатель новой (!) поэтической (!!) формы. И чуть не забыл: обязательно перечисляет награды -почётные грамоты, ордена и медали. Нет-нет, это награды не правительственные и даже не ведомственные. Они от общественных организаций. То есть, никакой материальной выгоды не несущие. Только моральное удовлетворение. Но в этом – ничего эгоистичного, ничего циничного и нескромного. «Ласковое слово и кошке приятно».

 

И опять же: никаких насмешек, никаких претензий! Наоборот: понимаю и сочувствую. Ну, нравится человеку называться джентльменским набором – что ж поделаешь! Имеет полное право, тем более, что иногда он выдаёт совсем недурственные и поэтические, и прозаические тексты. И тем не менее… Помню, однажды я по наивности, в разговоре с ним привёл слова Евгения Шварца, известного сказочника, что самому себя называть писателем, это всё равно, что называть себя красавцем. «Поэт-прозаик- космонавт» обиделся. На кого? На Шварца, конечно! Не на меня же! На меня-то за что обижаться! Я в красавцы не лезу. У меня бородавка на носу. И хронический радикулит. И водку пью с удовольствием. И не всегда по необходимости. Иногда и просто так. Что говорится, под своё дурацкое настроение.

 

Неожиданно подумал: почему многие (к счастью, не все), кто пишет стихи, называют себя поэтами? Откуда берётся эта уверенность, что они – именно поэты, а не просто граждане-товарищи, рифмующие строки? Аналогия: почему те, кто хоть раз в жизни увидел корову, не называют себя мастерами машинного доения? А те, кто хоть раз проехал в трамвае – трамвайными кондукторами? Достойные же профессии! Уважительные занятия! Почему ими никто не гордится?

 

            По уровню амбициозности поэзию можно сравнить, пожалуй, с телевидением, где каждый, извините (хотя извиняться абсолютно не за что), прыщ считает себя крутым телевизионным профессионалом. Понятно, что прыщей на нашем телевизионном «теле» от такого повального самомнения меньше не становиться. Больше того: налицо тенденция к их размножению (в медицине есть термин – «бактериальное осеменение»). Это даже не болезнь, а БЕДА, но беда, к сожалению, неизлечимая. Вот поэтому и заполонили наши экраны сонмища вездесущих проныристых кавээнщиков – ребят, как известно, цепко-хватких, но по сути НИЧЕГО, кроме как хохмить, не умеющих. И что совершено замечательно: не хотящих УМЕТЬ! Им комфортно именно ТАК, на любительском уровне! Потому что сегодня на нашем ТВ даже не время – ЭПОХА дилетантов!

 

Возвращаюсь к литераторам. А с другой стороны, кто сказал, что сочинитель литературных текстов не имеет права быть амбициозным? Амбиции, повышенная самооценка – разве они не являются стимуляторами творчества? Позволю небольшой экскурс в историю. В 1907 году в Париже русские начинающие поэты организовали литературный журнал “Сириус”. Каждую неделю они собирались и обсуждали свои сочинения. Самым плодовитым из всех был некий юноша с круглым лицом и претензией на аристократичность. На каждое собрание он приносил не менее двух рассказов и гору стихов. Никто его тексты всерьёз не воспринимал, потому что считали их совершенно бесталанными. Юноша, однако, не опускал руки, приносил новое, и опять подвергался жесточайшей критике. Звали его Алексей Николаевич Толстой. Что им двигало? Всё те же амбиции. Всё та же повышенная самооценка. Которая, как показало время, была совершенно правильной.

 

Да, есть здесь и ловушка (точнее, «обманка»), о которой в своё время очень метко сказал Владимир Солоухин: «За стихи берётся каждый, очевидно не считая это трудным. Тогда как стихосложение наиболее труднодоступная из всех возможных профессий. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о несбывшемся поэте». И как тут не вспомнить «наше всё», Александра Сергеевича: «Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет, и перьями скрипя, бумаги не жалеет». И опять же очень метко сказал в своё время Юрий Поляков, главред «Литературной Газеты»: писатель не тот, который пишет, а тот, которого читают.

 

Вывод: гражданин сочиняющий, не относись серьёзно. К чему? Да практически ко всему. А уж к антуражу, то есть, ко всем этим заваньицам, грамоткам и «железячкам» тем более. Играйся в них, но не переигрывай. Иначе навредишь в первую очередь самому себе. Тебе это надо?

 

Алексей Курганов,

прозаик

(г. Коломна Московской области)

 

 

***

Я русский бы выучил!

Позвольте мне акцентировать насущестнейший, как мне кажется, вопрос – вопрос о русском языке.  Сегодня, по прошествии двух десятилетий после распада великого государства, явственно наблюдается тенденция к сближению по многим азимутам государств, недавно входивших в единую великую страну, бывшую важнейшим структурным и идеологическим элементом мирового сообщества и игравшую в нем важнейшую роль.         

Не анализируя негативные аспекты периода разъединения и последующего за этим распада, отметим то положительное, что позволяет увидеть новые горизонты и вершины восхождения к новому сближению наших стран, в основе которого лежит уважение к целостности и самобытности каждого государства.

        За два десятилетия во всех республиках, входивших в состав СССР и ставших самостоятельными, наблюдается заметное развитие национальных культур, самоидентификации, осознание своего нового места в мировом социуме. Этих  явлений нельзя не видеть. Одновременно с этими, несомненно, положительными явлениями, ширится понимание нашей общности, обусловленной вековой географической близостью и взаимовлиянием культур и духовности. Нарастает процесс осознания нашего общего культурного наследия. Объединительные процессы, развивающиеся сегодня и за которыми самое ближайшее будущее, требуют сохранения единой языковой базы, бывшей у нас совсем недавно и требующей развития.

          Я думаю, что именно единая и общая языковая среда, не отрицающая развитие национальных языков и культур,  станет  основой и  фундаментом на новом витке  объединения равноправных самостоятельных государств, входящих в Восточно-Европейскую цивилизацию.

         В современном мире, в котором идет «война всех против всех», отчетливо наблюдается языковое противостояние. Особенно следует отметить расширение применения английского языка в неанглоязычных странах, хотя это происходит, прежде всего,  за счет стремительной информатизации мира.

        Соединенные Штаты Америки всегда понимали важность языковой идентичности, поэтому уже в советский период в их вузах одномоментно проходили обучение 250 тысяч

представителей  всех стран мира. К слову сказать, у СССР возможности были скромнее, поэтому в советский учебных и военных заведениях ежегодно обучалось 25 тысяч иностранных студентов. Со многими странами, в которых выпускники советских вузов занимают ключевые посты в руководстве, у нас традиционно хорошие отношения.  

       В этой связи важным является работа по расширению сферы распространения и модернизация русского языка. «Великий и могучий» русский язык, давший миру  шедевры, обогатившие сокровищницу мировой культуры, является необыкновенно гибким и живым языком.

           А к чему приводит «борьба», так сказать, с русским языком в некоторых странах ближнего зарубежья? Она  ведет к значительным потерям в экономике этих стран, создает большие трудности в межгосударственных контактах и контактах граждан, связанных зачастую родственными узами, отторгает граждан своих стран от великой культуры, созданной, кстати, представителями многих языков. Их творения, благодаря переводу на русский язык, в свое время стали общим достоянием народов, входивших в состав СССР, получили мировую известность.

           Отказ от русского языка, от его изучения в учебных заведениях означает сужение до минимума культурных знаний мирового уровня. Как же можно  не знать корифеев русской культуры, внесших неоценимый вклад в мировую культуру, в которой они до сир пор определяют гуманистическое понимание развитие мира. Правительства стран, борющихся с русским языком и русской культурой, обкрадывают свои народы, прежде всего, свою молодежь.

          Не знать всю плеяду русских гениев IХХ и ХХ веков: Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого, Достоевского, Некрасова, Тургенева, Тютчева, Фета,  Маяковского, Есенина, Пастернака, Мандельштама, Ахматову, Цветаеву, Чехова, Горького и многих других, создавших великую  русскую культуру  – значит остаться обделенным  навсегда.

          Не знать ещё совсем недавнюю общую нашу историю, историю Великой войны и общих жертв, принесенных нашими народами на алтарь победы, значительных и масштабных свершений нашей общей науки, общих достижений в технике, в космонавтике, которые вошли в крупнейшие достижения ХХ века и которые неотделимы от крупнейших и эпохальных мировых научных свершений, значит не знать свою собственную историю.

         За последние 20 лет, в постсоветский период, большинство молодых россиян или попросту ничего не знают об этом, или убеждены, что все великие открытия и свершения ХХ века сделаны в Америке или Западной Европе.

         Патриотизм, для формирования которого, к сожалению, так мало делается, обязательно требует знаний о своей малой и большой Родине, правдивой исторической памяти, гордости за то, что свершили наши предшественники, бережного и уважительного отношении к тому, что ими сделано. Ведь мы продолжаем великую эстафету, передаваемую из поколения в поколение.

         На примере недавних и всё ещё развивающихся проблем в российско-украинских отношениях отчетливо видна роль языка. Правительство Януковича пришло к власти при поддержке Юго-Востока Украины, которому была обещано введение русского языка как второго государственного. Правительство не сдержало обещаний и лишилось поддержки

русскоговорящих регионов Украины, и в итоге потеряло всё.

          Если в начале развития конфликта на Юго-Востоке Украины виделось, что введение русского языка в качестве второго государственного на всей территории Украины, сможет существенно снизить уровень напряженности на Юго-Востоке, перевести в конструктивное русло переговоры по экономическим вопросам, в том числе по цене российского газа, то дальнейшее развитие конфликта создало, практически непреодолимые барьеры для этого. 

           В современном динамичном мире на наших глазах быстро рождаются новые международные экономические и оборонительные объединения. Деятельность Союзного                                                                                                                                                государства развивает созданный Таможенный  союз, в самое ближайшее время появится Единое экономическое пространство, планомерно развивается военное объединение Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Эффективное функционирование созданных структур возможно только на единой  языковой базе,  опираясь на русский язык.

       Не рассматривая всесторонне достоинства применения создаваемыми структурами единого языка, отмечу некоторые объективные возможности в развитии этого процесса:

         – упрощение взаимных контактов граждан разных стран, дальнейшее сближение государств  на основе «народной дипломатии». Это особенно важно для молодежи, которая должна продолжить этот процесс, в том числе, за счет новых возможностей получения образования в учебных заведениях разных стран;

         – разработка нормативной документации, обслуживающей различные стороны межгосударственного взаимодействия;

         – эффективное управление создаваемыми войсковыми соединениями, использование и обслуживание стандартизованной военной техники возможно только на едином языке;

         – расширение изучения  русского языка в других государствах позволит привлекать для работы в народно-хозяйственном комплексе России рабочую силу из разных государств. Недаром в странах Прибалтики нарастает интерес у молодежи к изучению русского языка, потому что знание языка помогает найти престижную работу в компаниях, развивающих сотрудничество с Россией.

          Вызовы ХХI века требуют совершенствования русского языка, а  имеющиеся в стране языковые вузы, чья деятельность совершенно незаметна, должны вести эту работу по разумному упрощению правил, если мы не хотим, чтобы наш язык, трудный для многих иностранцев, стал уникальным региональным языком. Право, никакой трагедии и особых потерь для языка не будет, если «стеклянный, оловянный, деревянный» будут писаться с одной буквой «н».

          Те, кто рядится в тогу «защитников» русского языка, не допускающих малейших изменений, на самом деле, являются его недоброжелателями, не заботящимися о его распространении в современном мире.

         Центральную роль в  расширении международной сферы применения русского языка должно играть  государство, прежде всего, предоставляя различного рода предпочтения во всех сферах тем странам, где русский язык является вторым государственным.  Это объективное требование, определяющее тактическую и стратегическую перспективу не только для России, но и для стран ближнего зарубежья, которая, безусловно,  окупится сторицей. Я в этом уверен.

Вызовы ХХI века требуют совершенствования русского языка.

        Общее поле, на котором растут разные цветы и на котором все страны-участники водят общие хороводы.

Михаил ЛАПШИН

***

Жаркое лето 2016 года

 

             Вот и прошло  «летичко»  с  его теплом, разлитым в воздухе, с чудесной  водой зовущей окунуться в реку или озеро, почувствовать очищение души и тела, осознав  наше единство с природой.

          Велика и необъятна наша страна. Это очень хорошо видно во время дальних перелётов  с Запада на Восток, когда вы на большой высоте часами не видите никаких значительных поселений  по маршруту.

          Интересная деталь. В Китае во многих офисах висит карта мира,  и китайцы смотрят на территорию России, нависающую над Поднебесной и накрывающую её,  как ковёр накрывает небольшую рукавичку. Кстати, у россиян не должно быть иллюзий относительно Китая.  Россию китайцы сравнивают с  медведем, мудро замечая, что даже большой медведь может сильно заболеть, а китайцы умеют ждать и играют «в долгую».

          С горечью приходится вспоминать  знаменитое стихотворение выдающегося русского поэта графа Алексея Константиновича Толстого «История российского государства от Гостомысла до Тимашева», опубликованное   в 1883 году. К этому стихотворению поэт  взял эпиграфом  пророческие слова Нестора-летописца: «Земля наша богата, порядка лишь в ней нет!».

         То, что произошло с нашей страной в одну из ночей  1991 года,  Президент России В. Путин позже назовёт «глобальной катастрофой ХХ века». То, что испытали граждане великой страны, которую создавали сотни поколений её граждан в трудах и бореньях с природой, не щадившие сил и своих жизней во многих  тяжелейших испытаниях и войнах с врагами, выразил выдающийся современный поэт Николай Александрович Зиновьев:

 

У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу. Не молюсь я.
А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родины моей…

 

         Но вернёмся к тёплому лету 2016 года. Оно награждает нас  буйной зеленью ещё не сгоревших лесов (!) нашей страны, раскинувшейся от края и до края: от Калининграда на Западе до Камчатки и Сахалина на Востоке, от Якутии на Севере и Крыма (наконец-то, нашего навсегда) на Юге.

       Снова вспоминается Нестор-летописец. Ежегодно, как заговорённые, горят наши леса, и размеры пожаров превышают зачастую площади некоторых европейских государств. Попробуйте представить такое в Белоруссии! Я, побывавший за последние годы там 8 раз, этого представить не могу! Сердитые люди говорят, что леса наши специально поджигают, а для этого и лесников в великой лесной стране извели, чтобы воровать и продавать хороший лес по цене горелого. От этого у воров-поджигателей большой прибыток в карман попадает!

         Так длится уже много-много лет, тем более что никто за планетарные поджоги наших лесов не пересел из мягкого тёплого  кресла  на  стул, тоже тёплый, но  электрический. Или хотя бы  пожизненно познакомился поближе  с лесом в роли лесоруба с топором.

         А вы, наверное, думаете, что ежегодные лесные пожары, дым  от которых закрывает практически всю часть суши, которую люди договорились называть Сибирью и Дальним Востоком и хорошо видный  из космоса, случается случайно? Ан, нет! В  мире ничего не происходит случайно.

          Если когда-нибудь к нам, наконец, прилетят пришельцы, то они точно подумают, что перед ними дымящаяся планета, которую надо спасать, потому что сами обитатели этой планеты не могут беречь (или не хотят) красоту, которая досталась им. Эту планету  жители назвали Землёй, и,  конечно же, она является живым организмом, чувствующим боль от варварского обращения с ней. Как здесь не вспомнить стихи:

 

             Природа, ты даешь нам пищу,

             Одежду, кров, ну, словом всё!

             А мы ещё чего-то ищем,

             Испытывая  милосердие  твоё!

 

            Леса, по праву, считаются «лёгкими» нашей планеты,  дающими возможность всему живому дышать  чудесным воздухом, прелесть которого мы ощущаем только тогда, когда его не хватает. А наша планета  из космоса, говорят те, кому повезло  увидеть её оттуда, выглядит, как неописуемой красоты шар, переливающийся всеми оттенками нежно голубого и зелёного. 

          Всё дело идёт к тому, что    чудесного воздуха, вырабатываемого этими лёгкими,  скоро может и не останется, и будем мы дышать искусственным воздухом, вырабатываемым специальными машинами?  Конечно, на всех такого воздуха не хватит, ну так что за беда? Сократим население и приведём его к возможностям воздуховырабатывающих машин.

        Однако вернёмся ещё раз к лету. Как долго мы ждём его тепла, да и то сказать живём-то  в северной стране, с её морозами и снегами, непроходимой тайгой и вечной мерзлотой, оттаивающей только летом. Но не даёт покоя эта часть суши нашим врагам,  с завистью смотрящим на сказочные богатства, доставшиеся, как они считают, несправедливо одному государству. Многие зарились на наши богатства, но жители  государства, всякий раз самоотверженно защищали свою страну от внешних врагов, несмотря даже на своих кровавых правителей. Природа помогает защищать нам Родину с помощью морозов и географических особенностей.

         В заключение давнишняя мечта.     Очень хотелось бы, чтобы многочисленное правительство, делающее активный  вид за приличные деньги с исчезающе  малым результатом,  решило задачку по математике за второй (или третий) класс начальной школы. Пусть оно сравнит стоимость сгорающего ежегодно леса (по нормальным ценам) с зарплатой   уволенных лесников, которые должны сохранять и приумножать наши лесные богатства. Когда же задачка будет решена и данные опубликованы, уверен, нас всех ждёт сюрприз.  

         Жаль, что у нас не работает система наказания, как в других странах мира. Иностранцы не могут поверить, что в нашей стране многое можно делать безнаказанно, в том числе, варварски относиться к окружающей природе.  Но мы-то с вами знаем, что Россия –   удивительная и  непредсказуемая страна.

 

Михаил Лапшин,

Поэт, прозаик, член СП России,

Академии российской литературы.

 

***

РУССКИЙ ЕВРЕЙ

 

В жизни я встречал мало людей, кто бы так преданно и глубоко знал и любил литературу, как поэт И. М. Вильскер (1931 – 1993).

Его облик – задумчивый и слегка ироничный – никак нельзя было представить вне атмосферы Пушкина, Хемингуэя, Мандельштама… Среднего роста, плотноватый, с прямой осанкой, с крупными библейскими глазами, уместившими в себя тысячелетнюю печаль своего народа, с лысиной обрамлённой завитушками редеющих волос, он напоминал мне рапсода – античного певца, только без жезла. Вильскер, казалось, жил воздухом Поэзии… И сам писал всю жизнь прекрасные стихи, которые изредка публиковались в газетах, журналах, альманахах, коллективных сборниках… У него не было стихов, похожих на спитой чай.

К сожалению, отдельную книгу поэту так и не посчастливилось увидеть при жизни. Слишком уж стихи И. Вильскера были честны и правдивы – в душевном и социальном понимании – для тогдашнего общества и трусливых редакторов, осторожных цензоров.

Конечно, можно было приспособиться и писать о выдуманной стране «Моя Валерия» (В. Липко), выдавать за мнимую философию сентенцию, что «озеро – отдых воды» (В. Костыря) или писать о «бедственном положении японских рыбаков», как это делал в своих «лирических блокнотах» Б. Пармузин, и не замечать того, что совсем рядом гибнет легендарное Аральское море…

Нет, И. М. Вильскер был поэтом другого склада – совестливым, легко ранимым, не признавал никаких экивоков и «сантиментов с сахаром». А это во все времена не всем нравилось. Всегда радовался удачам собратьев по перу: «Не плохо и не хорошо, а просто – необычно!»

Самоирония его была подкупающая, как, впрочем, и юмор. Память возвращает меня в осень 1966 года. Город после землетрясения перестраивается. Танки продолжают рушить строения из крепчайшего кирпича николаевских времён. В воздухе удушливый привкус пыли. У меня на руках повестка в армию: подоспело прощания с гражданской жизнью. Мы сидим в парке ОДО в уютном кафе-мороженое. Пьём принесённое с собой кисловатое сухое вино «Сояки», щёлкаем солёными косточками, обёрнутые в бумажные фунтики. Напротив нас – гипсовая девушка с веслом посреди круглого бассейна с водяными белыми лилиями. Изя вспоминает Кушку, где проходил срочную, делится армейским опытом:

– Выкопал окоп, а лопату откинул в сторону. Подходит старшина, и приказывает рыть окоп дальше. Слушай, – говорю я со дна окопа. – Подай, пожалуйста, лопату. А он как рявкнет: «Рядовой Вилков – фамилию мою никак не выговаривал! – два наряда вне очереди за пререкания со старшим по званию». Два дня чистил бульбу в столовой. Учти, Николя, на будущее: в армии лишние слова вредоносны, как в хороших стихах.

А после летели письма в Германию в уютный «фотогеничный» городок Бург, где я проходил службу. Изя писал о друзьях-поэтах – А. Файнберге, В. Ляпунове, К. Аксёнове, Ю. Батанове, Н. Волкове… Эти весточки из далёкой любимой азиатской столицы были, как бальзам. Кто служил в армии, тот поймёт мою радость. В конце письма Изя неизменно делал приписку: кланяюсь ниже чресел. Это была узнаваемая Изина фишка.

Вильскер мог приятельствовать и с людьми совершенно не его круга, но неизменно его «цеха». Одним из таких поэтов был «семитолог» В. Лещенко, подозревавший всех в еврействе или сменивших свою национальность, фамилию, имя, отчество, не имеющих обрезания. Он долгие годы бомжевавал, ночевал на вокзале, в редакции газеты «Фрунцевец», в котельных. Человек мерзкого характера, отличавшийся невоздержанным злоречием, который жил по формуле «божьей росы». Правда, писатель А. Р. Бендер (Арбенов) называл его поэтом не без «божеской искры». Славился Лещенко тем, что всем коллегам раздавал уничижительные, как сейчас бы сказали, «кликухи» с соответствующим подтекстом. Этот приём прекрасно использовал В. Катаев в своём замечательном романе «Трава забвения», но там не было излишней скабрезности. И всё-таки в искажённых именах и фамилиях, которые щедро рассыпал Лещенко, многие персоналии были узнаваемы. Например, поэта Качаева он называл «Стаканычем». Квадратное чалдонское лицо поэта в глубоких морщинах, с блескучими на переносице очками, действительно, напоминало любимую во все времена поэтами (и не только!) ёмкость. Виталий Сергеевич обижался, но не очень: «Братцы, я уже целый год ни-ни!.. Почему он меня так называет?»

Николая Гацунаева, тучного осетина, писавшего по-русски, поэта и прозаика, страдавшего тайно "манькой величия", Лещенко  величал Поцунаевым. Павел Шуф был произведён в «Штоф». Видимо, эта фамилия ассоциативно напоминала Лещенко кабацкий сосуд с крепким напитком, милого его сердцу. Шуф не дружил тесно с Бахусом, но искажённый вариант фамилии не царапал его слуха. Тимура Пулатова Лещенко называл только по имени-отчеству: Тимур «Ицхакович». Менял одну букву «с» на «ц», и отчество становилось другим. Михаил Ушаков был «Мойша», Фархади «Сефарди», Вадим Новопрудский «Додик», узбекский писатель Исфандияр «Изя», Григорий Резниковский «Герш», Фёдор Камалов, напоминавший этакого гималайского бигфуга, «Фильтрус», Игорь Бяльский «Исаак», Галочка Галимова (дочка Зои Тумановой, писавшая недурные стихи) «Голдочка», Дина Рубина «Голда Мейер»… Но Рубина (надо отдать ей должное) на один из выпадов Лещенко, эпатажно, на весь издательский коридор, чётко и громко послала его в нехорошее направление. Тут я уж не буду упоминать «псевдонимы» других бывших ташкентских сивилл – Л. Никитиной, О. Лебединской, А. Широниной, Ю. Гольдберг, Н. Демази… Вообще, к пишущим дамам он был неравнодушен. Разумеется, и меня Лещенко не оставил без внимания, называл «Натан», а в минуты благодушия «Натаниэль».

Так вот, как-то на улице Энгельса, возле небольшого хлебного магазинчика (дело было в 70-е годы), Лещенко встречает меня с Вильскером и настоятельно предлагает послушать его новую «стихозу», так он называл стихи. «Стихоза» его посвящалась ташкентским «пиитам и пейсателям»:

 

Сновиденья зловещие сквозь горячечный бред,

Вот зарезался Лещенко нехороший поэт.

Фархади и Качаева провели на расстрел,

До чего ж нескончаема груда творческих тел.

Вот и кроткого Климова укатали в дурдом,

Вот и Пака родимого отхлестали кнутом.

Вот Ряхлецкий повесился, утопился Белов,

За каких-то полмесяца – ни баранов, ни львов.

Но ценою насилия Вильскер лез на Парнас,

И остался Красильников, он остался без нас.

Он, печатаясь, взвизгивал, полон творческих сил,

Он свирепого Вильскера невзначай утопил…

 

Дальше пошли и вовсе невнятные строки, ничем не обоснованные, разбавленные чрезмерной дозой «Портвейна, 26». Поэта слегка «штормило», видимо, после вчерашнего выпитого. Конечно, мы тут же пошли на «Пятак» обмывать «стихозу» поэта, хотя никакого резюме из него не вынесли. Но Изя был бы не Изей, если бы на этом же «Пятаке» через неделю он не прочитал мне и Лещенко ответную эпиталаму:

 

Говорят, что сны бывают вещими,

Изменив однажды своей лире,

Русский самурай Владимир Лещенко

Сотворил себе публично харакири.

 

Этот акт злодейский лицезрея,

Громче всех, конечно, плакали евреи.

 

Лещенко расчувствовался, встал и расцеловал обширную лысину Вильскера:

– Я знаю, Изя, ты – не жид! Ты настоящий русский еврей.

Другой случай, запомнившийся мне, произошёл в СП Узбекистана в конце 80-х. Милейший человек, учёный-литературовед и большой друг поэтов Пётр Иосифович Тартаковский вернулся из командировки в Китай. На собрании в Союзе писателей в президиуме сидели уважаемые писатели – К. Яшен, Г. Марьяновский, Б. Боксер. Пётр Иосифович поделился своими впечатлениями о пребывании в «стране фонариков, риса и бумажных драконов», где китайцы, зная настоящую цену земле, говорят: «Кусочек поля стоит кусочка неба». Как всегда, рассказ его был интересен, насыщен неизвестными фактами из культурной и литературной жизни этой древней страны. В конце встречи, ведущий собрания, Вильям Александров поблагодарил Петра Иосифовича и обратился к залу:

– Если есть какие вопросы, пожалуйста!

И тут со стороны «заднескамеечников», вскинув по «штирлицки» руку, послышался хриплый голос:

– Есть!

Это был Лещенко. Зал притих: что ещё может отколоть этот непредсказуемый коллега? Александров даже замешкался: давать ему слово или нет?

Лещенко извинился и спросил о какой-то народности, как, мол, им живётся в «Поднебесной»? Писатели недоумённо стали переглядываться. А Пётр Иосифович, ничего не понимая, развёл руками.

И тут на помощь пришёл Вильскер. Он встал и громко разъяснил, что Лещенко интересуется о жизни редкого семитского племени в Китае, беспокоится, не притесняют ли их там? Пётр Иосифович откровенно признался:

– Не знаю.

– Жаль, – сказал Лещенко.

Писатели захохотали. Напряжение спало, а возбудитель спокойствия писательских собраний отправился с Вильскером в парк «Тельмана». Там, в котлованчике, всегда к вечеру привозили свежее бочковое пиво.

Да, Вильскер умел поддержать «костерок» дружбы, не давал разгореться ему в пожирающее пламя. Особенно ценил единомышленников А. Файнберга, Р. Баринского. Дружил с талантливым живописцем Гариком Зильберманом, певцом старогородских лепёшечников, гончаров, перепелятников, с художником Александром Кедриным, пугавшего своей карло-марксовской бородой соседских детей.

Цепкая память поэта ничего не оставляла без внимания. Как-то мы с Изей сидели в парке Горького на скамейке, прикованной к металлической перекладине железными цепями. Неподалёку от нас по дорожке, посыпанной красным песком, проходил знакомый поэт, занимавший большой чиновничий пост. Он сделал вид, что не замечает нас.

– Смотри, как плывёт важно! – сказал Вильскер, кивнув в его сторону. – Будто потомок бесстрашного Александра Македонского разбавленного кровью узбекского потомка Чингиз-хана. Ловец похвал! Считает, что его книги знают и любят во всём мире, – и тут же одарил меня фардом, посвящённым этому бонзе, рождённому с «золотой ложкой» во рту:

 

Знают все писателя барана

От Канады до Шахимардана!

 

Позади остались 80-е годы, названные в народе «пятилеткой в три гроба»: Брежнев, Андропов, Черненко. Наступала новая эпоха, и уже народ, глядя на пустые витрины магазинов, вздыхая, негодовал: «По России мчится тройка: Миша, Рая, Перестройка». А там уже на хорошо возделанной разрушительной почве замаячила пьяная тень первого президента России. Для интеллигенции наступило время сороских грантов и халявных пирожков. Бывшие советники секретарей ЦК становились визирями. Лихорадочно строились банки, словно народу некуда было складывать деньги, которые перед этим по «керенски» обесценили, превратились в фантики, на каждом углу возникали офисы – конторы нуворишей. Простой народ нищал. В общественных местах самые недовольные открыто кричали: «Хади на своя Расия!» Конечно, всё это не могло пройти мимо острого глаза Вильскера. Поэт переживал, что страна «обновляется» не так, как обещали. Он с горечью писал:

 

Больно на склоне жизни

Видеть, как перестройка

В моей непутёвой отчизне

Становится катастройкой.

 

Но в хаосе крименогенности

Я славить всегда готов

Вечнозелёные ценности

Добро, красоту, любовь!..

 

А когда поэту становилось нестерпимо трудно и больно, он скрашивал свои невзгоды шуткой. Помнится, в начале 90-х Изяслав Матвеевич перенёс тяжёлую операцию: ему ампутировали ногу. Когда он вернулся домой, я позвонил ему и деликатно поинтересовался его здоровьем.

Поэт глубоко вздохнул и характерным шепелявым голосом, словно из далёкой юности, ответил:

– Дышу на ландыш, Николя…

В одном из своих проникновенных стихотворений когда-то И. Вильскер писал: «Я в жизни любил две вещи: поэзию и свободу…»

Таким он и отошёл от нас в «селения праведные, где нет ни печалей и ни скорбей земных».

Глубоко верую, что когда будет, наконец, издана отдельная книга, многие читатели откроют для себя истинного поэта с неповторимой интонацией и темой, сумевшего глубоко и ярко раскрыть нравственные искания и порывы современников второй половины минувшего века.

 

Николай КРАСИЛЬНИКОВ

 

 

 

 

***

СТРОЧКОЙ ДОСТАТЬ ДО ЗВЕЗДЫ… 

 

Владимира Фёдорова его коллеги, писатели России, порой называют человек-оркестр за талант сочетать в себе самые разные творческие и профессиональные ипостаси. Драматург, прозаик, очеркист, фотохудожник, геолог, этнолог, путешественник, журналист, редактор… Но в первую и главную очередь – известный российский лиро-эпический поэт. Причем, поэзия для Владимира Николаевича не жанр, а состояние духа и души. Не так давно Владимир Федоров выпустил новую книгу стихотворений «Небесные тетради». Она и стала поводом поговорить о нём. Приятным поводом.

 Многие писатели в разное время считали, что именно поэзия лежит в основе почти всех видов литературного творчества. Поэтому если кто-то скажет, что поэтические сборники Владимира Федорова "Автограф души", "Красный ангел", "Формула любви", «Небесный пилигрим», "Восьмигранная Ойкумена" и другие являются первоосновой его как писателя разножанрового, с этим не поспоришь. Его нельзя не отметить как автора известных повестей  «Скрипка», «Гражданин №1 навсегда исчезнувшего города»", романа «Сезон зверя» и драматургических произведений. Но поэтическое начало всего, выходящего из-под пера Федорова, очевидно, и в доказательствах для тех, кто знаком с его творчеством, не нуждается.  И как просветитель,  автор многих  научно-популярных эссе о традиционных верованиях северных народов, Федоров духу поэзии не изменяет. Взгляд поэта помогает с  художественной зоркостью и меткостью достучаться до читателя.

 Как драматург Владимир Фёдоров очень востребован: театрами Якутии и России поставлено более десятка его пьес для самого разного возраста. Но есть у него вещи знаковые. Так, постановка драмы «Одиссея инока якутского" была удостоена звания лауреата на международном фестивале "Благая весть", посвящённом 2000-летию Христианства. Премьера   исторического спектакля об основателе первых сибирских городов Петре Бекетове «Апостол государев» состоялась в Московском Художественном театре  им. Чехова в Москве в 2007 году. А в 2012 году в Москве, Санкт-Петербурге и Якутске прошла премьера его музыкальной исторической драмы «Созвездие Марии», которая, Бог даст, в скором времени станет художественным фильмом. С «Созведия Марии», с этой истории XVIII века о верности любви и долгу Отечеству, когда-то и начался путь Владимира в большую литературу. Спектакль «Парижские дни. 1814» (по книге Федорова «Такова судьба гусарская»)  поставил московский Молодёжный театр имени Лермонтова. А год назад на той же сцене прошла  премьера другого романтического поэтического спектакля "Африканское сафари".

 Стоит ли удивляться, чтоВладимир Федоров является лауреатом многих престижных литературных премий, в том числе Большой литературной премии России. Но сам он признается, чтоособую значимость для него имеет недавно присужденная Всероссийская премия им. Николая Гумилёва – такого же поэта-романтика и искателя приключений, как и Владимир Федоров.  Продолжая и развивая гумилёвские традиции, он пишет стихи об Африке, о великих путешествиях, о дальних неведомых странах, о первых землепроходцах, оставаясь, подобно Гумилеву, русским поэтом. А русский поэт – это русский взгляд на мир, неважно, африканский или арктический. Плюс всемирная отзывчивость русского сердца, а сердца поэта – в особенности.  Еще в одном созвучны эти поэта - Николай Степанович Гумилев и Владимир Николаевич Федоров. У обоих сильно чувство ратного духа и подвига.

 Хотелось бы, напомнить, что  к 200-летию Отечественной войны 1812 года  Владимир Федоров издал большой цикл стихов – о жизни и судьбе рядового русского героя этих событий – гусарского ротмистра, написанных будто бы им самим, участником и очевидцем сражений. Словно сам поэт перевоплотился в гусара, побывал на той войне и прожил её. Неслучайно же книга называется «Такова судьба гусарская». Думаю, перевоплощение не составило ему труда, ведь он офицер запаса, да к тому же есаул Якутского казачьего полка. За эту книгу Русская Православная церковь наградила автора медалью, посвящённой 200-летию Отечественной войны 1812 года. Примечательно, что эта же книга была признана лучшей на  Всероссийском литературном конкурсе «Твои, Россия, сыновья!»  И получила недавно продолжение в новом сборнике «Ангелы двенадцатого года».

 Чувство сына и защитника-ратника России помогает Владимиру Николаевичу в непростой писательской профессии. Это чувство невольно заставляет его быть подвижником и литературным собирателем России. Я о работе Федорова на посту главного редактора «Общеписательской литгазеты».

 Человек со столь внушительным перечнем творческих побед, он никогда не почивал на лаврах, всегда был критичен к себе:

Свистят, не тронув, стрелы Аполлона,

Не жжет огонь до третьих петухов.

Взъерошенные рифмы, как вороны,

Сидят угрюмо на столбах стихов.

 

Я над листом бессильно горблю спину.

Не разорвать сегодня звездных пут…

А где-то надо мною гордым клином

Стихи других в бессмертие плывут.

Или вот такое откровение, какое возможно только в устах настоящего поэта, нестяжателя по своей природе. Ведь нельзя одновременно стяжать небесное и земное:

А что ему надо, поэту?

Чтоб строчкой достать до звезды?

Немного бумаги к рассвету.

К закату – немного еды.

 

Немного удачливой доли.

Но больше – тернистых дорог.

Где вдоволь смятений и боли.

С избытком – утрат и тревог.

Утрат и тревог у поэтов всегда с избытком. Они, наверное, и являются побудителями творчества. Именно они лежали и лежат в золотом основании настоящей поэзии, всегда устремленной к небу. А небушко русское далеко не всегда радует ясным солнышком,  куда как чаще оно грозовое или ночное, освещаемое редкими  звездами. Чем талантливее поэт, тем больше он способен увидеть звезд и больше поэтов живут в его душе.

 Говорят, что в каждом из нас живет частица Пушкина. А в каждом, кто вырос в глубинке, кажется, есть ичастица Есенина. Насельники русской глубинки, волею судьбы ставшие горожанами, так и не сумели порвать родовую «пуповину» связи с родной почвой. И хорошо, что не сумели. Федоров – из их числа.

 В парке осень – обычная осень.

Серый полдень на кронах завис.

Но сквозь тучи проклюнулась просинь

И потоками хлынула вниз.

 

Я сражен чародейством осенним,

И мне кажется: лишь захочу –

Вдруг шагнет из аллеи Есенин

И взъерошит свой солнечный чуб.

 

И мы вспомним о женщине в белом,

А потом о другой – в голубом.

Мы в осеннем лесу переспелом

Долистаем до корки альбом.

И щемящая радуга эта

До хрустальности высветлит взор  –  

Как подарок судьбы для поэта

И смертельный ему приговор.

 «Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?»  – вздохнул как-то один из наших классиков, словно предрекая эту вечную трещину, что неизбежно пройдет через сердце человека, если он поэт. И всем остальным своим творчеством, своей жизнью поэт будет стараться срастить в себе, в своих строчках, земное с небесным. Эти строчки есть незримые, но прочные нити, что только и способны, подобно молитвам, соединить  несоединимое. Поэзия тем и хороша, что существует помимо борения двух правд – небесной и земной. Существует, как искра, высеченная их столкновением.

   Это присутствие в нашей жизни двух реальностей – житейской-земной и поэтической-небесной очень явственно ощущаешь в писательском поселке Переделкино, где мне выпадает счастье время от времени бывать. Вот каким оно предстает в стихотворении ПЕРЕДЕЛКИНО, которое на самом деле вовсе не о поселке, а именно об этих двух правдах человеческой нашей жизни:

А названье говорящим было…

Вновь законы высшие поправ,

Переделать власть творцов решила,

Ласково под крылышко собрав.

Дав им рай, где вольно скачут белки,

Слепят росы и пьянит сирень,

Механизм глубокой переделки

Запустили в тот же самый день.

Им страна в счастливой дымке снилась,

Мнились им небесные права,

Но над ними  колесо крутилось,

Приводя в движенье жернова.

И творцы, увы, не замечали

В гениальной детской простоте,

Как они под жернов попадали.

И рождались вновь – уже не те.

С той поры – вглядись или послушай –

В грустных птицах, тенях, голосах

Их неупокоенные души

Реют в переделкинских лесах.

Посмотри в ту темную аллею:

Видишь, как спасаясь от молвы,

Опустив глаза, идет Фадеев

И поднять не может головы.

Сколько с ним истерлось и сломалось

Громких судеб и имён больших…

Но частица малая осталась

Сонмом переделкинских святых…

 Непраздный вопрос, а как, собственно, становятся писателями?  Единого ответа тут нет. У каждого из нас свой путь к Богу и в литературу. Однозначно одно: писательство – профессия, которая сама вольна выбирать или не выбирать человека. Так  писательская профессия выбрала когда-то молодого  корреспондента популярной газеты «Молодежь Якутии» Владимира Фёдорова. Выбор был сделан, что называется, по любви. Осенён историей  красивой и трагичной судьбы Марии и Василия Прончищевых, которая  до того захватила молодого журналиста, что под его пером стала поэмой.

Потом фрагмент этой поэмы был опубликован в газете и заинтересовал главного режиссера   Русского театра драмы в  Якутске, где жил в то время  Фёдоров. Режиссер попросил молодого автора сделать на основе поэмы пьесу, чтобы поставить ее в театре.

Молодость безоглядна, и, хотя Владимир  Федоров  понятия не имел, как пишутся пьесы, но дерзнул.  В итоге пьеса привела  молодого автора на Всесоюзное совещание молодых драматургов в Юрмалу. И познакомила с руководителями драматургического семинара в главе со знаменитым Алексеем Арбузовым. Мэтры советской драматургии признали несомненный талант Федорова, но отметили, что молодому автору надо постигать законы ремесла. И он тут же принялся за это.

 Судьба пьесы «Созвездие Марии» сложилась непросто, но в конечном итоге удачно. Она стала радиоспектаклем, который попал на  первый Всесоюзный фестиваль в Москве и получил второй приз, а затем  дважды прозвучал в эфире на всю огромную страну СССР.

 Я думаю, что литературная фортуна была благосклонна к герою моего эссе. Еще много-много лет назад, в далёком 80-ом году Фёдорова отметил и оценил наш выдающийся поэт, современный классик Юрий Кузнецов. На страницах журнала «Литературная учеба» он написал: «...Есть в его стихах некое поэтическое предзнаменование...». И – попытался рассмотреть это предзнаменованье, словно пробуя, какое оно на вкус: 

«У него редкий дар: осязать поверхность недосягаемых вещей. И как при этом расширяется объем стиха! Несомненно, тут кроются большие потенциальные возможности. Он свежо видит цвет… Обладает внутренним зрением, которому открыты уже не оттенки и виды, а видения. Одно из лучших его стихотворение «Сон» («Чёрные лошади, чёрные лошади, белые вспышки подков…») – это видение. Не каждому дано такое…»

Обнаружив эту поэтическую особенность, Юрий Кузнецов догадывается, откуда это, и идет ещё глубже, рассуждая на примере Федорова о духовном мире человека:

«Каков мир поэта – таков и его эпитет. Скуден мир – скуден и эпитет. Богат мир – богат и эпитет, пишет Учитель и напутствует:– Смелей, поэт! Хоть босиком, но вперед!»

 Но главное, по мнению Кузнецова, как ни странно, даже не это, не внутреннее зрение, и не духовный мир, а память е детская, а такая, которая преодолевает детскую и вообще идёт дальше рождения и смерти отдельного человека. Такая память называется народной. Она живет в каждом из нас, но подспудно. Если с ней утратить связь, то человек дичает,  глохнет и, как перекати-поле, обречён блуждать по мертвым просторам духовного космополитизма. Владимиру Фёдорову дано её ощущать. Его поэтическая память вызывает из могилы прадеда, она же вызывает из небытия перезвон гуслей. Она же присутствует в других стихотворениях. В такой памяти живо всё. И никогда не умирало, никогда не умолкало. И прорвалось во Владимире Фёдорове. Для молодой русской поэзии такой прорыв – предзнаменование. А что будет дальше, покажет время... »

 Юрий Поликарпович признал и похвалил Федорова, приободрил его: «Смелей, поэт!»  А что такое похвала из уст самого Кузнецова? Редкость! Он был прав: время показало, что творчество Владимира Фёдорова стало очень заметным явлением современной литературы – свой ярко узнаваемый голос он вплёл в оркестр поэтов России, где у каждого своя – выстраданная, не заемная тема.

  Не только великий Юрий Кузнецов, но и ныне ушедший патриарх Русского зарубежья, известный критик и знаток поэзии Вячеслав Клавдиевич Завалишин, когда-то первый после войны издавший запрещённых Есенина и Гумилёва,  по-особому отметил  случайно попавший в начале 90-х к нему за океан сборник Федорова «Красный ангел», посвятив его стихам целую полосу в американской газете «Новое русское слово».  Впервые назвав тогда Фёдорова продолжателем Гумилёва, пришедшим в наше время, Завалишин искренне обрадовался его появлению в литературе,  подчеркнув: «Ибо много званных, но мало избранных…»

«Небесные тетради» стали очередным подтверждением пророческих слов о когда-то молодом, а ныне обретшем зрелость поэте, о исканиях его души, её путешествиях во времени и пространстве.

 

Перелетные души уплывают под звезды,

Оставляя планете бренность сброшенных тел.

Перелетные души, перелетные грезы,

А ведь я не однажды в вашей стае летел.

 

Невпопад я рождался в окаянном столетье,

Невпопад погибал я в самых глупых боях.

И слепило до боли эпох разноцветье,

Но никак не встречалась эпоха моя.

 

Оставлял я потомкам завещаньем на небыль

Арбалетные стрелы, эшафотную кровь,

А душа уплывала с надеждой на небо,

Забирая с собою лишь добро и любовь…

 И хотя в России поэт всегда рождается невпопад и не ко времени, не выбирая времен и мест, но современники да слышат, потомки да запомнят слова  поэта о любви, добре и верности – слова, не всегда сказанные стихами, но всегда остающиеся поэзией.  

Эдуард АНАШКИН,

член Союза писателей России.

Самарская область

 

Общеписательская Литературная газета №4(89) за 2017 год
Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24

ЮБИЛЕЙНЫЕ И ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ МАЯ

10 мая – День книги в Германии

10 мая 1917 года – Основана Российская книжная палата

13 мая 1937 года – родился Роджер Желязны, американский писатель

15 мая – День осетинского языка и литературы

16 мая – День биографов

16 мая 1847 года – родился Иван Цветаев, русский историк и филолог

16 мая 1887 года – родился Игорь Северянин, русский поэт

16 мая 1957 года – родился Юрий Шевчук, российский поэт-песенник

18 мая – День возрождения, единства и поэзии Махтумкули в Туркменистане

21 мая – День Иоанна Богослова (покровителя авторов, редакторов и издателей)

24 мая – День святых Мефодия и Кирилла. День славянской письменности и культуры

25 мая – День филолога

27 мая – Общероссийский день библиотек

28 мая 1877 года – родился Максимилиан Волошин, русский поэт и критик

29 мая 1787 года – родился Константин Батюшков, русский поэт

ЦИТАТА ДНЯ

После развала Советского союза членов Союза писателей стало больше в разы. Но об истинных Писателеях этого не скажешь

Шакир а-Мил

   
Адрес:
Тел.:
E-mail:
создание сайтов
IT-ГРУППА “ПЕРЕДОВИК-Альянс”