Литературная жизнь

ПРИЁМ НОВЫХ ЧЛЕНОВ

 

В Московской городской организации Союза писателей России состоялся приём новых членов.

В работе Приёмной комиссии участвовали: Владимир Силкин, Марина Замотина, Юрий Богданов, Геннадий Данов, Александр Жуков, Владимир Шигин, Николай Стародымов.

После обсуждения творчества каждой кандидатуры в ряды Союза было принято 24 человека.

Членами Приёмной комиссии особо отмечены работы, которые предоставили на рассмотрение Татьяна Кизим, Екатерина Дмитриева, Леонид Рудницкий, Андрей Юрков и некоторые другие. Ну и конечно же, Елена Степанова, которая трудится на посту заместителя главного редактора «Общеписательской Литературной газеты».

Следует обратить внимание на следующее обстоятельство.

На Собрании Московской писательской организации, которое состоялось 12 апреля в Центральном доме литераторов, Председатель МГО Владимир Бояринов чётко и недвусмысленно обозначил сумму вступительного взноса в Союз для жителей Москвы. Она составляет ровно десять тысяч рублей, и ни копейкой больше, и оплата производится в кассу.

 

Соб. инф.

***

 «Говорящие» книги Марселя Салимова


Накануне Международного дня смеха в Уфе в рамках фестиваля социальных практик прошла презентация «говорящей» книги для незрячих и слабовидящих «Президентский кот». Она написана  выдающимся башкирским писателем-сатириком и поэтом, лауреатом премии «Золотое перо России»   Марселем Салимовым (Мар. Салим). Вышедшая в «Парламентской серии» (Москва, 2016) книга озвучена самим автором в студии звукозаписи Башкирской республиканской специальной библиотеки для слепых и выпущена в серии «Золотые голоса». Ко Дню смеха любители веселого жанра получили этот подарок.

– «Говорящие» книги Мар. Салима  пользуются огромным спросом у наших читателей, – рассказывает исполняющая обязанностей  директора библиотеки Ирина Кучербаева. – С 1996 года в специальной библиотеке издаются его юмористические произведения в различных форматах, доступных для незрячих и слабовидящих: «говорящие» книги, книги на оптических дисках, книги, напечатанные рельефно-точечным шрифтом Брайля. В настоящее время Марсель Салимов является одним из самых востребованных писателей для читателей специальной библиотеки, желанным гостем».

Начиная весёлую встречу со специалистами библиотечных систем из 17 городов и 25 районов республики, юморист сказал вполне серьёзно:

– Мне кажется, что теперь в  нашей стране самые честные люди – это библиотекари, среди которых нет ни воров, ни жуликов и тем более – взяточников и коррупционеров. Поэтому особенно приятно посмеяться вместе с вами.

На презентации новой аудиокниги перед участниками фестиваля и читателями специальной библиотеки писатель рассказал о своём творческом пути, общении с читателями в творческих командировках по Башкортостану, России и за рубежом, прочитал стихи и юморески на русском, башкирском  и татарском языках. 

Одна из присутствующих в зале читательниц в знак благодарности и признательности за творчество своего любимого писателя с листа его книги «О времена…», изданной шрифтом Брайля, прочла стихотворение на башкирском языке, что особенно тронуло автора.  

 – Марселя Шайнуровича многие знают и любят. Он умеет не только хорошо писать, но и хорошо читать юмористические произведения. Прямо как артист! – поделился своими впечатлениями присутствовавший на творческом вечере писателя-сатирика его давнишний друг профессор Башкирского государственного университета Марат Абдуллин.

Как известно, Марсель Салимов  – один из ведущих писателей-сатириков России, автор около 40 книг и многих произведений, изданных почти на 50 языках мира. 30 лет он работал главным редактором признанного Союзом журналистов России лучшим сатирическим изданием страны – журнала «Хэнэк» («Вилы»). В своих произведениях сатирик поднимает такие актуальные темы, как горькие плоды неразумных реформ, судьба простого человека, засилье бюрократии, некомпетентность руководящих кадров, коррупция, взяточничество, воровство, пьянство, наркомания и т.п. Остро критикуя негативные стороны сегодняшней действительности, он изображает их не только в тёмных тонах. Его юмор особенный – жизнеутверждающий, светлый, оптимистичный, а герои не унывают, не пасуют перед трудностями, в схватке с силами зла всегда выходят победителями. Не случайно в начале века газета "Литературная Россия" назвала башкирского юмориста своим лауреатом "за искромётный юмор, не позволяющий очерстветь нашим сердцам".  

В этом году знаменитый сатирик провёл свой профессиональный праздник в кругу популярного певца, заслуженного артиста России и Башкортостана, народного артиста Татарстана Салавата Фатхетдинова в уфимском Дворце молодёжи. В 1980-е годы, будучи ещё молодым главным редактором башкирского юмористического журнала, Марсель Салимов организовал «Вечера смеха» именно в этом дворце и выступал на его сцене вместе с народными артистами Башкортостана Ахатом Уразметовым (Катук) и Гульсум Хабибуллиной, народным поэтом Башкортостана Ангамом Атнабаевым и другими мастерамисмеха. Когда руководитель Театра студии "Салават" назвал мэтра российского юмора "живой легендой", тот, ничуть не смущаясь, добавил с улыбкой:

– Пока живой!

 Лейла АРАЛБАЕВА,

обозреватель ИА "Башинформ",

член Союза журналистов России и Башкортостана.

 

Олег КУШНЕРУК,
заместитель директора Башкирской республиканской

специальной библиотеки для слепых.

 

 

***

Знаменитый сатирик Марсель Салимов

устроил в Башкортостане

праздник Дружбы народов и литератур

В Национальной библиотеке им. А.-З. Валиди Республики Башкортостан прошёл творческий вечер заслуженного работника культуры РФ и БССР, кавалера ордена Дружбы писателя-сатирика Марселя Салимова (Мар. Салим).

Открывая вечер, хозяйка Литературной гостиной Эльвира  Еникеева отметила, что имя лауреата международных и российских премий Марселя Салимова, автора 38 книг и многих произведений, изданных почти на 50 языках мира, давно уже стало нарицательным для почитателей юмора и сатиры. 

Мар. Салим  начал свой творческий вечер с чтения стихотворения «Многоязычный башкир» с эпиграфом из повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка». Как сказал Марсель Шайнурович, именно это стихотворение в переводе известного русского поэта и переводчика Николая Переяслова является его визитной карточкой во всероссийских и международных литературных форумах.

Гостями главной библиотеки Башкортостана в этот день были представители центров национальных культур регионов России – Марий Эл, Чувашьена, Татарстана, Мордовии, Коми, Удмуртии, бывших пятнадцати социалистических республик ушедшего в историю Союза – Украины, Беларуси, Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Азербайджана, Армении, Грузии, Литвы, друзья из Болгарии, Японии и многие другие.

Проработавший 30 лет главным редактором одного из лучших сатирических изданий страны – башкирского журнала «Хэнэк» («Вилы»)  Марсель Салимов читал свои произведения о дружбе на разных языках. «Хочу поделиться с вами весельем и показать вам свой архив юмора», – сказал он и представил гостям многочисленные юмористические журналы прошлых лет на языках народов ближнего и дальнего зарубежья: «Dadzis», « Šluota», «Хорпуштак», «Токмак», «Чалкан», «Ара», «Муштум», «Вожык», «Капкӑн», «Чаян», «Пачемыш», «Кирпи», «Чушканзи» и другие. Здесь также был представлен пилотный номер «Того самого Крокодила», который недавно появился в свет под эгидой Союза журналистов России и Российской Академии художеств. В нём опубликованы сатирические рассказы Мар. Салима.

Приветствуя «многоязычного башкира», руководитель республиканского национально-культурного центра украинцев «Кобзарь» Владимир Дорошенко прочитал его юмореску о «соседе, который в гости ходил», опубликованную в украинском сатирическом журнале «Перець», а азербайджанский поэт Балоглан Джалиль читал в своём переводе басню башкирского собрата про осла, который спасал утонувшую в озере луну. Представители грузинской и армянской диаспоры серьёзно утверждали, что башкирский сатирик лучше них самих говорит на их родных языках… в сатирических журналах горцев. Гости поблагодарили Марселя Салимова от имени народов Закавказья. «Хорошо, что наша братская дружба сохраняется с прежних времён», – сказали джигиты. 

Представляя белорусский журнал «Вожык», Мар. Салим отметил, что с сатириками из этой братской республики продолжается давняя дружба. И рассказал о поездке в Беларусь в составе журналистской делегации СЖР. На встрече с президентом Александром Лукашенко он подарил ему свою книгу «Важная персона».

Слушая многоязычную речь, писатель отметил, что в зале как будто присутствует весь Советский Союз. Виновника торжества приветствовали руководители и представители региональной марийской национально-культурной автономии «Эрвел Марий Эл» Павел Бикмурзин, туркменского национально-культурного центра «Единство» Сапармурат Шанглиев, центра таджикской национальной культуры Хакимджон Буров,  армянского национально-культурного центра «Севан» Амбарцум Карамян, общества Дружбы народов «Башкортостан – Болгария» Татьяна Коробова, а юные болгарские артисты в национальных костюмах читали стихи Мар. Салима на болгарском. На вечере выступили академик Международной академии наук педагогического образования, член-корреспондент Российской академии образования Камиль Ахияров, профессоры Эдуард Хамитов,Минсылу Усманова,  Александр Шуралёв, Гарифулла Япаров, а также переводившие стихи Мар. Салима на русский язык профессор Марат Ямалов и поэт Сергей Янаки. Поздравить сатирика также пришли председатель правления Общества «Знание» РБ профессор  Сергей Ширинкин и известный ученый-литературовед, исполняющий обязанностей председателя правления Союза писателей РБ Заки Алибаев. 

Зрители разных национальностей, пришедшие на вечер, сами вызывались прочитать на своём родном языке весёлые произведения Марселя  Салимова После прочтения напечатанной в казахском сатирическом журнале «Ара» («Шмель») юморески обучающейся на филологическом факультете Башгосуниверситета студенткой из Казахстана, писатель отметил, что казахский и башкирский очень близкие языки и прочитанные предложения понятны нашему читателю, так как имеют одинаковое звучание. И тут юморист вспомнил свой ответ на вопрос журналиста казахского телевидения о переносе столицы республики из Алматы в Астану: «Президент Нурсултан Назарбаев очень хотел быть ближе к нам, к башкирам!»  

Звучали стихи и юморески на английском, итальянском, немецком, греческом, французском языках. Приехавшие из Японии будущие балерины, а ныне учащиеся Башкирского хореографического колледжа имени Р. Нуреева прочитали стихи Мар. Салима на их родном языке. Как сказала преподаватель колледжа Людмила Колесникова, для уроженок Страны восходящего солнца это не первая встреча с именитым сатириком, он уже был у них в гостях.

Автор представил читателям и свою новую книгу на английском языке «The bird's milk» («Птичье молоко») 

Заслуженный художник РБ Альберт Кудаяров в течение целого вечера делал весьма занимательную подборку шаржей как на самого юмориста, так и на его гостей, которые он вручил ему в конце вечера. А Национальной библиотеке им. А.-З. Валиди автор подарил свои новые книги. 

Выражая признательность гостям и коллективу библиотеки за проведённый совместно вечер Дружбы народов и литератур, Марсель Салимов сказал, что нынешнее мероприятие стало пробой нового формата встреч с поклонниками его творчества, прекрасной возможностью поделиться с друзьями с самым сокровенным: «Мне выпала задача быть многоязычным башкирским сатириком России». Как признался мастер слова, своё предназначение он видит в том, чтобы нести смех и радость в массы. 

Айгуль ЯПАРОВА,

начальник пресс-службы Национальной библиотеки 

 им. А.-З. Валиди Республики Башкортостан.

 

 

 

***

БЫЛА ДАРОВАНА БЛАГОСТЬ

 

     В 1985 году я был неожиданно приглашён в Москву редактором «Нашего современника» Сергеем Васильевичем Викуловым на подведение итогов года и обсуждение плана на будущее. Жил я тогда в Арзамасе. Конечно, для меня это было знаковым событием: мои стихи в журнале заметили, оценили, видимо, будут и дальше печатать, если пригласили поучаствовать на мероприятии в своём коллективе. Ура! Что и говорить, не больно-то жаловали в ту пору нас, провинциалов, в столичных журналах. Помню, не ехал, а летел в редакцию. Волновался. И было отчего, когда, войдя в кабинет главного редактора, увидел помимо сотрудников журнала, известных всей стране авторов: Евгения Носова, Гавриила Троепольского, Георгия Семёнова, критика Ирину Стрелкову и других не менее тогда популярных писателей.

     И вот там я впервые и познакомился с Валентином Распутиным. Вид его был несколько усталый. «С дороги только что, – признался он всем,– никак не могу ещё прийти в себя…» И смущённо улыбнулся. И ничего-то в нём от уже прославленного писателя. Ну, такой как все, как обыкновенный человек.

     К тому времени я уже успел прочитать и «Деньги для Марии», и «Живи и помни», и «Прощание с Матёрой», и «Последний срок». И я тогда уже понимал, какой это большой, ни на кого доселе не похожий мастер слова. Всем сердцем принимая тот мир, ту боль, которые набатно зазвучали в его произведениях, я робко наблюдал, как с ним уважительно общались старшие по возрасту писатели.

     А он после обсуждения запросто за столом чаёвничал со всеми нами, что-то с усмешкой рассказывал о жизни в Иркутске, о погоде, о дороге, да разве сейчас упомнишь все эти разговоры. Запомнил только, что держал себя очень просто, не кичился уже свалившейся на его голову всемирной известностью, ел охотно баранки, прихлёбывал из чашки чай, нацеженный из огромного самовара, стоявшего на столе. И было тогда за этим редакционным столом такое дружеское общение, столько шуток, новых анекдотов, писатели делились задумками, планами.

     Вот там мы впервые пожали друг другу руки.

     А вторая наша встреча произошла через годы, через целую эпоху, которую пережила страна. В 1998 году в Петербурге состоялся Пленум Союза писателей России. Собрались в Смольном. Писатель Семён Шуртаков подвёл меня к Валентину Распутину.

     – Валя, это Коля Рачков, поэт, мой земляк, познакомься…

Валентин пристально посмотрел на меня и улыбнулся:

     – Эх, Семён Иваныч, да мы с Николаем Рачковым давно знакомы. Вместе чаёвничали в редакции «Нашего современника…»

     Не скрою, именно это меня тогда очень обрадовало: узнал, узнал меня через столько времени!

     Как-то так получилось, что после, когда все делегаты пошли знакомиться с городом и оказались на территории Александро-Невской лавры, мы с Распутиным всегда были вдвоём. «Ты от меня не отходи, а то потеряюсь», – пошутил он. Мы пошли на мемориальное кладбище, где похоронены Жуковский, Карамзин, друзья Пушкина. Постояли и у надгробных памятников великим русским композиторам, причём Валентин Григорьевич о каждом из них вспоминал что-то интересное. О каждом у него было особое мнение.

     Когда мы зашли в Троицкий собор, увидели длинную очередь писателей к раке с мощами Александра Невского. И на эту очередь с интересом смотрели пришедшие в храм туристы. Узнавали, кто есть кто. Я не могу объяснить, почему мне стало как-то неловко от этих взглядов, потихоньку отошёл в сторону. И тут ко мне подошёл тоже несколько смущённый Валентин Григорьевич. В руке у него было две свечи. «Это тебе, – сказал он, подавая мне одну, – пойдём поставим во здравие…»

     И мы зажгли эти свечи у Иверской иконы Божией Матери.

     Постояли молча.

     Молча помолились.

     И потом присоединились к группе наших писателей и приложились к мощам святого князя.

     Этот день, это общение с великим русским писателем в Лавре настолько меня взволновало, что я вскоре написал стихотворение и посвятил его Распутину. Вот оно:

 

Сиявший в Лавре над Невою

Забыть ли Троицкий собор?

Там припадали головою

К святым мощам, потупив взор.

 

Мы отошли с тобой смиренно

В сторонку от дотошных глаз:

Негоже то, что сокровенно –

Так откровенно напоказ!

 

И вот, с душой неутолённой,

Там, где сильней цвели лучи,

Мы перед Иверской иконой

Зажгли две трепетных свечи.

 

В тот миг раскаянье без меры

Сковало грешные уста.

В России жить нельзя без веры

И невозможно без креста.

 

     Но печатать не торопился. А вдруг да не понравится оно ему?

     В следующем году мы с ним снова оказались вместе в поездке из Петербурга во Псков на празднование 200-летия со дня рождения А.С. Пушкина. Ехали поездом. Купе наши были рядом. Валентин Григорьевич находился вместе с председателем Союза писателей России Валерием Николаевичем Ганичевым. И вот я решил прочесть это стихотворение.

     – Это ты мне посвятил, Николай? – спросил Распутин. – Большое тебе спасибо. Да, да, всё так и было, ты очень правильно описал тот момент в соборе. Это ты мне подарок сделал…

     Ганичев поддержал:

     –  Здорово, концовка-то какая точная, лаконичная…

     У меня отлегло от сердца: теперь стихотворение можно печатать с посвящением…

     А через два года Распутин пригласил меня в Иркутск на праздник «Сияние России». Мы летели туда с Анатолием Пантелеевым из Санкт-Петербургского госуниверситета и Иваном Федоровичем Гончаровым, профессором Педагогического университета им. А. Герцена. Вылет задержали часа на три. И всё это время Валентин Григорьевич терпеливо ждал нас в аэропорту в Иркутске. Он проводил нас в гостиницу, а через пару часов зашёл и пригласил к себе в гости. «Поужинаем у меня, – сказал он,– посмотрите, как живу…»

     Этот вечер мне не забыть до сих пор. Именно у него я впервые попробовал байкальского омуля. Его жена Светлана Ивановна угощала нас домашними разносолами. «И огурчики, и помидоры сами выращиваем на даче…» Ели пироги, выпивали, конечно, и о чём только не говорили! Был с нами за столом ещё местный журналист и весельчак Костя Житов. Помню, с какой тревогой обсуждали вопрос о русской школе в России. Распутин и Гончаров особенно были озабочены преподаванием русского языка и литературы.

     На другой день Валентин Григорьевич, зайдя в гостиницу, пригласил меня пройтись по городу. «Посмотришь Иркутск, столицу Сибири…» Мы прошли вдоль университета, где учился он и драматург Александр Вампилов, Распутин показал мне старинное здание Русского географического общества, напомнил, что именно отсюда отправлялись экспедиции на дальнейшее освоение Сибири, Дальнего Востока, в Китай, в Монголию. Мы вышли к Ангаре. «Сейчас у меня зрение не то, – вздохнул он с сожалением,– а раньше я мог прочесть заголовок объявления на другом берегу Ангары…» Меня заинтересовала целая улица деревянных домов, скорее изб с большими ставнями на окнах, с крепкими воротами, и всё это в центре Иркутска. «Вот так жили-вековали наши деды-прадеды, вот таким был раньше наш Иркутск…»

     Довелось нам вдвоём выступать в городской библиотеке. Он попросил, чтобы я прочёл стихотворение «А Россия была и будет». Оно ему нравилось. «Ты везде его читай, – наставлял меня,– это очень даже необходимо сегодня…» Но я прочёл недавнее «Россия только начинается». Он, когда мы вышли из зала, взял меня за руку: «Ты умеешь кратко в стихах сказать о главном. Вообще, завидую поэтам. Мы, прозаики, можем только говорить о проблемах, не будешь ведь читать вслух рассказ или повесть в зале. Не те времена. А ты вон написал «Любку» – и в этом стихе целая художественная повесть о жизни…»

     Мне, конечно, было приятно услышать от него такую похвалу. Я, доселе не избалованный критикой, и верил и не верил его словам, у меня и в мыслях не было, что Распутин так серьёзно относится ко мне.

     Мы выступали в Иркутске в университете, в институтах, в техникумах, на большом торжественном собрании в концертном зале филармонии. Интересные творческие люди были приглашены тогда на праздник «Сияние России». Это и артист и кинорежиссёр Николай Бурляев, писатели – депутат Государственной думы Анатолий Грешневиков, Юрий Лощиц, Валерий Хайрюзов, уже упомянутый мной профессор, организатор проекта «Русская школа» Иван Гончаров, местные поэты, среди которых выделялись Владимир Скиф из Иркутска, Владимир Корнилов из Братска и другие авторы.

     Трудно объяснить, почему Распутин как-то тепло, даже уважительно стал относиться ко мне. Я, кстати, не скажу, чтобы он был уж очень молчаливым. Многие об этом и говорят, и говорили, подчёркивая замкнутость как основную черту его характера. Да нет, мы с ним беседовали обо всём, общались вполне откровенно, доверительно. Мне кажется, что его замкнутость, его «каменное молчание», о котором упоминает критик Валентин Курбатов, это состояние его души в тот или иной период жизни, особенно это стало заметно после гибели его дочери Марии. А со смертью Светланы Ивановны он стал даже не столько сторониться людей, сколько испытывать неловкость, потому что жаловался на память: «Здороваются, а я не узнаю кто это, забыл, понимаешь – забыл и имя, и фамилию встречного. Злюсь на себя. Отшибло память… Прячусь от порядочных людей…» Я его утешал как мог – и в письмах, и по телефону…

     И ещё к той якобы замкнутости его. Хочу вспомнить, как мы в Усть-Уде, в том самом посёлке, где он учился в школе, той самой, где развивались события, описанные им в повести «Уроки французского», где его, а вместе с ним и нас встречали, как, пожалуй, больше нигде не встречали писателей: девушки, одетые в русские сарафаны, с цветами в руках образовали нарядный почётный коридор, и мы торжественно проходили через него в местный Дом культуры. После выступления, а оно затянулось допоздна, собрались поужинать вместе с местным начальством.

     И вот после застольных речей, и серьёзных и шутливых – ведь здесь Распутин для всех просто свой родной человек, а не только великий русский писатель, – Толя Пантелеев развернул гармошку, с которой он не расстаётся ни в каких поездках, и грянули песню за столом. Пели «Славное море – священный Байкал», «Катюшу», «Волховскую застольную», «Артиллеристы, Сталин дал приказ!» И Валентин Григорьевич пел вместе с нами, и ещё подсказывал, какую новую песню спеть. Вообще, он был здесь ещё более прост и открыт душой, вспоминал с земляками былое, обсуждая тамошнюю жизнь. Я и во время последующих встреч замечал, что он никогда не старался как-то выделиться, в нём естественно уживались и врождённая скромность характера, и величие таланта.

     По возвращении в Иркутск на ночной дороге наш водитель свернул в темноте в сторону – там же никаких столбов с фонарями на дороге не было, тайга кругом – и мы оказались за тридцать километров от главного пути, в местечке, куда был сослан Сталин. Никто, конечно, не огорчился, все шутили, что так нам и надо, что пели про Сталина, вот он и напомнил о себе.

     «Вот она, мистика, – только и мог сказать Распутин, – может, кто-то из нас и рассказ об этом напишет. Чудеса, да и только…»

     …С этой встречи в Иркутске, собственно, начались наши дружеские отношения. Я посылал ему книги, он отзывался, всегда давал оценку, рассказывал о своём бытии, я писал ему, иногда мы созванивались по телефону. Не скрою, каждое его письмо, его оценка ободряли меня, поднимали дух, настраивали на творческую работу.

     А как он был деликатен, если находил слабую строчку!

     Вот выдержка из одного письма от 01.11. 2009 г.:

     «Верните русскому деревню» – очень хорошо, очень точно и больно.

«Кричу я небу и Кремлю». Мы с тобой, и не только мы, в одни адреса кричим. «Единым без земли не будет землёю вскормленный народ». Землёю вскормленный, рекою вспоенный – и то и другое давало вечность, в них была самая крепкая и неизносная правда бытия.

     У меня впечатление такое, что пишешь ты всё сильней и точней. И всё необходимое для стиха, о чём бы ты ни задумывал, при тебе, надо только растворить ворота и выбирать из лучшего самое лучшее. Терзания, очевидно, и в этом случае бывают, но уже не надо весь свет обегать за словом, а только выбрать как бы из домашнего хозяйства.

     За одно запнулся, может быть, и несправедливо. Это в другом стихе о деревне:

     «Как солнце играло на жёлтой стерне» – прекрасный стих; «Тебя извели. Истребили. Не плачь» (всё тут есть – и напряжение, и точность, и боль), но концовка:

     «Тебя ещё вспомнит Россия» – мне показалась несколько вялой и, может быть, изъезженной. Не берусь утверждать – показалась…»

     Господи, да что там «показалась» – всё ведь правильно подметил. Как я благодарен за это замечание! Надо сказать, что те стихи я посылал ему в рукописном виде, они не были ещё нигде напечатаны. И стих «Как солнце играло на жёлтой стерне» я до сих пор нигде не напечатал. Наконец нашёл концовку, но, увы, не прочтёт её мой любимый писатель…

     Когда я бывал на пленумах Союза писателей в Москве, Валентин Григорьевич приглашал меня к себе в гости в Столешников переулок «попить чайку». Но я по своей закоренелой деревенской застенчивости, что ли, не решался обременять его своим посещением. Зачем я буду отрывать время у него?

     Нет! Я всегда покупал заранее билет на поезд домой и оправдывался: «Билет у меня куплен, Валентин Григорьевич, уж как-нибудь в другой раз. Передай привет Светлане Ивановне…» Он мне: «И Светлана была бы рада увидеться…»

     Не могу забыть, как он в последнем письме ко мне, когда был уже очень болен, писал, что хочет хотя бы ещё разок приехать и посмотреть Петербург. Надеялся приехать осенью 2014 года. И опять напомнил мне в письме: «Надо увидеться, надо…»

     Не получилось. Ни приезда в Петербург, ни встречи нашей. Я ведь совсем не догадывался, что он смертельно болен. Да он и сам, вероятно, не хотел в это поверить. Но что случилось, то случилось, причём, очень быстро.

     Сейчас я очень сожалею, что даже в том же 2014 году, когда приехав с конференции из Белгорода, писатели Виктор Потанин с женой Людмилой и Виктор Лихоносов звали меня к Распутину в гости, я не помчался к нему, рассудив: куда такой компанией-то? Шумно будет…

     Именно теперь я уяснил, как был он всё-таки одинок и страдал душой в этом мире в последние годы. Как ему хотелось просто поговорить с теми, кто не надоедал, наверно, ни просьбами, ни суетливым вторжением в его жизнь.

     Я приехал в Москву в храм Христа Спасителя проститься с ним. Увидев исстрадавшийся, изболевшийся до неузнаваемости лик любимого писателя, я внутренне содрогнулся. «Плачу и рыдаю…» – даже молитвенными словами не выразить того состояния, которое сжало мне сердце.

     Народ шёл и шёл проститься с ним, ложились цветы на стоявший у временного прохода столик и на гроб классика отечественной и мировой литературы, горели свечи у икон. Народ шёл и шёл…

     «Плачу и рыдаю…»

     Я ехал домой и вспоминал до мельчайших подробностей и все наши встречи, и путешествие по Байкалу, и то, как мы взбирались на крутой лесистый берег вдоль «золотой пряжки» Транссиба, и Валентин Григорьевич, присев на корточки перед крохотным, в ладошку, кустиком кедра, обрадовано известил: «Вот выкопаю и пошлю приятелю-писателю, давно обещал…»

     И надо было видеть, как светилось его лицо, как он по-крестьянски деловито расправлял длинные хвойные иголки…

     Без слёз не могу читать его письма, вспоминая и понимая, какая великая благость была мне дарована свыше – быть в дружеских отношениях с писателем от Бога Валентином Григорьевичем Распутиным.

 

 

                                                                                     Николай Рачков

 

    

 

 

***

НАСТОЯЩИЙ СОВЕТСКИЙ КЛАССИК

(К 125-летию со дня рождения)

 

Константин Александрович Федин, чей юбилей мы нынче отмечаем, безо всякого преувеличения, входит в число классиков русской советской литературы. Его сочинения: «Города и годы», «Бакунин в Дрездене», «Похищение Европы», «Санаторий “Арктур”», «Необыкновенное лето», «Костёр», «Горький среди нас» – безусловно, останутся в сокровищнице отечественной культуры.

Его личный вклад в эту культуру по достоинству оценен советским государством. Член АН СССР и Германской академии искусств Федин имел высокое звание Героя Социалистического Труда, был кавалером четырёх орденов Ленина, ордена Октябрьской революции, двух орденов Трудового Красного Знамени, двух орденов ГДР, получил Сталинскую (ныне Государственную) премию.

Константин Александрович – участник Гражданской войны, осенью 1919 года его мобилизовали на фронт под Петроградом, в самый разгар наступления Юденича. Сначала попал в Башкирскую отдельную кавалерийскую дивизию, где и воевал с шашкой в руках. Затем был переведён в редакцию газеты «Боевая правда», проработав там помощником редактора до 1921 года.

С 1923 по 1929 годы он – член правления ленинградской писательской артели «Круг», затем – заместитель председателя ленинградского отделения Всероссийского союза писателей. В 1935 году избирается депутатом Ленсовета, а потом и председателем правления Литфонда. И лишь перед самой войной вынужденно переезжает в Москву, на чём мы ещё остановимся.

Отец Константина Федина – сын крепостного. После двадцати лет на побегушках в торговых «мальчиках» выбился во владельцы писчебумажного магазина в Саратове. Был человеком глубоко верующим. В тайных мечтах хотел даже уйти в монастырь. Мать (урожденная Алякринская) – внучка местного священника.

Поэтому родительская семья держалась на беспрекословных религиозных принципах. Иными словами – на Домострое.

Противоречивость и двойственность духовно-нравственных влияний, испытанных Федей в детстве, самым непосредственным образом отразились на его психологическом состоянии. И всё это не могло не сказываться на дельнейшем его творчестве. Отец жёстко понуждал сына жить, повинуясь, прежде всего, рассудку. Мать учила жить сердцем. «Детство моего отца и детство моей матери – два совершенно противоположных и противоречивых начала, – писал Федин, – по всей жизненной окраске, по тону и музыке быта. Противоположности взрастили разных людей. Разные люди сошлись, да так и прожили вместе – в разноречии – всю жизнь. Добрая, безответная, кроткая, невольно размягчающая нерв жалости – мать. И жизненно напористый, жесткий, пунктуальный, привыкший быть всему досмотрщиком и главой – отец».

По настоянию отца, видевшего в нём преемника своих дел и стараний, Костя поступил в Московский коммерческий институт. Чтобы основательно изучить немецкий язык, студент в самый канун мировой войны уехал на учебную стажировку в Германию. И застрял там, как «враждебный иностранец» на четыре года. Для пропитания давал домашние уроки. Обладая абсолютным музыкальным слухом, выступал хористом и актером-солистом в местном музыкально-драматическом театре. И ежедневно отмечался в полиции. С ярыми убеждениями левого социал-демократа осенью 1918 года Федин вернулся во вздыбленную Россию. Поразмыслив, примкнул к большевикам и даже вступил в их партию. Но с началом НЭПа покинул ВКП (б). Экономика его интересовала мало. А вот с жестокостью подавления Кронштадтского восстания – «матросского мятежа» – смириться никак не мог. Позже печатно признавался: добровольно сдал партийный билет из-за «надлома весной 1921 года (Кронштадт)». Политика правящей партии становилась для Федина всё более непредсказуемой и беспощадной.

Впрочем, была и другая причина его отхода от суетливой злободневности и беспардонной политики. Юноше страстно хотелось всецело отдаться служению искусству. «Моя революция, кажется, прошла, – писал он в автобиографической заметке. – Я вышел из партии, у меня тяжелая полка с книгами, я пишу».

Способствовали этому решительному шагу и тогдашние его выдающиеся учителя, образцы для подражания: М. Горький, Е. Замятин, А. Блок. А очень скоро начинающий писатель встретил и своих единомышленников по творческим исканиям. Зимой 1921 года при петроградском Доме искусств объявила о своем рождении литературная группа «Серапионовы братья». В неё вошли поэты, прозаики и критики, исповедовавшие «чистое искусство»: И. Груздев, М. Зощенко, Вс. Иванов, В. Каверин, Л. Лунц, Н. Никитин, Е. Полонская, М. Слонимский, В. Шкловский, В. Познер, Н. Тихонов, К. Федин. У этой дюжины избранников (позже почти все они обрели широкую известность и даже прославились) появилась своя партия и своя цель в жизни. Погруженность в творческие искания и высокие требования к художественному мастерству не мешали лучшим из них зорко вглядываться в происходящее. Всё, что свершалось в стране, Федин воспринимал особенно остро. В начале 30-х годов он открыто говорил друзьям об установлении в СССР личной диктатуры, о том, что «партии нет, есть один Сталин, положение в партии и стране грозит катастрофой». И в то же самое время он пишет острые «антикапиталистические романы». Так «Похищение Европы» явилось первым в советской литературе политическим произведением. А роман «Санаторий “Арктур”» стал откровенно пропагандистским, где «здоровый» СССР противопоставлялся «гнилому» Западу.

Эта мировоззренческая двойственность Федина не осталась незамеченной для «органов». На дерзкого писателя быстро собрали обширное досье, включая и его любовные связи с немкой Ханни Мрва. Уже готовился его арест вместе с группой писателей-единомышленников для публичного процесса. Константин Александрович в авральном порядке покидает полюбившийся ему Ленинград, великолепную квартиру на Литейном проспекте, 33 и уезжает в Москву.

В начале войны Федин с семьёй эвакуировался в город Чистополь, ставший приютом для Союза советских писателей. Там обитали: Л. Леонов, Н. Асеев, А. Ахматова, А. Тарковский, А. Фадеев, М. Цветаева, Б. Пастернак. На квартире последнего Федин однажды заявил в присутствии нескольких коллег: «Что вы говорите о будущем нашей литературы? Нет у нас никакого будущего! Для меня этот вопрос давно решен с приходом большевиков». Кто донёс, до сих пор неизвестно. Но на примере Федина партийные власти решили проучить остальных строптивых литераторов. Константина Александровича вызвали в Политбюро и хорошо пропесочили. Вроде как бы за книгу воспоминаний «Горький среди нас». Однако жена – Дора Сергеевна – прибежала к Фадееву: «Что вы с ним сделали? Костя не в себе!». «А пусть не болтает что попало. В Чистополе наговорил чёрт знает что – вот это ему и аукнулось. Мой вам совет: возьмите мужа в охапку, и пусть он пишет дельные произведения, а не языком треплет!». Федин прислушался к совету генсека от литературы. За оставшееся время войны он написал три цикла очерков по впечатлениям от поездок в прифронтовые освобождённые города и сёла. Как спецкор «Известий» участвовал в освещении Нюрнбергского процесса. Но главным его трудом той поры стала трилогия о событиях Гражданской войны: «Первые радости», «Необыкновенное лето», «Костёр». Полководческий талант будущего вождя выписан там вполне реалистически и почти любовно. Внешне он – малоприметный рябой сорокалетний грузин, прибывший в качестве члена Реввоенсовета на Южный фронт. Однако внутренняя его сила и необыкновенная мощь воздействия на людей позволили не только спасти фронт, но и полностью разгромить генералов Деникина, Мамонтова, Шкуро. И таким образом спасти завоевания революции. Федин на высокопрофессиональном литературном уровне сделал всё, что мог…

Дилогия его романов «Первые радости» и «Необыкновенное лето» в 1949 году удостоена Сталинской премии первой степени. Былые его политические прегрешения больше никогда не упоминались. Сам же автор, что называется, стремительно пошел в гору. Весной 1959 года его назначают первым секретарём Союза писателей СССР.

Летом 1963 года под суетливым приглядом секретаря по идеологии Л. Ильичева проходил Пленум ЦК КПСС, посвященный «великому хрущёвскому десятилетию и главному его достижению – разгрому культа личности». Секретарь Союза писателей К. Воронков вспоминал, как Федин в присутствии подчиненных изрек: «Вот какой чести я удостоен. Слыхано ли, чтобы меня, беспартийного старика, пригласили на Пленум высшего органа партии? Это невероятно. Да еще просили выступить». Спустя год и четыре месяца «дорогого Никиту Сергеевича» погнали взашей. Федин в тот же день заявил всё тому же Воронкову: «Какие события, какие удивительные события происходят! Я с интересом слушал товарищей Брежнева и Косыгина. Ну, передовицу в «Правде» вы, конечно, читали. Прояснены важнейшие вопросы, которые волнуют всех нас. Это хорошо. Решение октябрьского Пленума показывает силу нашей партии и её Центрального Комитета».

Экий махровый карьерист и приспособленец, скажет иной читатель. Что твой флюгер, поворачивался от малейшего дуновения идеологического сквозняка. Не советовал бы торопиться с выводами. Федин, как и всякая одарённая личность, бывал очень разным, если так можно выразиться, многослойным человеком. Иногда он выглядел сноровистым литправщиком, озабоченным исключительно доделкой и шлифовкой своих многочисленных трудов. В другой раз представал эдаким преисполненным церемониальной значительности патриархом, умудрённым главой литературного цеха большой социалистической державы. Он мог казаться любезным, обходительным европейцем, обладавшим элитной вышколенностью манер. А бывал и простецки хлебосольным, как саратовский мужичок. В нужный момент Федин умел проявлять и нужную дипломатичность. Когда требовали всё те же сложные обстоятельства, мог быть внимательным, дружески участливым к чужой судьбе и тогда уже не прятал от постороннего взгляда нежную, ранимую свою душу художника, которой, конечно же, обладал, даже несмотря на то, что в литературной среде имел прозвища Чучело орла и Министр собственной безопасности. Однако для нас важно знать и другое.

Константин Александрович, если и прислуживал властям предержащим, то делал это не с рьяной готовностью и тупой беспощадной исполнительностью, так характерной для многих его коллег, а со спокойной покорностью мудрого человека, много видевшего и много пережившего, понимающего, что плетью обуха не перешибешь – так и стараться не следует.

И потом, хорошо нам теперь быть смелыми в оценках былого. Мы ведь даже не «видим бой со стороны», а пытаемся давать ему оценки, ссылаясь на пожелтевшие боевые сводки. Как тот же вездесущий пострел Д. Быков, заявивший в своём опусе «Федин беден», что этот «советский классик» написал только одну приличную вещь – «Города и годы». Все остальное – «скрип пера, а то и попросту мура». Ну, разумеется, Борис Пастернак, Стефан Цвейг, академик Владимир Вернадский, Константин Паустовский, Иван Бунин, Анна Ахматова, Ромен Роллан были дураками безмозглыми, высоко отзываясь о разнообразном творчестве Федина. А вот Быков пришёл и всё нам, неразумным, прояснил с «писателем советского прошлого». (Последнее определение, правда, принадлежит литературной «радикальше» М. Чудаковой).

Надо сказать, окололитературная и околокультурная тусовка, получившая невиданную мощь в постперестроечной России, рубила неугодных ей направо и налево. Федину досталось особенно. За «гонения на Пастернака», за «разгром «Нового мира», за «судебный процесс над А. Синявским и Ю. Даниэлем». Среди многочисленных претензий в адрес Федина со стороны «либерально-смелых» литераторов есть и такая. Он-де не сделал ничего для того, чтобы И. Бунин, весьма высоко ценивший его творчество, вернулся на родину. Мол, в очередной раз Чучело орла проявил постыдное малодушие. Обратимся к материалам Второго съезда Союза писателей СССР, где Константин Александрович выступил с основным докладом. Ударным моментом его речи стали характеристика и оценка литературного наследия Бунина, «русского классика», как он впервые заявил с высокой советской трибуны, и призыв возвратить на родину его книги. В дневнике записал:

«После того, как я осмелился сказать о Бунине в речи на Съезде, его оживляют: выбрали несколько маленьких вещей для “Нового мира”, еще робко, с предварением читателя о его роковой “позиции”. Будет скоро выпускать книги Гослитиздат. Все же я сделал, что мог: назвал имя».

Хотел бы я знать хоть одного советского писателя той поры, сделавшего для Бунина больше Федина через год после смерти Сталина. И особо хотел бы подчеркнуть, что Федин никогда не участвовал «в травле» Б. Пастернака, как об этом часто верещат недобросовестные историографы. Другой вопрос, что он не мог, а позднее, возможно, уже и не хотел, обиженный позицией Пастернака в связи с передачей им романа «Доктор Живаго» за границу, выступить в его защиту. Его отсутствие на похоронах друга объяснялось не трусостью, а тяжёлой болезнью, совпавшей со смертью поэта. Да, Федин выступал в секретариате Союза писателей против публикации романа Солженицына «Раковый корпус», хотя ранее приветствовал публикацию в «Новом мире» «Одного дня Ивана Денисовича». Он также подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» о Солженицыне и Сахарове. Только его откровенно негативная позиция по отношению к Солженицыну объяснима отнюдь не неспособностью противостоять давлению верховной партийной власти на него как на руководителя Союза писателей СССР. Он понял то, что мы постепенно постигаем лишь теперь. Солженицын, в сущности, перечёркивал своими произведениями всё, что было им, Фединым, пережито и написано за весь послевоенный период. Автор биографического труда о Федине Ю. Оклянский вспоминает, как однажды затеял с Константином Александровичем разговор о том, что надо бы поддержать А. Солженицына: «Федин, выслушав меня, откинулся на спинку высокого кожаного кресла. Некоторое время испытующе на меня смотрел, потом произнес неожиданно резко и сухо:

– Вы знаете, вот мы будем отмечать пятидесятилетие Октябрьской революции. В девятнадцатом году я был в осажденном Юденичем Петрограде, можно сказать, в пекле Гражданской войны. А он сейчас выступает против советской власти. Как же я могу его поддерживать?».

Корней Чуковский, всегда сохранявший хорошие отношения с Фединым, вспоминал: «Но Федин отзывался на чужую беду, помогал, если эти усилия не входили в противоречие с большой политикой. Вот его меткое возражение министру культуры Фурцевой: “Воспитывать писателей дубиной нельзя. Кто бы мог воспитать Пришвина? Разве что Тимирязев”».

…Мой герой любил вести дневники. Наделённый талантом зоркой наблюдательности, он сохранял в личных записях черты и лики стремительно несущегося и безвозвратно исчезающего времени. А поскольку многие годы он находился на стремнине общественно-политической жизни и отечественной культуры, то перепало ему несравненно больше «добра и зла», нежели рядовому советскому писателю, «инженеру человеческих душ». В его дневниках есть потрясающее наблюдение:

«Это особая тетрадка брошенных начал. От какого-то безверия в себя, в свою силу и во все на свете. Я перестал вести заметки дней, которых ненужность мне сделалась очевидной. Есть у нас – в удивительно чудодейственном русском языке – словечко, исчерпывающее, до донышка объясняющее моё состояние последних лет: опостылело всё вокруг и в самом себе».

В Саратове, на берегу Волги, высится памятник писателю-земляку. Реку и окрестные моря бороздит четырехпалубный туристический теплоход «Константин Федин». Построен он в Германии, к которой всю жизнь Федин испытывал нежную любовь и признательность. В том же Саратове есть музей писателя и площадь его имени. В Москве и Чебоксарах есть улицы Федина. И с нами всегда будут лучшие книги классика советской литературы.

 

(Сайт stoletie.ru)

***

КНИГА ПАМЯТИ МОРШАНСКА

 

В клубе Военного университета Министерства обороны России состоялась презентация второго издания книги Александра Хвастова «Мы не забудем вас, ребята!».

Александр Хвастов – военный журналист, корреспондент газеты «Красная звезда». Над этой книгой он работает уже более десяти лет.

По сути своей данный томик является своего рода Книгой Памяти о жителях города Моршанска, погибших в Афганистане и на Северном Кавказе.

В презентации приняли участие известные писатели и поэты: Николай Иванов, Александр Шамов, Валерий Монастырёв, Сергей Кузнецов, Виталий Носков, Николай Стародымов, публицист Ирина Павлюткина, литературный редактор Любовь Позднякова и другие творческие люди. Перед собравшимися выступили военные исполнители авторской песни, а также хор курсантов Университета и группа девушек из знаменитого ансамбля «Непоседы».

Рефреном на мероприятии звучала мысль: пусть эта книга больше никогда не пополняется.

 

 

Соб. инф. 

***

В Москве прошли творческие встречи

знаменитого российского сатирика Марселя Салимова

В Москве состоялись творческие встречи лауреата международных литературных премий «Алеко», имени Сергея Михалкова, имени Владимира Гиляровского, имени Николая Гоголя писателя-сатирика Марселя Салимова (Мар. Салим) с деятелями науки, искусства и культуры столицы.

Будучи членом правления Международной ассоциации творческих работников и действительным членом Русской академии наук и искусств, Марсель Шайнурович принял участие в презентации 20-го издания биографического инновационного справочника «Кто есть кто: Всемирное издание». Мероприятие прошло в Литературно-художественном центре заслуженного художника РФ Владимира Галатенко.

В своём выступлении редактор-составитель, президент ассоциации и академии, доктор физико-математических наук Виктор Никеров подчеркнул, что в юбилейном издании представлены биографии и информация о достижениях около 700 известных и перспективных соотечественников и иностранцев. Среди них – и наш башкирский друг, выдающийся российский сатирикМарсель Салимов, который рассказал москвичам о предстоящих культурных мероприятиях, посвящённых 100-летию образования Республики Башкортостан.

Как известно, в прошлом году в «Парламентской серии» вышла книга Мар. Салима «Президентский кот». Союз журналистов  России выставил эту книгу на «Золотую полку российской журналистики» в Центральном доме журналистов. А Союз независимых авторов и издателей организовал презентацию нового альманаха «Северные цветы», в котором опубликованы смешные рассказы башкирского юмориста.

В качестве члена Федеративного Совета Союза журналистов России  Марсель Шайнурович принял участие в заседании ФС СЖР. В своём выступлении он говорил о проблемах национальной печати и литературы.

В рамках XXV Благотворительного Бала прессы в Конгресс-холле Центра международной торговли  состоялась презентация специального выпуска – пилотного номера возрождённого сатирического журнала «Тот самый Крокодил». Новое издание со старым, всем известным названием появилось под эгидой Союза журналистов России (председатель Всеволод Богданов) и Российской Академии художеств (президент Зураб Церетели).  Над выпуском работали известные писатели-сатирики, карикатуристы и журналисты Роман Серебряный, Игорь Смирнов, Михаил Серебряков, Сергей Репьёв, Александр Хорт, Вадим Коноплянский, Людмила Жуковская. В журнале опубликованы юмористические рассказы в прошлом главного редактора башкирского сатирического журнала «Хэнэк» («Вилы») и внештатного корреспондента «Крокодила» Марселя Салимова.

В Союзе журналистов России и Союзе писателей России известный башкирский общественный деятель проинформировал своих коллег о планах и проектах, намеченных творческими организациями республики в связи с предстоящим 100-летним юбилеем печати Башкортостана.

В периодических изданиях Москвы опубликованы произведения сатирика, а в «Вестнике» Международного сообщества писательских союзов напечатаны статьи о его творческой деятельности.

Интернациональный союз писателей и журналистов наградил лауреата XIV Артиады народов России,  обладателя почётных званий «Золотое перо России» и «Серебряное перо Руси» Марселя Салимова Почётной грамотой «За весомый вклад в развитие современной литературы».

http://www.ruj.ru/news/regions-news/respublika-bashkortostan/na-balu-pressy-v-moskve-bashkirskiy-satirik-marsel-salimov-vstretilsya-s-tem-samym-krokodilom-/

http://www.bashinform.ru/news/960443-v-moskve-proshli-tvorcheskie-vstrechi-bashkirskogo-pisatelya-satirika-marselya-salimova/

Фото Владимира Галатенко,

НА СНИМКЕ: Президент Русской академии наук и искусств профессор Виктор Никеров и Марсель Салимов.

 

 

 ***

НЕ ГАЗОМ ЕДИНЫМ

(«Сухановские чтения» в Сургуте)

 

Петроград-на-Оби – такое параллельное историческому название родилось на днях в Сургуте. В шутку, конечно. Однако имя поэта Петра Суханова, 70-летию и памяти которого были посвящены специальные чтения, прошедшие здесь 17-18 февраля, воспринимается в этом нефтегазовом городе чем дальше, тем более серьезно.

Третий год на углу дома, где «присургученный» к этому городу поэт прожил долгое время, напоминает о нем специальная мемориальная доска. Единственный в России официальный День Поэта Сургут отметил 18 февраля в день его рождения уже в шестой раз. Тогда же были оглашены итоги второго литературного конкурса, награды которого вручили победителям сопредседатель Союза писателей России Александр Кердан и заместитель главы города Александр Пелевин. А вот Сухановские чтения прошли впервые.

В самом Сургуте представлять Петра Суханова уже вряд ли кому необходимо. Впрочем, многие афористичные строки, вобравшие чувства и мысли многих горожан, отнюдь не гарантируют близкого знакомства с судьбой их автора. Даже четверо его детей и многие друзья, по их собственным словам, открывают эту судьбу заново, начиная со, скажем так, не очень законопослушного детства под Ленинградом.

В Сургут он приехал уже взрослым, в 1977-м году, и уже осенью на областном семинаре молодых авторов получил рекомендацию в Литературный институт. Поступил, но учился на заочном, работая сначала водителем, потом мастером – отсюда и знание и ощущение реальной жизни, которые воплощались в стихах. И ведь сколько было тогда книжек про эпохальное освоение Тюменского Севера, а нынче помнят о немногих – и в первую голову, как видим, сухановские строки. «Я вошел в этот город, как входят в мечту…» – наверное, из самых частых.

Память, однако, нужно подпитывать и поддерживать. И, как в последние годы жизни Суханова известность отнюдь не избавила его от нужды, так и сегодня все, что делается, происходит благодаря прежде всего тем же друзьям и детям.

Особенно ярким на чтениях стало выступление поэта и общественного деятеля, одного из организаторов возрождения российского казачества Валерия Латынина, который рассказал об истории своего знакомства с Сухановым, что переросло во многолетнюю дружбу. Однако чуть большая строгость других выступлений отнюдь не умалила их значения. Доклады исследователей – ведущего научного сотрудника ИМЛИ РАН, доктора филологии Юрия Дворяшина, преподавателей Сургутского педуниверситета Дмитрия Ларковича и Людмилы Авдеевой, их коллеги из Ишимского пединститута Ольги Гультяевой – подчеркнули связь сухановского творчества с классической русской поэзией, выделили сквозные мотивы, образы и символы. Поэт и переводчик, издатель Максим Амелин представил свой взгляд на поэтизацию пространства, которой в приложении к Сургуту фактически занимался Петр Суханов.

Прообразом если не будущего музея, то мемориальной комнаты поэта в Центральной городской библиотеке стала экспозиция предметов из его личного архива, открывшаяся 18 февраля. Впрочем, сочетание двух направлений – в прошлое и на перспективу – было характерно для всего, что происходило в эти два дня. Отнюдь не случайно чтения также имеют дополнительное название – школа литературного творчества.

Такой школой вполне можно считать и упомянутые выступления, и творческие встречи с Максимом Амелиным и Валерием Латыниным, и дискуссию о сегодняшнем состоянии литературной учебы и ее значении для начинающих авторов, организованную кандидатом филологических наук, заведующим кафедрой филологического образования и журналистики СГПУ Николаем Ганущаком, также круглый стол о северной теме в лирике Петра Суханова. Выставка новых книг писателей Югры и Тюменской области стала поводом для разговора о сегодняшнем состоянии книгоиздания в регионе.

Вполне серьезным получился и разговор на семинаре о поэтической форме альбомного стиха, которую вышучивал еще Пушкин в своем «Евгении Онегине». Отсюда, как и следовало ожидать, оказалось совсем недалеко до поэтической миниатюры, которая требует умения спрессовывать мысль в точное лаконичное высказывание. Впервые в Сургуте прошел поэтический слэм, слушатели которого назвали победителями поэта и переводчицу Наиру Симонян и восьмиклассника Михаила Шундикова. Если первая экспрессивно читала свои стихи по-армянски, то второй не менее свободно представил первые стихотворные опыты.

Сказать, что первые Сухановские чтения, несомненно, стали центральным событием городской жизни – значит слегка преувеличить. Тем более что одновременно 17 февраля свой 40-летний юбилей отмечало одно из ведущих газовых предприятий Сургута. И все-таки в День поэта зал городской филармонии был практически полон. И атмосфера чтений и событий, которые сопутствовали им, убеждала: нет, далеко не газом единым живет сегодня северный промышленный Сургут. Или – все-таки Петроград-на-Оби?

 

Андрей РАСТОРГУЕВ

Фото - из архива Сургутской ЦБС

 

 

***

ШИРИТСЯ СОТРУДНИЧЕСТВО

 

Исполком Международного сообщества писательских союзов, что на Поварской,52, посетил главный редактор журнала писателей России «Невский альманах» (Санкт-Петербург) Владимир Скворцов.

Состоялись переговоры о сотрудничестве между печатным изданием Северной столицы и сайтом МСПС.

В беседе приняли участие член Творческого совета Московской городской организации Союза писателей России Валерий Киселёв, член Исполкома МСПС Бежан Намичеишвили, заместитель начальника Издательско-информационного управления МСПС Николай Стародымов.

 

Соб. инф. 

***

Представление книги «Мы воевали не за ордена»

 

            В центральной детской библиотеке города Москвы имени А.П. Гайдара 30 января 2017 года прошёл очередной устный выпуск журнала «Победители», посвящённый выходу в свет сборника воспоминаний участников Великой Отечественной войны в записи московских школьников «Мы воевали не за ордена». На встрече с учениками средней общеобразовательной школы им. Н.М. Карамзина и гимназии № 1231 выступили: участник  Великой Отечественной войны, инициатор и составитель серийного сборника «Обелиск» В.С. Суров; ветеран военной службы, член Союза писателей России и Сербии, полковник запаса В.А. Латынин; заведующая музеем лицея № 1535 В.Н. Рыхлова. Представлял выступавших автор и постоянный ведущий устного журнала «Победители» Б.В. Попов.

 

            Мальчишкам и девочкам московских образовательных учреждений и их педагогам было интересно слушать рассказ Василия Сергеевича Сурова о поколении, шагнувшем в лихолетье войны из-за школьных парт и принявшем на свои юные плечи все тяжелейшие испытания того трагического времени. В.С. Сурову вместе с одноклассниками довелось вначале поработать на оборонном заводе, выпускавшем военные самолёты, а затем гнать врага с нашей земли от Сталинграда до Берлина.

 

            Военный журналист и писатель В.А. Латынин поведал слушателям историю о ещё более юном защитнике Родины – одиннадцатилетнем партизанском разведчике Александре Ульянове, выполнявшем опаснейшие задания по проводке диверсионных групп по тылам немецко-фашистских войск, лично уничтожившем пулемётный расчёт карателей и тем самым помогшем партизанскому отряду вырваться из окружения. За свой подвиг Шурка-москвич, как звали его сослуживцы, в 13 лет был представлен к награждению орденом Красной звезды. В книге «Мы воевали не за ордена» опубликованы воспоминания А.А. Ульянова о ряде особо памятных боевых эпизодов его партизанской деятельности, записанные кадетами казачьих классов школы № 2121 под руководством офицера-воспитателя, ветерана войны в Афганистане В.Н. Гринкевича. Валерий Анатольевич Латынин прочёл также своё стихотворение «Безымянный солдат» о подвиге кремлёвских курсантов в битве под Москвой.

 

            Валентина Николаевна Рыхлова посвятила своё выступление защитникам блокадного Ленинграда, в том числе детям, сопровождая рассказ кадрами военной хроники. Измождённые голодом лица солдат и рабочих, окоченевшие трупы ленинградцев на улицах, страницы из дневника Тани Савичевой никого не оставили равнодушными.

 

            Своеобразным связующим звеном между прошлой войной и сегодняшними военными угрозами и потерями стало краткое обращение к участникам вечера администратора Академического ансамбля песни и пляски Российской Армии им. А.В. Александрова Оксаны Нечаевой. Она напомнила о трагической гибели над Чёрным морем 64 членов творческого коллектива, летевших во главе с директором и художественным руководителем ансамбля генерал-лейтенантом Валерием Михайловичем Халиловым для выступления перед российскими воинами, выполняющими интернациональный долг в Сирии. Оксана сообщила о приходе в прославленный коллектив новых артистов и подготовке первого концерта в обновлённом составе в Государственном Кремлёвском Дворце 23 февраля сего года.

 

            На память о творческой встрече школьники сфотографировались с авторами сборника «Мы воевали не за ордена» и получили книгу в подарок для библиотек своих учебных заведений.

 

            Наталья ГУСЬКОВА.

 

Фото автора.

 

***

ГЕННАДИЮ ВАСИЛЬЕВИЧУ ФРОЛОВУ – 70 ЛЕТ!

 

Стихи одного из лучших поэтов России нашего времени – Геннадия Васильевича Фролова – заставляют вздрагивать душу читателя, проникая в самую глубь его сердца. Он не идёт по следу новомодных авторов, наводняя свои стихи навороченными метафорами, а пишет, на первый взгляд, очень легко и просто – так, как говорит его душа, чтобы было понятно каждому читающему. Но это действительно – на первый взгляд, потому что когда начинаешь вчитываться в его строки, то видишь, насколько они глубоки и образны, наполнены живыми мыслями и чувствами.

Потому что стихи Фролова – наполнены реальной жизнью, они рождены не прочитанными книгами, а любовью и болью реального бытия, сердечным теплом поэта и соприкосновением с судьбами окружающих его людей.

 

Фролов Геннадий Васильевич родился 31 января 1947 года в городе Курске. Детство и юность его прошли в Орле, куда в самом начале 1950-х годов переехали его родители.

В 1971-м он окончил Литературный институт имени А.М. Горького, в котором он учился вместе с Николаем Рубцовым и Юрием Кузнецовым, близким другом которого был до его последнего дня.

Геннадий Фролов – член Союза писателей СССР с 1987 года. Работал в издательствах «Современник», «Советский писатель», а также в различных журналах. Он автор таких поэтических книг как «Сад» (1982), «Месяцеслов» (1987), «Бьющий свет» (1992), «Вавилонская башня» (1992), «Накануне парада» (1993), «Невольные мысли» (1997), «Погост» (2000), «Тревожный звон» (2002), «Не своё время» (2011, 2012), «Сто стихотворений» (2013).

За годы своей поэтической работы он стал лауреатом литературных премий имени Афанасия Фета, Константина Бальмонта, Александра Прокофьева и ряда других премий. А главное – он обрёл искреннюю любовь и признание настоящих любителей поэзии, которые с трепетом ждут его новых стихов и новых поэтических книг.

70-летие Геннадия Фролова – это не просто очередная жизненная веха, а свидетельство полновесного  литературного труда, принёсшего людям уникальные прекрасные стихи, наполненные тонкими чувствами и глубокими мыслями.

В этот замечательный день хочется пожелать поэту огромной радости, счастья, здоровья и множество новых замечательных стихов! С днём рождения, Геннадий Васильевич! Долголетия и бодрости!

 

Соб. инф.

 

 

 

Геннадий Фролов

 

* * *

Доживаю, но жизнь не кляну,

И когда просыпаюсь до свету,

Вспоминаю родную страну,

Не беда, что её уже нету.

 

Нету многого, нет ничего

Из того, что люблю я доселе.

Над Москвою-рекой, над Невой,

Над Амуром и над Енисеем,

 

Заметая Урал и Кавказ,

По Днепру, по Днестру и по Бугу

Только ветер, не помнящий нас,

Завивает воронками вьюгу.

 

Мир, которым я был опьянён,

С кем я дрался и с кем обнимался,

Как же это случилось, что он

Вдруг ушёл, а меня не дождался.

 

Но к кому бы он там ни спешил,

Я вослед ему камень не брошу.

Пусть в пустоты отбитой души

Сквозняком задувает порошу.

 

Пусть клубится она по углам,

Пусть струится от окон до двери.

Я ж не зря говорил себе сам,

Что сберечь можно только потери.

 

Я ж не зря повторяю сейчас,

Поднимая тяжёлые веки,

Что лишь то не изменится в нас,

Чего больше не будет вовеки.

 

Что, казалось бы, истреблено,

Среди общего смрада и блуда,

А сокрылось, как Китеж, на дно,

Чтобы звоном тревожить оттуда.

 

 

* * *

Не заплачу и не затоскую

Оттого, что я умер уже.

Я тебя ни к кому не ревную,

Ни к единой на свете душе.

Ведь ни ревность, ни злоба, ни зависть,

Ни горючая страсть, ни тоска –

Не разбудят уснувшую завязь,

Не раскроют на ветке листка.

Лишь осыплются неумолимо,

Словно с крыл мотыльковых пыльца.

А любовь ни на что не делима –

Ей ни времени нет, ни конца.

 

 

* * *

Убегают к лесу провода,

В пятнах снега мартовское поле.

Родина моя, моя беда,

Не свободы ищем мы, а воли.

Ну, а воли хватит у тебя,

Разве жаль тебе её для сына! –

Родина моя, моя судьба,

В сумрак уходящая равнина.

Там, где рельсы высветлил закат,

Где торчит шлагбаум одноруко,

Снова видит пристальный мой взгляд

С фонарём стоящую старуху.

По ветру седая вьётся прядь,

Гнётся воротник её шинели.

Ей ли о грядущем горевать,

Прошлое отплакав еле-еле!

Налетит грохочущий состав,

Торопливо мусор закружится.

Хорошо, от странствий приустав,

Никуда душою не стремиться.

Тонет поле вязкое во мгле,

Тонет радость краткая в печали.

Вот уже, как уголья в золе,

Над землёю звёзды замерцали.

Ничего не пожелаю вновь,

И былых желаний слишком много.

Родина моя, моя любовь,

В никуда ведущая дорога.

Добреду до мокрого леска,

Все свои припомню пораженья.

Родина моя, моя тоска,

Нам и в воле нет освобожденья.

Попрошусь к старухе ночевать,

Встану на бессолнечном рассвете.

Ничего не надо понимать,

Ни за что не надо быть в ответе.

Надо в печь поленья подложить,

Пусть зайдутся в пламени и дыме.

Невозможно в мире заслужить

Благодать деяньями своими.

В жажде справедливости о зле

Что твердить с отчаяньем и жаром! –

Ведь совсем недаром на земле

Всё, что надо нам, даётся даром.

Выйду, сном коротким освежён,

И пойду на дальние берёзы.

Родина моя, несмолкший звон,

Ветром осушаемые слёзы.

Как с тобою песню мне допеть,

Как высокий голос твой дослушать,

На твоём просторе умереть,

Одинокой думы не нарушить?

Не боюсь ни жить, ни пропадать,

Мы с тобою оба одиноки.

Родина моя, больная мать,

Ни к чему загадывать нам сроки.

Или небосвод над нами пуст,

Чтоб была погибель нам случайна?

Родина моя, нелгущих уст

Словом заповеданная тайна.

 

 

* * *

Птичий свист не тревожит пространство,

Нет на кладбище ни деревца.

Только бабочка с нежным упрямством

Всё кружит и кружит у лица.

Близко так, что касается кожи

Её крылышек тонкий атлас.

Словно хочет открыть и не может

Мне какую-то тайну о нас…

 

 

* * *

Луна замерзает, как белая мышь,

В сугробы уходят дома.

И вьётся позёмкой с синеющих крыш

По комнате грязной зима.

 

Она наметает сугробы в углах,

Морозным трясет рукавом,

И как сумасшедшая пляшет впотьмах,

Свивая пространство жгутом.

 

От двери до окон не сыщешь следа,

Как пёстрый лоскут, тишина

Трепещет от ветра, и снова беда,

Как запах мимозы, нежна.

 

И смерть, соболиную выгнувши бровь,

Глядит на страстей кутерьму,

Где мир из безумья рождается вновь,

Чтоб вновь устремиться к нему.

 

 

 

***

С ЮБИЛЕЕМ!

 

29 января замечательному поэту и известному общественному деятелю, большому другу Международного сообщества писательских союзов

 

Владимиру ИСАЙЧЕВУ

 

исполняется 75 лет.

Сердечно желаем Владимиру Николаевичу крепкого здоровья, материального благополучия, душевного тепла, верных друзей, дальнейших творческих успехов.

 

Исполком МСПС

 

        Владимир Николаевич Исайчев – известный государственный и общественный  деятель, заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ в почетной отставке, заслуженный юрист России, лауреат национальной юридической премии «Фемида», Почетный гражданин Нижегородской области и Богородского района, За заслуги перед государством  удостоен  наград: орден Дружбы, орден Знак Почета, медали.

Владимир Николаевич, наряду с основной профессиональной работой, успешно сочетал и творческую деятельность. С уходом в отставку, он полностью посвятил себя содействию развитию многонациональной российской культуры и искусства.

В.Н. Исайчев является членом Союза писателей России, секретарем правления Союза писателей России и Союзного государства Россия – Беларусь,  почетным членом Союза болгарских писателей, известным поэтом, прозаиком и драматургом. Его перу принадлежат более 10 сборников стихов и драматических произведений. Его произведения переведены на итальянский, армянский, болгарский, казахский и сербский языки. Он представлял российскую поэзию на Днях Культуры России в Италии, Швейцарии, Болгарии, Армении.

Им созданы музыкально-поэтические спектакли «Откровение» (режиссер С. Сметанин) и «Возвращение» (режиссер Н. Андреев), которые  успешно прошли во многих городах России и за рубежом. Поставленный по его пьесе драматический  спектакль «Сартаковская Мадонна» , посвящённый подвигу сельской женщины в Великой отечественной войне 1941-1945гг., прошел в городах: Орле, Москве, Нижнем Новгороде, и был выдвинут на международный фестиваль театральных коллективов «Голоса истории», проходящий в городе Вологде и был высоко  оценен зрителями.

Значительным культурным событием стала постановка на основе идеи и либретто В.Н. Исайчева  планетарного эко- балета  «Полет над легендой» (хореограф Май-Эстэр Мурдмаа, музыка Филиппа Гласса) в постановке заслуженного деятеля искусств Гедиминаса Таранды. В основу балета положены материалы экспедиции, организованные Исайчевым в 2007 году, завершившиеся беспрецедентным перелетом через аномальную зону озеро Байкал на воздушном шаре «Святая Русь» и книга поэта «Сказ о Байкале».

На стихи поэта известными российскими и зарубежными композиторами написано более 150 гимнов, песен и романсов (А. Морозов, А. Журбин, И. Лученок, А. Полетаев, Н. Небаба, Лидия Мирринг, Мария Бахарева, Любовь Пузикова, Б. Киров, Н. Андреев и другие). Выпущено более  10 музыкальных альбомов. создан общественный гимн союзного государства Россия-Беларусь (муз. А. Полетаев), гимн посвященный воссоединению Крыма с Россией ( муз. Б.Киров)

За литературную деятельность В. Исайчев награжден многими наградами: Большая Литературная Премия СП России, почетное звание Народный поэт Карачаево-Черкесской республики, медалью Шолохова, Чехова, Пушкина и др., зарубежными наградами (Белоруссия, Болгария). Избран действительным членом трех академий: Академия Российской Словесности, Международная Академия Культуры и Искусства (РФ), Международная Академия культуры и науки (Болгария) ,

В.Н. Исайчев в 2004 году основал и возглавил всероссийское общественное движение «Возвращение к истокам», цель которого возрождение  многонациональной  российской культуры. В рамках движения основан всероссийский фестиваль фольклорного искусства «Хрустальный Ключ», который ежегодно проходит на нижегородской  земле уже 12 лет. В последние годы он получил международный статус . В 2012 году фестиваль признан лучшим проектом в области культуры  и Владимир Николаевич был удостоен за него звания «Лучший менеджер 2012 года в области культуры».

По инициативе и при непосредственном его участии в селе Сартакове, Нижегородской области, в рамках проекта «Возрождение села через духовность и культуру» создан Владимирский духовно-культурный центр и построен музей народных промыслов и ремесел «Березополье», который  удостоен гранта президента Российской Федерации в области культуры за 2014 год. На полученные средства в музее создан зал и экспозиция, посвящённая 200-летию открытия  Нижегородской ярмарки. В 2015 году в музее по инициативе В. Исайчева создана картинная галерея именитых художников России (А. Шилов, С. Присекин, З. Церетели, С. Андрияка, В. Галатенко, В. Прус, И. Айдаров и др.).

На территории Владимирского культурного центра возрождён святой источник, построен храм в честь  Равноапостольного великого Князя Владимира, и к 1000-летию преставления крестителя Руси в его честь установлен бронзовый памятник.

За усилия, направленные на  единение светской и духовной культуры, Владимир Николаевич награжден  тремя орденами  и медалями РПЦ.

В 2007 году В.Н. Исайчев организовал экологическую  экспедицию в защиту озера Байкал, завершившуюся беспрецедентным перелетом через аномальную зону озеро  на воздушном шаре «Святая Русь» совместно с известным российским путешественником Валентином Ефремовым. Достижение воздухоплавателей занесено в Книгу рекордов Гиннеса и отмечено Золотым дипломом Олимпийского комитета РФ.

В.Н. Исайчев ведет большую просветительскую работу в студенческих и школьных аудиториях, постоянно проводит творческие встречи в трудовых коллективах и в воинских частях.

 

 

***

Завершается прием рукописей в региональную книжную серию.

 



С 20 октября 2016 года по 30 января 2017 года Национальное агентство по печати и СМИ «Русский литературный центр» принимает для рассмотрения тексты объемом до 114 000 знаков или 2010 поэтических строк для издания в новой серии книг-аллигатов, печать которых будет происходить за счет агентства, а распространение — по регионам.

«На протяжении всего 2016 года команде Русского литцентра представилась возможность побывать во многих регионах России, посетить местные книжные магазины, библиотеки и библиоклубы, — рассказал на открытии Либра-салона в Москве генеральный продюсер агентства Никита С. Митрохин. — Помимо этого, мы устраивали акцию «Книги в детские дома» и в результате поняли: регионы не знают о многих своих современниках-писателях, которых мы уже давно читаем в Москве, Санкт-Петербурге и в других больших городах. Поэтому, было принято решение найти деньги для тиражирования книг, которые будут продаваться максимум по 100 рублей в регионах…»

Каждый автор может получить до 25 авторских экземпляра бесплатно. В случае не готовности по каким-либо причинам присоединиться к благотворительной миссии Русского литературного центра, авторы также могут рассчитывать на отчисления с продаж.

Благотворительная издательская серия учреждена в честь празднования Дня рождения Русского литературного центра 20 октября. Агентство берет на себя все расходы по тиражированию, распространению и организации презентации книг. Возможное финансовое участие авторов в издательском проекте минимально (до 11 000 рублей).

Согласно издательскому плану Русского литературного центра, каждое книжное наименование будет издано тиражом 1 000 экземпляров, распространение книг будет происходить в 9 населенных пунктах, с населением от 30 000 человек. Также, данные книги будут продаваться по всему миру через интернет-магазины и по системе «Печать по требованию».

Требования к текстам (строго):
проза — до 114 000 знаков
поэзия — до 2010 поэтических строки, с учетом строк между интервалами.
Внимание: Мы принимаем для издания только завершенные произведения, минимум на 90 процентов написанные на русском языке.

Требования к отправке текстов (строго):
Все тексты принимаются только по адресу info@litagenty.ru
В теме письма необходимо поставить пометку: «Книга-аллигат в Русский литературный центр»
В письме необходимо указать:
а) О СЕБЕ: ФИО, место проживания, членство в литературных организациях, контактный телефон;
б) О ТЕКСТЕ: жанр, авторство (соавторство), издана ли рукопись ранее, год написания, возрастную категорию читателей.

К письму необходимо прикрепить файл с текстом в форматe doc или odt.(файлы в других форматах рассматриваться не будут, как и письма не заполненные по указанной форме)

Требования к жанрам (не очень строго)
Рассказы
Повести
Романы
Новеллы
Публицистика
Эссе
Пьесы
Поэмы
Подборки стихотворений
Баллады
Песенные стихи

Порядок рассмотрения текстов (опять строго)
1 очередь:
 тексты резидентов Русского литературного центра — до 15 рабочих дней.
2 очередь: тексты участников проекта «АВТОР РУНЕТА» и писателей, уже сотрудничавших с Русским литературным центром в коммерческих проектах и подписчиков нашей новостной рассылки — до 30 рабочих дней,
3 очередь: тексты свободных авторов, членов СП России и других литературных организаций — до 60 рабочих дней.
По истечении указанных сроков тексты не рецензируются, но, если Вы беспокоитесь, что Ваше письмо до нас не дошло — просто позвоните нам и спросите.

 

Справки по телефону:
(495) 535-09-72
(с 10:30 по 16:30 — пн.,вт.,ср.,чт.)
(с 11:00 до 13:30 пт., сб.,)
МОСКВА

 

 

***

«ЗА ВСЕ ДОБРО РАСПЛАТИМСЯ ДОБРОМ…»

 

 В 2016 году совпали сразу две даты у нашего великого поэта Н.М. Рубцова: восемьдесят лет со дня рождения и сорок пять – трагического ухода из жизни. Тем, кому он был особенно близок и кто пересекался с ним в стенах Лит-института, по-прежнему бередит душу эта преждевременная невосполнимая утрата. Не могу и я до сих пор простить себе того, что не оказался в те жгучие крещенские морозы вместе со своими сокурсниками у его гроба на отдаленном Пошехонском кладбище родной ему заснеженной Вологодчины, оцепеневшей от столь страшного рокового известия. 
   Это чувство вины перед Николаем заставляло меня не раз писать о нём, воскрешать в памяти его светлый незабываемый образ, неповторимые строки самых дорогих ему стихов. Ведь с уходом Рубцова понесла немало потерь вся русская литература. Мы видим, как из школьных учебников изымаются произведения классиков, как раскручиваются и тиражируются бездарные авторы, да вдобавок ко всему вновь начинают восхваляться бывшие диссиденты и так называемые «шестидесятники», для которых все русское по-прежнему остается чуждым и устарелым, а все западное и иудизированное выдается за непререкаемый образец. И при этом вознесенному ими чуть ли не до небес Иосифу Бродскому не преминули даже поставить памятник в центре Москвы, тогда как в это же время не находится места для музея истинно русского поэта Н.М. Рубцова, о чем с таким искренним порывом и тревогой поведала выпускница подмосковной Салтыковской гимназии, а ныне студентка Института русского языка им. А.С. Пушкина Александра Барабанова. На это нельзя не откликнуться в юбилейный, столь значимый и столь не простой для нас всех год. 
   


   Анатолий ЯКОВЕНКО, 
   член Союза писателей России

 

И ПОНЫНЕ БЕЗДОМНЫЙ РУБЦОВ

 

Поэзия Николая Михайловича Рубцова вошла в мою жизнь еще в школьные годы. Его стихотворения, как мне казалось, очень отличались от других: их наполняли особая простота, образность и способность проникать в самое сердце. Неизвестно, как бы сложилась и дальше моя судьба, если бы не усвоила эти его строки: «За всё добро расплатимся добром, за всю любовь расплатимся любовью». 
    Открылся мне позднее глубинный смысл и таких разящих вещих слов: 
    
    До конца, 
    До тихого креста 
    Пусть душа 
    Останется чиста. 
    
    Но мне хотелось бы поделиться и тем, что тоже никак не дает мне покоя. Ведь Николай Михайлович открыл для меня еще одну заповедную дверь – дверь своего удивительного дома в Москве, дома-музея, который находился неподалеку от станции метро «Академическая». Его взяла под свое крыло районная библиотека, где был скромный зал, правда, с колоннами и настоящей сценой, на которой неизменно стоял и его портрет. Как я потом узнала, именно в этом зале собирались раз в месяц на рубцовские встречи известные люди: актеры, поэты, земляки-вологодцы и многие из тех, кто повстречался ему на жизненном пути. Первый командир корабля, на котором служил поэт, Иван Андреевич Капитанец, в дальнейшем дослужившийся до адмирала, и не потерявшая на склоне лет свою внутреннюю искорку его знакомая Маргарита – ей Николай Михайлович посвятил несколько стихотворений. Гостями этого дома могли быть и его сокурсники по Литературному институту, преподаватели и все те, кого впустил в круг своих самых близких поэт. 
   Тогда же мне довелось узнать и то, что идея создания этого московского музея принадлежит Майе Андреевне Полётовой, детскому врачу, оставившей после встречи с поэзией Рубцова свою любимую профессию и начавшей по крупицам собирать все, связанное с Николаем Михайловичем. Появились у Майи Андреевны и добровольные помощники, сумевшие также привнести в экспозицию музея все очень близкое и напоминавшее его родную Вологодчину. Фрагменты русской избы, туески, самовар, граммофон и даже любимая гармонь поэта нашли в музее свое законное место. Не забыты и село Никольское, и старинный городок Тотьма с его словно парящими над землей храмами. 
   Помнится, стоило переступить порог музея, как сразу же невольно терялась связь с расчетливым суетным миром. Больше того – какая-то теплота, надежность исходили здесь от всего окружавшего. 
   Хотя сам Николай Михайлович долгие годы не имел даже крыши над головой, не нажил никакого состояния, но у него не было и намёка на эту внешнюю неустроенность. Наверное, оттого, что его переполняли совсем иное богатство и та особая любовь, которая буквально выплескивалась из него в минуты наивысших откровений. Как в не оставляющем никого равнодушным стихотворении «Видения на холме»: 
    
   
    Взбегу на холм 
    и упаду в траву, 
    И древностью повеет вдруг из дола! 
    Засвищут стрелы будто наяву, 
    Блеснёт в глаза кривым ножом 
    монгола! 
    Пустынный свет на звездных берегах 
    И вереницы птиц твоих, Россия, 
    Затмит на миг 
    в крови 
    и в жемчугах 
    Тупой башмак 
   скуластого Батыя!.. 
    
   А следом, словно вдогонку, уже наказ, предостережение: 
    
    Россия, Русь! 
   Храни себя, храни! 
    Смотри, опять 
   в леса твои и долы 
    Со всех сторон 
   нагрянули они, 
    Иных времен 
   татары и монголы. 
    
   И так во всем: будто провидческий взгляд и ни с чем не сравнимый, щемящий захватывающий зов сердца. Но только сейчас, когда позади уже и школа, и три курса филологического факультета, начинаешь по-настоящему понимать, почему же замалчивался столь яркий редчайший талант. 
    У Николая Михайловича Рубцова постоянно встречаются стихи, где слишком отчетливо видна тема Родины, патриотизма, горячей любви к своей старине. И именно это не нравится и мешает всем тем, кто боится нашего подлинного величия и всячески сокрушает его. 
   Поэтому так радостно было сознавать, что в Москве у поэта с вологодской земли наконец-то появился свой собственный дом. 
   Но однажды, заглянув сюда в очередной раз, я была удивлена тем, что весь зал библиотеки непривычно заставлен коробками с книгами и бесценными музейными экспонатами. Меня охватил сразу испуг. Неужели музей закрывают? Где будет новый рубцовский дом и где станут собираться верные почитатели творчества Николая Михайловича?.. 
    Здание, в котором находился музей, вдруг стало востребовано хозяевами – Академией наук. Не верилось всё же, что столь уважаемая и столь солидная организация посмеет выселить из своих стен того, чьи стихи уже прочно вошли в учебные программы, а многие из них превратились в народные песни. И в этот знаменательный год не выдержала и позвонила нынешней заведующей музеем Ольге Ивановне Анашкиной, спросив: «И где сейчас находится музей?» В ответ же услышала: «Почти под открытым небом!» Охватившие меня смятение и обида сменились вопросами: «Что делать? Как быть? К кому обратиться за помощью?» 
   Все эти годы у меня дома хранились мои первые школьные работы по рубцовской теме, фотографии наших учащихся, не раз побывавших в этом музее. Для них это место тоже остается таким же дорогим и близким! Поехала на встречу с Ольгой Ивановной, и та вручила мне только что изданную книгу под названием «Звезда труда, поэзии, покоя», которая посвящена 80-летию со дня рождения Николая Михайловича Рубцова. Утешила она меня и тем, что в селе Николе, столь ярко воспетом им, где он жил в детском доме, возрождается церковь, которой было подарено несколько икон. А в самой Вологде проторили тропку к его могиле монахи из Спасо-Прилуцкого монастыря, возносящие о нем молитвы. 
   И как же хочется верить – найдутся все-таки и в Москве те, кто рано или поздно поймут, насколько несправедливо и бездумно лишать дома-музея того, перед кем мы все и так в особом неоплатном долгу. 
   

Александра БАРАБАНОВА


    
    
    
    
   

Спасти Святыню!


   В защиту Дома-музея Н.М. Рубцова в Москве и с просьбой найти для него необходимое помещение обратились к мэру Москвы С.С. Собянину известные писатели и руководители творческих организаций: председатель Союза писателей России В.Н. Ганичев; писатель А.А. Проханов; писатель, главный редактор газеты «Русский Вестник» О.А. Платонов; председатель Московской писательской организации В.И. Гусев; председатель Московской областной писательской организации Л.К. Котюков; лауреаты Патриаршей премии В.Н. Крупин и Ю.М. Лощиц; лауреат Го-сударственной премии России В.В. Личутин; главный редактор журнала «Наш современник» поэт С.Ю. Куняев; главный редактор газеты «Московский литератор» И.Ю. Голубничий; главный редактор журнала «Новая книга России» С.И. Котькало; ведущий публицист А.И. Казинцев; лауреаты многочисленных премий поэты – В.В. Сорокин, В.Г. Бояринов, В.А. Силкин, В.В. Хатюшин, Г.Н. Красников, В.Т. Фомичев, прозаик А.К. Кожедуб, поэтесса П.К. Рожнова, поэтесса Н.В. Карташева. Список этот могли бы продолжить тысячи людей со всей России, готовых также поддержать это обращение. 
    

 

(Газета «Русский вестник»)

 «СТИХИЯ РУССКОГО СТИХА…»,

или

СТРОКИ О РОДНОМ И ВЕЛИКОМ

 

«Зажги в себе свечу», – призывает русский поэт Николай Рачков. Эти слова можно поставить эпиграфом ко всему его художественному творчеству. Николай Борисович уже более полувека творит свой прозрачный и светлый, многоликий, богатыми красками, печалящийся и ликующий поэтический мир. Он поэт крупных образов: таких как жизнь, дорога, судьба, любовь, милая сердцу Русь… Вроде бы, об этом написаны горы книг… Но… Неподдельно русский человек Валентин Распутин так писал к автору: «Все, казалось бы, мы уже знаем, ничем нас не удивить, и почти всюду ново и точно!..» Да, «Всё близко и всё далёко» – как называется одна из многочисленных книг поэта – также исконно русского, духовные истоки которого читатели и критики выводят из дорожек, протоптанных ещё преподобным Серафимом Саровским! По словам писателя Владимира Крупина, «Радость излилась с небес полной мерой на нашего сегодняшнего юбиляра, родившегося на Нижегородчине… Как говорит пословица: «Где родился, там и пригодился»». Но вот это «где», в данном случае, имеет не географическую локализацию, это духовное «место», координаты высших измерений.

Когда-то философ В.Соловьев говорил об «эстетике света» в древнерусской культуре. Не костлявая готика европейского средневековья, не мрачный страх перед муками ада, а светлая любовь к Богу и людям, ощущение Рая тысячу лет пронизывают всю нашу восточнославянскую культуру. Преимущество белого в символике литературы, архитектуры, других искусств - неслучайно, оно имеет глубинный метафизический смысл. Белый цвет, напомним очевидную истину, - это не отсутствие иных красок, а синтез всех цветов спектра. Так проявлялось стремление к чистоте, святости, порыв к божественному «Свету невечернему».

Подобная глубинно-коренная, исконная эстетика света присуща и многогранной поэзии Николая Рачкова. Даже когда он обращается к темам очень земным, будничным, к вопросам печальным и трагическим, грусть его - светла, и ощутимая эмоциональная боль, передаваемая читателю, не порождает чувства безысходности. Возможно, это один из самых оптимистических поэтов отечественной современности. И это при том, что биография певца «рябиновой Руси» далеко не безоблачна. Крестьянский сын, ровесник великой и страшной Войны, стал полусиротой  в утробе матери, ведь отца убили на фронте ещё в 1941-м, за несколько месяцев до рождения сына. В автобиографии написано просто и тихо-потрясающе: «Время было трудное, жизнь бедной, почти нищенской. Но никакого уныния не было, помнится из детства и юности только светлое и радостное» (!). Какой изумительный урок для младших современников и молодежи (а ведь довелось поэту поработать и простым сельским учителем, знает он среду юношества с его меняющимися, но всегда одинаково  «неразрешимыми» и «вселенскими» проблемами…). Где же, собственно, берутся депрессии и порывы уныния, тоска и обманчивое чувство бессмысленности существования; откуда - ещё более обманчивое и губительное желание заполнить внутреннюю пустоту любым «внешним пространством» – у многих благополучных юношей и девушек, не изведавших ни войны, ни голода, ни холода? Да в том причина, что уже во втором поколении привилась нашим людям чуждая система лжеценностей, «философия удовольствий», которая  подобна, по выражению из православного Патерика, воде, нарисованной на стене, – изображение привлекает, но жажду-то не утолишь. А закалённое в горниле страданий сердце становится и более участливым, и внимательным к человеку; тот, кто прошел сквозь смерть, умеет видеть и ценить жизнь во всех её проявлениях.

«Мать для меня святая, – пишет поэт. - Выводя меня и брата «в люди», умерла рано». В таких стихотворениях о простом люде, как «Воспоминания о 46-м годе», «Сапоги», «Война. И бедность. И сиротство…», «Проводы» показана трагедия детства, которое кощунственно рано закончилось… Из поколения в поколение передавалась и приумножалась жизнестойкость русского духа. «Господи! Как жизнь-то хороша…» – говорит старушка в стихотворении Рачкова 1990-го года. Ей много не нужно, «есть и соль, и спички, / хлебушко завозят иногда…». И она не может понять панических настроений горожан:

Что кричат? Чего руками машут?

Лучше приезжают пусть да пашут…

Земля исцелит душу и тело. Родная земля. Только ощути, осознай ее как мать, как Родину…

Творчество Николая Рачкова наиболее полно представлено книгой избранных стихотворений «О Родине, о жизни, о любви». И смотрите, в каких берегах течет река жизни: между Родиной и любовью. И все в монолитном сплаве, и везде проникает, как скальпель, как острый луч - взор поэта, один из главных призывов которого – «Ты свет в душе не погаси, она для Вечности, для Бога» («Твоя душа», 1992). Победа жизни над смертью –  ключевая тема его лирики, что можно проиллюстрировать финальной строкой стихотворения «Пасха»: «Я верю в жизнь: Христос воскрес!». А поскольку существует Воскресение, значит,  преодолеваются, исчезают страдания и боль. Исследователь В.Запевалов пишет: «Постигая смысл бытия, Рачков защищает дух как главную его составляющую и подходит к философско-религиозному осмыслению сокровенной Тайны Жизни. В лирике Рачкова ощутима явственная потребность сверхбытийного преодоления страдания».

С болью и наслаждением вдыхает поэт воздух Родины, неповторимую атмосферу ее бытия… То, что боль автора, как ни удивительно, оптимистична – мы отметили. Радость его душе приносят дымкѝ родных очагов!.. Но и ужасающие дымы катастрофических кострищ русской истории не влекут к мыслям о безысходности… Ведь «все действительное – разумно», по Декарту, да и чего философствовать всуе: очевидно, что после всех испытаний и катаклизмов Русь-Россия выходила всё более закаленной и крепкой. А враги запоминали уроки своих поражений надолго…

 

«…Не умеют русские сдаваться», –

Произнес в сердцах Наполеон.

 

В том, что здесь он скоро поумнеет,

Никого не надо убеждать.

Русские сдаваться не умеют,

Но зато умеют побеждать…»

(«На Поклонной горе»)

 

Рачков – мастер афоризма. Не обязательно краткого. Афористически иногда звучат целые строфы.

 

Осталась надежда на Бога,

Как правда и воля любá.

Своя у России дорога,

Своя у России судьба…

Или:

Она – живая до окраин.

В ней наша кровь и наша плоть.

Есть у земли один хозяин,

Единый собственник – Господь…

 

Кстати, вот эти  приведенные строки написаны в 1996, в то десятилетие, когда у народа «новыми хозяевами» отбирались и земли, и общественные богатства, и веками проверенные на истинность ценности, и – не сочтите патетикой – сами души… Вот так от будничных до наивысших регистров парит раскованная мысль поэта, «сцепляя» самые разные ассоциации – неискусственно, не «нарочно», очень тепло, прозрачно и естественно…

Да, и ещё к вопросу  «преодоления страдания». Мы не должны излишне благодушно помышлять, будто все победы десяти (и более!) веков истории  запрограммированы нам, Руси, как-то «автоматически», по особенному постановлению Свыше, почти неминуемо… За все нужно платить, да-да, в и в исторически данном бытии, и  в невидимом духовном мире, ведь «ничто ниоткуда не берется», поэтому тема ответственности, покаяния, наказания – тоже представлена в поэзии Николая Борисовича Рачкова. Много и тяжко грешим мы годами и столетиями, и очевидно, что негоже нам уподобляться ветхому Израилю, считавшему свою библейскую богоизбранность как бы «неотъемлемой и обязательной». Наша русская богоизбранность – избранность на крестоношение. Крест святого – мессианский, крест русского грешника – разбойничий, хоть бы и разбойника кающегося… Как свидетель множества развороченных всенародной бедой судеб, Рачков на исходе столетия пишет стихотворение «Однажды». Оно может ничем не поразить. Да и не стремится поэт поразить кричащими метафорами, небывалыми образами, обилием восклицательных знаков – ничем, кроме покаянной боли, – хотя, впрочем, разве этого мало?.. Поражает произведение щемящим сквозным выводом об ответственности страны за немилосердие – к тем, кто ее, страну, спас в небывалой войне.

Речь идет об «обрубках войны», инвалидах, о сборном образе человека «без ног, в заштопанной шинели». Взяли да и убрали их «куда-то», в какие-то спецприемники – из жизни людей – чтобы, наверное, не «уродовали» картинку «счастливого настоящего». «Страна моя, какой виной / Ты в одночасье захлебнулась…». Да что же здесь особенного, спросят многие?.. А поэту видны другие причинно-следственные связи, и я с ним солидарен:

 

Не отмолили.

Не смогли.

И рухнул мир не потому ли?

 

…Может, и потому. Не за одно такое деяние – а за множество подленьких, неблагодарных, лицемерных поступков, в ответе за которые был, вероятно, каждый из нас…

…Интересна у Рачкова подтема правителей Руси, которых уже заведено чуть ли не традиционно называть «бичами Божиими». В их личностях переплетаются высокая государственная мудрость и масштабная жестокость. Конечно, такие правители появляются в русской земле еще со времен княжеских и, говоря о подобных страницах отечественной истории, поэт с горечью упоминает усобицы, пожары, разрушения, страдания простых людей. При всей любви к родной истории, при всей природности, врожденности и искренности своего патриотизма, художник далек от приукрашивания, слащавых сусальных картинок «оттуда». «Золотой век» Руси - нелинейный, нехронологический, но он и не заканчивается, как в распространенных мировых мифологиях: он – не миф. Этот Золотой век, переходящий в вечность и бессмертие, находится внутри человека, посему, как главнейшую черту мировосприятия Рачкова, я бы выделил объемное видение действительности. Он видит сразу многое. Золото душ человеческих, порожденное тысячелетней святыней православия, имело и другие изводы: даже в СССР – стране формально атеистической – эти истинные и некрадомые ценности русской души освещали и освящали мир вокруг себя. О Боге не говорили вслух, а жили-то – по-Божьему, по совести. Такие люди – в ХХ веке не раз поднимавшие Родину из руин, победившие в  ужасной войне, вдохновенные труженики и творцы – и были истинным «золотом партии», партии Людей. И нечего верить замшелым басням либералов, что некое таинственное «партийное золото» нужно искать в другом месте! Оно не материальной природы… Вот такой образ русского человека, русского народа предстает в поэзии Н. Рачкова, а особенно синтезирован в новейшей книге избранного…

 Солнце русского восхода, воспоминания о юных поцелуях на рассвете, пасхальный звон, «золото куполов», «шум базаров и площадей», «крови бешеная река», известные исторические фигуры и рядовые соотечественники, собственное поэтическое «Я», умудренное десятилетиями наблюдений и опыта, целый мир в русском сердце – все «концы и начала» бесконечных циклов бытия собраны в неподдельно душевных строчках.

…Да, и всё же не удержимся сказать ещё пару слов, возвращаясь к упоминаниям  о правителях, которых одни именуют злодеями и тиранами, другие – лидерами отечества с железной волей, уберёгшими страну от внешних и внутренних угроз. Конечно, прежде всего, поэт неоднократно обращается  к личностям царя Иоанна Грозного и, как говорят иногда, - «красного императора» Иосифа Сталина. Позиция автора взвешена, лирические оценки максимально стремятся к объективности. Ни «канонизации», ни «демонизации». В роковые моменты правители великой страны просто не имеют права быть слабыми и «добренькими». Мы на грешной земле живем, не среди ангелов небесных в раю. И здесь поэт – не ведаю, интуитивно ли, рационально ли (впрочем, для поэта определение «рационально», наверное, не всегда комплимент) – руководствуется таким органично близким ему православным вероучением. Скажем так: есть «вакансии» земного существования, связанные с неразрешимыми парадоксами.( «Человеческая история полна неразрешимых противоречий», – писал архимандрит Софроний (Сахаров) – кстати, начинавший как талантливый художник: он был духовным сыном знаменитого афонского старца Силуана, происходившего из простых дореволюционных русских «мужичков» и оставившего удивительные записи, вдохновенные гимны Божьей силе и премудрости...)Как избежать противоречий между долгом и милосердием – воину, например? Мы знаем святых православных воинов – Георгия Победоносца, Иоанна Воина, русского витязя и киево-печерского преподобного Илию Муромца... Не могли же они заявить врагу: «Мы  - христиане, завоёвывайте нас, противиться не будем, подставляем другую щеку?...» (Впрочем, на эту тему есть отдельные церковные определения…) Кстати, хороша миниатюра Рачкова, открывающая раздел избранного «На славянском поле» и посвященная Георгию Победоносцу, под святым омофором которого, в перезвоне пасхальных колоколов к нам пришла Великая Победа…

 

У ДРЕВНЕРУССКОЙ ИКОНЫ

Всадник весь в доброте и в силе.

В гада бьющее остриё.

Узнаю: это ты, Россия.

Да святится имя Твоё!

1987

 

 … И отныне, сколько ни стоять миру, 9 мая всегда будет приходиться на сорокадневный послепасхальный период, когда по Русскому и всему православному миру звучит всепобедительное «Христос Воскресе! - Воистину Воскресе!». А воинам своё предназначение надо было выполнять – защищать народ от врагов! Впрочем, и «воинское» противоречие снимаемо, ведь  недаром Илия Муромский пошел в монахи, как постригались в чернецы и мои украинские предки-земляки, чубатые «запорожские лыцари»...

Так что тогда говорить о царях, правителях?! Приходилось и казнить, и миловать. Я уже писал о трактовке Н. Рачкова, несколько даже реабилитирующей  первого русского царя, помазанного на царство (!) - как в древнебиблейские времена – Ивана IV Грозного (речь шла о стихотворении «Не убивал!» и некоторых фактах царствования Ивана Васильевича, при котором было сделано столько полезного для Руси). И еще раз напомню, что первым в Храме Василия Блаженного на Красной площади Москвы нас встречает лик этого царя, очерненного лживой и завистливой западной историографией («Общеписательская Литературная газета», 2014.-  №6 (55), статья «Светлая боль поэта»). А насчет товарища Сталина, то, сугубо по-читательски, мне импонирует лапидарное, чеканное стихотворение «Ночной парад». В удивительном разрезе между явью и видением, в таинственной ночи узрел поэт, как по главной площади страны проходит в простенькой шинели легендарный вождь, «презрев времена». На сюрреалистический полночный парад строятся тени с суровыми лицами: ««Мы живы! Мы живы! Мы живы!» – ему отвечают полки». Взору ожившего вождя открывается вся Держава, а не только стройные ряды вечноживой пехоты:

 

«Вы нам прикажите. Мы встанем.

Ведь наши сердца – монолит».

И громко: «Да здравствует Сталин!» –

Над площадью Красной гремит…

 

Напомним, кстати, что советские литература и искусство, в частности,  и национальные, -  в сталинскую эпоху были поставлены на такой высочайший государственный уровень почёта, как нигде и никогда в мировой истории. Удивительно, но это признают даже антисоветчик А. Синявский (работа «Что такое социалистический реализм?») или тоже не отличающийся «просоветскими симпатиями» писатель-эмигрант Е. Рейн!..

История не только не знает сослагательного наклонения, как известно. Она еще и не переносит ампутаций и других изъятий-увечий…

Но разве Николай Рачков – только поэт гражданского накала? Нет, конечно. Не мудрствуя лукаво, скажем, что трогает и задевает тончайшие душевные струны его нежная, «акварельная» любовная лирика. Этот поэт не вспоминает о молодости, он - остается молодым! Не могут не взволновать его «Крылья», «Баллада о верности», «Купава» (очень «сказочное», оригинальное произведение…); или ностальгические «Апрельские ночи» …

Все ничто, если Вы меня помните.

Все ничто, если я не забыл…

А еще у поэта к его щедрому юбилею собралось множество чудесных стихов о великих людях русской и мировой культуры, немало пейзажной лирики, «вневременных» философских размышлений, стихов-посвящений, о всём том, чем, как говорится, жив человек!..

 

P.S. С благодарностью и уважением храню книги,  подписанные мне поэтом, с пожеланиями-благословениями «на дружбу и службу русскому слову». Это высокая служба, это прекрасная судьба… Многая лета юбиляру, здравия, вдохновения, благодарных читателей! Храни Господь его талант!..

 

Александр ЯРОВОЙ,

кандидат филологических наук

 

Замечательному поэту России Николаю Рачкову 23 сентября исполняется 75 лет.

Сердечно поздравляем его с этим юбилеем!

Желаем Вам, дорогой Николай Борисович, всего самого доброго, здоровья, душевного тепла, новых творческих успехов!

Исполком МСПС

Общеписательская Литературная газета №4(89) за 2017 год
Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24

ЮБИЛЕЙНЫЕ И ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ МАЯ

10 мая – День книги в Германии

10 мая 1917 года – Основана Российская книжная палата

13 мая 1937 года – родился Роджер Желязны, американский писатель

15 мая – День осетинского языка и литературы

16 мая – День биографов

16 мая 1847 года – родился Иван Цветаев, русский историк и филолог

16 мая 1887 года – родился Игорь Северянин, русский поэт

16 мая 1957 года – родился Юрий Шевчук, российский поэт-песенник

18 мая – День возрождения, единства и поэзии Махтумкули в Туркменистане

21 мая – День Иоанна Богослова (покровителя авторов, редакторов и издателей)

24 мая – День святых Мефодия и Кирилла. День славянской письменности и культуры

25 мая – День филолога

27 мая – Общероссийский день библиотек

28 мая 1877 года – родился Максимилиан Волошин, русский поэт и критик

29 мая 1787 года – родился Константин Батюшков, русский поэт

ЦИТАТА ДНЯ

После развала Советского союза членов Союза писателей стало больше в разы. Но об истинных Писателеях этого не скажешь

Шакир а-Мил

   
Адрес:
Тел.:
E-mail:
создание сайтов
IT-ГРУППА “ПЕРЕДОВИК-Альянс”