Литературные новинки » Книжные новинки-2012

Самарские авиадвигатели в судьбе ученого

Геннадий Старых

Из миллионов землян только единицы способны создавать сложную и наукоемкую технику. Такие люди бесценны для любой страны мира и ее научно-промышленного потенциала. Одним из таких уникальных по своим природным дарованиям россиян был конструктор, руководитель огромного научного центра в Самаре, доктор технических наук Евгений Гриценко. Благодаря ему, уникальный двигателестроительный «Самарский научно-технический комплекс», самый крупный в Советском Союзе, РФ в 90-е годы ХХ века не закрылся, не обанкротился за долги, а сохранил свой потенциал. Военный журналист, член Союза писателей России Александр Бабакин написал о жизни и деятельности Гриценко не обычную биографическую книгу, которых за последние двадцать лет выпущено огромное количество. Автор рассказал о судьбе удивительно скромного и мудрого руководителя на фоне уникальных авиационных и ракетных двигателей, которые прошли через сердце, голову и руки самарского генконструктора.

О конструкторских делах Гриценко знали президенты России, премьер-министры, губернаторы, руководители самолетной и двигателестроительной промышленностей нашей страны, ЕС, Германии, США Его награждали орденами и медалями. А сам он при этом оставался скромным, доброжелательным, мудрым человеком, который всю свою жизнь без остатка посвятил российскому двигателестроению. До последнего своего часа Евгений Александрович оставался на посту генерального конструктора. Думал, рассчитывал, анализировал, как создавать новые авиационные и вертолетные двигатели, как проводить их государственные испытания, внедрять в серийное производство. Он жил этим сложным делом, в этом была вся его суть – творца и конструктора.

 

Форвард стал конструктором

Отец Евгения Александровича политрук Гриценко пришел с Финской войны уже тяжело больным. Через несколько месяцев в 1940 году 33-летним в возрасте Христа умер. На руках у матери остались малолетние сын и дочь, две бабушки. Молодая женщина не обиделась на весь мир за свою вдовью долю, не растерялась под грузом ежедневных проблем. Стала так работать бухгалтером на железной дороге, что была награждена орденом Ленина. Редкость для такой профессии. А в Великую Отечественную войну чтобы сносно кормить детей, больную сестру содержала огород. Маленький, худющий Женька помогал матери на огороде, колол дрова, носил воду для полива грядок. А вот учеба в школе шла из рук вон плохо. Улица буквально затягивала смышленого и озорного мальчугана. Об этом матери неоднократно говорили учителя, советовали выдрать сына как следует, чтобы за ум взялся и бросил прогуливать уроки, приходить в школу с невыученными заданиями. А мать его жалела. Несмотря на все проделки сына, ни разу в руки не взяла ремень, ни разу не ударила. Только гладила по голове своего сына-сорванца, печально смотрела в глаза и просила одуматься и хорошо учиться, иначе в жизни будет сыну трудно. Буквально до 5-го класса продолжались материнские уговоры – бросить улицу, развеселую, дворовую компанию ребят, у многих из которых на Великой войне полегли отцы и старшие братья. А вот в пятом классе Евгений словно посмотрел на себя со стороны. Многие его ругали за учебу и поведение. Да разве он не может учиться так же, как первые по успеваемости в их классе ребята? Он же дома практически никогда не открывал учебники. Запоминал прямо в классе на память задачи, стихотворения, географические термины и многое другое из школьной программы. Ему ведь неоднократно говорили в школе, что с такой памятью, да еще усидчивостью можно быть круглым отличником. И он им стал. Среднюю школу №12 Евгений закончил с «Золотой медалью».

Одаренного, статного юношу профессор из в тот период только созданного Московского физико-технического института звал поступать в этот вуз. Однако Евгения манила авиация. Он мечтал конструировать авиационные двигатели, считал, что эта профессия наиболее перспективная. Без экзаменов, после собеседования был принят в 1952 году в Куйбышевский авиационный институт на кафедру двигателестроения.

Талантливый парень учебу совмещал со спортом – футболом и шахматами. Играл за сборную вузов Куйбышева «Буревестник» на первенстве России. Давал сеансы одновременной игры на 32 шахматных досках в местном железнодорожном техникуме, выступал с сеансами одновременной игры в городском парке культуры и отдыха. Даже играл по памяти вслепую.

За полгода до окончания института Евгений долго размышлял, какую профессию выбрать – конструктора или технолога. Он думал, мол, если станет конструктором, то технологию производства не изучит и не освоит. Поэтому и выбрал технологию. Дипломный проект делал по основной теме: «Создание механического цеха на заводе», а по специальной теме подготовил проект – «Обработка шестерен дробью для повышения их прочности».

До мельчайших деталей Евгений разработал механический цех. Подготовил все необходимые чертежи, расчеты. Специальную тему тоже подготовил основательно. Обработка деталей дробью была в конце 50-х годов прошлого века прогрессивным методом, который в нашей промышленности только внедрялся. В госкомиссии на защите дипломных проектов в феврале 1958 года был пожилой и опытный главный технолог серийного Куйбышевского «Завода имени М.В. Фрунзе, нынешний «Моторостроитель», Владимир Ковачич. Он был противником обработки деталей дробью. Во время защиты проекта замучил Гриценко различными вопросами. Неожиданно выпускнику помог сам председатель госкомиссии генеральный директор – генеральный конструктор Куйбышевского головного ОКБ Николай Кузнецов. Он довольно громко сказал настырному Ковачичу, что тот зря цепляется к студенту, который хорошо разбирается в непростом вопросе. В итоге за свой дипломный проект Евгений получил отличную оценку.

На распределении выпускников КуАИ на места будущей работы Евгений выбрал филиал головного ОКБ Кузнецова – Куйбышевское конструкторское бюро машиностроения (ККБМ) при серийном моторостроительном заводе в родном городе. Хотя у него, как у одного из лучших по успеваемости выпускников, была возможность работать в любом научном центре или серийном двигателестроительном заводе страны, в том числе в столице. Он был принят на работу в филиал инженером-конструктором. Молодого, подающего надежды инженера приметил сам генеральный конструктор, Герой Социалистического труда, академик Николай Кузнецов.

И все-таки, в первый год работы в ККБМ были у Евгения сомнения, раздумья, как жить, где найти наиболее лучшее применение своим силам. Он профессионально играл в футбол. Его звали в некоторые футбольные команды. Был подающим надежды шахматистом. Он вполне мог стать спортсменом. Только выбрал для себя работу инженера-конструктора, и остался ей верным всю жизнь.

 

Ракетные НК-33 продал в США и построил НК-93

Своим учителем и наставником Евгений Гриценко считал выдающегося русского ученого и конструктора, генерального директора – генерального конструктора ОКБ в Куйбышеве академика Кузнецова. За полвека труда в двигателестроении великой державы Николай Дмитриевич создал уникальную школу отечественного двигателестроения, само ОКБ с филиалами, научно-производственную кооперацию и более 50 самолетных, ракетных, наземных для газоперекачивающих агрегатов двигателей. Это НК-12МВ с модификациями для стратегического бомбардировщика Ту-95, пассажирского трансатлантического лайнера Ту-114; НК-12МА для грузового могучего самолета Ан-22 «Антей»; НК-22 для стратегического бомбардировщика Ту-22М; НК-144 для сверхзвукового пассажирского лайнера Ту-144; НК-25 для Ту-22М3; НК-32 для стратегического бомбардировщика Ту-160; НК-86 для широкофюзеляжного лайнера Ил-86; НК-8-2У для среднемагистрального лайнера Ту-154Б; НК-33 для «Лунной ракеты» генерального конструктора Королева С.П.; наземные двигатели НК-16СТ, НК-36СТ, НК-38СТ для газоперекачивающих агрегатов и другие. В создании многих кузнецовских двигателей непосредственное участие принимал конструктор Гриценко. Он занимался доводкой узлов и агрегатов, повышением ресурса, испытаниями, внедрением новых изделий в серийное производство.

На работу Евгений Александрович пришел в филиал предприятия в период внедрения НК-12 в серийное производство и его доводки. В цехах серийного завода возникала масса различных производственных вопросов. Их необходимо был оперативно решать. Молодой инженер подружился с рабочими, мастерами, начальником цеха Манаевым, который трудился на этой должности еще со времен войны. Образование у него было четыре класса. Только благодаря высочайшим качествам специалиста, руководителя, человека он стал начальником самого главного и крупного по размерам серийного заводского цеха, где производились диски, валы, дефлекторы, лопатки турбины. Производство знал досконально, мог выполнить самую сложную задачу точно и на высшем уровне. Многое Гриценко перенял для себя у этого замечательного специалиста. При этом Евгений следил за работой цеха, регулярно проводил авторский контроль выпущенных деталей. Проверял их качество спецвидами контроля. Порой требовал готовые детали обмерять. Для выявления многочисленных отклонений в производстве от конструкторской документации, которые в конечном итоге могли отразиться на работе двигателей, работал, порой, не считаясь со временем. Надо было увеличивать ресурс НК-12, который был вначале серийного производства в 1955 году всего 50 часов.

  В 1958 году после проведенной работы, в том числе и с участием специалистов ККБМ Гриценко и других был создан новый НК-12МВ. Если первый двигатель этой серии имел ресурс всего 50 часов, то последний – 200 часов. Именно с надежным НК-12МВ был создан для авиации ПВО самолет Ту-126.

В Куйбышевском конструкторском бюро машиностроения – филиале головного ОКБ, которое ныне ОАО «Самарское конструкторское бюро машиностроения» Евгений Александрович с 1958 по 1983 годы работал инженером-конструктором III, II, I категорий, ведущим конструктором, заместителем главного конструктора, первым заместителем главного конструктора – руководителя предприятия. Причем он не просто трудился, как многие, а каждую должность осваивал досконально. Такой подход к порученному делу выделял молодого конструктора среди многих других добросовестных тружеников ККБМ. Поэтому в 1983 году генеральный конструктор ОКБ Николай Кузнецов предложил Евгению Гриценко стать главным конструктором – руководителем предприятия Казанского проектного конструкторского бюро, нынешнее ОАО «КП «Авиамотор». За семь лет работы Евгений Александрович в несколько раз увеличил производственные и конструкторские площади предприятия, развернул жилищное строительство. Работники стали получать квартиры, в очереди на которые стояли по много лет. При этом руководитель не провалил ни одного производственного задания. Были повышены ресурсы двигателей НК-8-2У для лайнера Ту-154Б, НК-86 для самолета Ил-86, создан двигатель для боевого экраноплана «Лунь». В кратчайшие сроки был разработан и внедрен в серийное производство двигатель НК-16СТ для газоперекачивающего агрегата, который крайне необходим был Газпрому Советского Союза. В тот период строился газопровод «Уренгой – Помары – Ужгород». Американцы отказались продавать русским газоперекачивающие агрегаты. ЦК КПСС и Совет Министров СССР поручили ОКБ Кузнецова создать двигатель для ГПА. Эту работу блестяще, в минимальные сроки выполнил Евгений Гриценко и руководимый им коллектив КПБМ.

В 1990 году учитель и наставник, великий русский конструктор двигателей Николай Кузнецов предложил Евгению Гриценко стать в головном ОКБ в Куйбышеве главным конструктором – первым заместителем генерального директора. Тяжелое это было время. Финансирование к 1992 году огромного научно-производственного предприятия из-за проводившихся в стране, мягко говоря, необдуманны реформ практически прекратилось. Под руководством Евгения Гриценко разрабатывается ряд программ по созданию перспективных двигателей, которые предлагаются руководству Министерства промышленности РФ. Они одобрялись, только денег не выделялось ни копейки. Огромное ОКБ стремительно катилось в пропасть банкротства и разорения. С предприятия уходили массы сотрудников. Женщины с детьми однажды перегородили дорогу, по которой ездил генеральный конструктор – генеральный директор Кузнецов, требуя выплаты заработной платы себе и мужьям, которую ОКБ задолжало за несколько месяцев. В сложнейший период с предприятия из-за болезни и преклонного возраста уходит на пенсию бессменный в течение многих лет руководитель Николай Кузнецов. Преемником великого конструктора становится Евгений Гриценко. Все его мысли направлены на то, как сберечь родное ОКБ от разорения и создать перспективный НК-93, предложенный еще гениальным учителем. Но где на многообещающий, весьма дорогостоящий проект взять средства. Несмотря на поддержку Правительства РФ, из бюджета поступают какие-то крохи. ОКБ в долгах, как в шелках. И тогда Гриценко решается на торговую сделку с американской фирмой «Аэроджет», специалисты которой на одной из первых в России выставок «Авиадвигатель» заинтересовались русским многоразовым, уникальным по своим техническим характеристикам ракетным двигателем НК-33.

После закрытия «Лунной программы» в СССР было распоряжение ЦК КПСС и Совета Министров СССР утилизировать все уже готовые ракеты и двигатели. Генеральный конструктор Кузнецов рисковал, когда распорядился спрятать в ОКБ секретные ракетные «НК-33». Двадцать лет они были на консервации. В начале 90-х годов по распоряжению Гриценко их в ОКБ извлекли на свет божий, продули сжатым воздухом системы и двигатели заработали. Долго и трудно шли переговоры с американцами, которые хотели купить НК-33 по цене почти металлолома. Их реальную стоимость смог доказать Гриценко. Американцы поняли, что для создания таких перспективных двигателей им понадобятся годы и миллиарды долларов, и они согласились с ценой на двигатели, которую предложил генеральный директор – генеральный конструктор «СНТК им. Н.Д. Кузнецова» Евгений Гриценко. НК-33 были проверены на американском испытательном стенде в городе Сокраменто. Русские двигатели произвели фурор на американских конструкторов своими характеристиками. У американцев таких не было. Более 100 многоразовых ракетных НК-33 были проданы в США.

Вырученные деньги от выгодной торговой сделки Евгений Гриценко пустил не на дорогие иномарки или виллы, или личный счет в иностранном банке, а на поддержание своего «СНТК» и создание перспективного самолетного НК-93. На Международном авиакосмическом салоне в подмосковном городе Жуковском этот двигатель удивил своими характеристиками и конструкцией всех двигателестроителей мира. Самарцы вместе со своим генеральным конструктором Гриценко смогли создать самый лучший в мире в своем классе двигатель, который предполагалось устанавливать на Ту-204, Ил-96, продавать за рубеж. Ценой огромных усилий Гриценко добился его летных испытаний на самолете-лаборатории Ил-76. Уже в первом полете НК-93 показал выдающиеся показатели по расходу топлива, экономичности. К сожалению, нашлись силы в нашей стране, которые все сделали для остановки испытаний и торпедирования перспективного двигателя. С летающей лаборатории он был снят, при этом поврежден и отправлен в Самару в «СНТК», словно ненужный для отечественной авиации и мирового двигателестроения. Спустя несколько лет в США и ЕС двигателестроители пошли по пути создания перспективных изделий, которые в свое время предложил Николай Кузнецов, а в металле создал Евгений Гриценко.

В 2004 году акционеры «СНТК» решили всю полноту власти на уникальном самарском предприятии передать не специалисту двигателестроителю с огромным авторитетом, стажем и опытом, а, в общем-то, хорошему летчику. Он был назначен генеральным директором. А Гриценко предложили стать его заместителем и заниматься конструкторскими вопросами. Против этого выступил Евгений Александрович. Доказывал, писал, что такое разделение полномочий только нанесет вред «СНТК», сложившейся производственной кооперации, в которую входили несколько серийных заводов, бывшие филиалы ОКБ, ставшие к тому времени самостоятельными. К мнению Гриценко не прислушались. В сложившейся обстановке он уже не мог нормально работать. Написал заявление об уходе с работы и покинул родное предприятие, которому отдал 40 лет жизни и труда. Это был поступок настоящего генерального конструктора. Он оказался прав на все сто процентов. Мощная кузнецовская научно-производственная кооперация распалась. А «СНТК», переименованное в ОАО «Кузнецов», стало стремительно терять кадры и деградировать.

 

Московская двигательная эпопея

В 2004 году Евгений Гриценко был приглашен работать генеральным конструктором в совместное российско-украинское предприятие ЗАО «Двигатели «Владимир Климов – Мотор Сич», которое возглавил президент, председатель совета директоров Анатолий Ситнов (генерал-полковник, начальник Вооружения ВС РФ с 1994 по 2000 год). Уже пожилой, прошедший тяжелые жизненные и трудовые университеты конструктор и производственник весьма энергично занялся сертификацией двигателей, организацией конструкторской деятельности, досконально изучил новую для себя тематику – вертолетные двигатели. Так новейший и перспективный вертолетный двигатель ТВ3-117-ВМА-СБМ1В, созданный в Запорожье в АО «Мотор Сич», никак не мог пробить дорогу к российским потребителям. Однако им весьма заинтересовался в тот период министр обороны России Анатолий Сердюков, который понял, что с этим новым запорожским двигателем российские Ми-24, Ми-8, Ми-17, Ми-28Н, Ка-52 станут эффективнее на 30-40 процентов, чем с прежними двигателями. Из-за противодействия в России некоторых руководителей было решено провести государственные стендовые испытания не в специализированном российском конструкторском центре с необходимыми стендами, приборами, специалистами, а в Гатчине в военном авиаремонтном заводе, где пришлось создавать специальный испытательный стенд, что вызвало удивление у многих российских специалистов.  Этим важным делом занялся генеральный конструктор Евгений Гриценко и довел дело до логического завершения. В 2011 году госкомиссия выдала государственный сертификат в России на запорожский новый двигатель.

Трудно было организовывать летные испытания нового запорожского изделия на российском вертолете. К намеченной цели Евгений Александрович шел поступательно, точно рассчитывая свои действия. Можно было надеяться, что опытный, уважаемый в промышленности, в Минобороны, в науке генеральный конструктор «ВК-МС» блестяще справится и с этой задачей. Только изношенное за годы жизни и труда сердце не выдержало чрезмерной каждодневной нагрузки. В иной мир Евгений Александрович ушел неожиданно для всех, кто его знал, ушел полный задумок, планов, проектов, которые были направлены на то, чтобы российская авиация и двигатели были лучшими в мире. На любой должности Евгений Александрович Гриценко был весьма уважаемым и авторитетным руководителем. Он, действительно, был одним из последних настоящих генеральных конструкторов, болеющим душой за порученное дело и свое Отечество.

Книга насыщена примерами, фактами, как создавались двигатели "НК", повышался их ресурс использования. Это, действительно, научно-популярное, а не библиографическое издание о жизни и деятельности генконструктора. Однако, на наш взгляд, последняя глава несколько тяжеловата для восприятия и скучна из-за того, что слишком много однообразных воспоминаний соратников о Гриценко. Наверное стоило дать высказаться в книге о замечательном русском конструкторе и человеке его родным, которые жили с ним многие годы. Возможно, что некоторые подробности из жизни Евгения Александровича оживили бы несколько официальные воспоминания соратников и друзей.

 

 

Генконструктор "поющих" моторов. Научно-популярная книга. Автор А.Г. Бабакин. М.: Издательство "Вече", 2012. - 400 с. Тираж 1000 экз.

 

 

***

СВЕТ ДОБРОТЫ

Николай ГОЛОВКИН. «Рябина». Стихотворения и поэма. — М.: ИКП «Путь»; ИД «Великороссъ», 2012.

 

 

     Вышел в свет новый поэтический сборник под названием «Рябина» известного поэта, прозаика, публициста, ответственного секретаря нового, но уже завоевавшего широкую известность, литературно-исторического журнала «Великороссъ» Николая Головкина.

     Широка тематика сборника, но главная его черта — это непосредственное ощущение автором той исторической миссии, которую должен нести талантливый человек в современную жизнь, и что без исторического проникновения в глубины веков литературное творчество не может обрести в нынешнем веке прочных корней, которыми и должна питаться литература двадцать первого века.

     Наши предки всегда связывали исторические события и текущее время в одно, где духовные и ратные победы одерживали русские воины, по Божьему промыслу. Поэтому в самом начале сборника читатель встречается с основополагающим стихотворением «В перекрестии дорог…», от которого, как от солнца, идут лучи в нашу повседневную действительность:

 

     В перекрестии дорог

     Путь всегда укажет Бог.

     Сердцем только б помолиться:

     Господи, куда стремиться?

     Может, здесь остановиться —

     добрым людям послужить,

     призван так ты жизнь прожить.

 

     Божий Промысел — неведом.

     Мы пройдём.

     Идущим следом —

     не прервать бы с прошлым нить

     и о будущем молить,

     отведя молитвой беды.

     В перекрестии дорог

     да укажет путь нам Бог…

 

     Характерно по замыслу, исполнению и близко исторической теме стихотворение «Птица-память». Здесь и: «Словно вдовы, плакучие ивы, в вечной скорби склоняясь к воде, разглядеть в ней хотят тех, красивых, что ушли… Отраженье, ты где?!» И, как находка, повторяющийся рефрен-строфа, цементирующая как саму структуру стиха, так и заставляющая читателя проговаривать ещё и ещё основную мысль автора, как заклинание, запоминать её и, невольно, «отправлять» в подсознанье:

 

     Затуманилась гладь зеркальная.

     Ничегошеньки не видать.

     Память близкая — память дальняя

     отражением может стать.

 

     Талантливо написано стихотворение «Евстафий». В нём автор предполагает, что троицкий иконописец Евстафий Головкин, в 1591 году воплотивший образ Игумена Земли Русской — Сергия Радонежского, благословившего святого благоверного великого князя Дмитрия Донского на Куликовскую битву, является далёким предком поэта.

     Вот она связь времён через века. И что может быть отраднее для поэта, чем хотя бы в предположении иметь «такого», пусть даже дальнего, но родственника.

     Николай Головкин прекрасно понимает, что беречь своё имя, его достоинство — не простой звук для истории. Поэтому появляются стихи с подзаголовками, поясняющими их возникновение, как «Неизвестному солдату», «Фронтовая фотография», «Свет доброты», «К имени своему», в которых, так или иначе звучит тема родства не только семейного, но в историческом плане и со всем народом:

 

     Из тысячи имён —

     одно воскреснет в сыне.

     Неписаный закон,

     чьи корни в толще лет.

 

     Наверно, подсказал

     родителям, что ныне

     я — буду Николай.

     Во мне продлится дед.

 

     Всё наше бытие —

     приливы и отливы.

     Нет смерти у имён

     Пока потомки живы.

 

     Неуспокоенная мысль поэта прорывается сквозь «дым и смрад», разносящиеся над родиной. Его живой голос протестует против всего, что «не так»: «Жизнь России сегодняшней — кома. Нет страны. Нет проблемы. Нет Дома…» Нет, стихи не пишутся к какому-то определённому событию, они всегда в болящей душе поэта за то, что происходит:

 

     Горят леса — горит Россия.

     И здесь, и тут тревожный счёт.

     Что уповать — придёт Мессия?!

     Нет, нового изгнать Батыя

     собраться должен сам народ…

 

     В разделе книги «Ещё ночь, но будет утро…» есть стихотворение, посвящённое маме:

 

     Хмур нынешний день в переписке,

           Туман.

     Только сердцу и зрим

     родным берег мой,

     а мне — близких.

     Всё памятью мы озарим.

 

     Не чужд мне тот берег,

     им — этот.

 

     Здесь корни семьи,

     там — рождён.

     Надежда увидеться к лету —

     несбыточный, кажется, сон.

 

     Бумаге доверят вдруг руки

     (вздохнувшим строкам вопреки!)

     минувшие дни без разлуки —

     пожатье над буйством реки.

 

     В этом полифоническом стихотворении всё «зашифровано», но сквозь этот «шифр» проступают и любовь к матери, и боль за разрушенную страну, и неустроенность души человека, оказавшегося одной ногой на «том берегу», а другой «на «этом», где его истинные корни. Эта тема, так или иначе, проходит через всю книгу: отражая прямо или косвенно драмы, связанные с развалом страны.

     Несколько необычна и образная система автора. Умение в двух-трёх строках создать запоминающуюся картину бытия с философским подтекстом привлекает читателя. К примеру, «И гул самолёта над рощей. И птиц голоса. Волшебное что-то. В мир почка открыла глаза». Или вот такой образ:

 

     Свет в окошке —

     Божий свет! —

     радует нас

     изо дня в день,

     проникая

     в наши души

     через оконный

     крест.

 

     Раздел сборника «Сердца мелодия» посвящён женщине, но, скорее всего через её образ — самому чувству любви. Стихи «Ты — близка и далека…», «Боль и быль — не рядом в словаре….», «Разлука — как вечная спутница…», «В той, не случившейся судьбе….», «Амфора», «Песня», А как заканчивается стихотворение «Слышать лишь сердцу дано»: «Тихо на Млечном пути. В полночь открыто окно. Голос далёких светил сердцу лишь слышать дано…».

     На мой взгляд, до предела короткое, простое, но глубокое по смыслу стихотворение о любви «И Ангел так порою строг…»:

 

     И Ангел так порою строг.

     Уж не сердитесь,

     Докучаю.

 

     Шлю эсэмэс Вам.

     А предлог?

 

     Люблю Вас

     жду,

     молюсь,

     скучаю.

 

     Книга прочитана! Что оставит она в душе читателя, над чем заставит задумается? Мне кажется, что он будет вновь и вновь обращаться к этим стихам, искать в них не сразу дошедший до него смысл. Но в этом и секрет поэзии Николая Головкина: жить ей долго на радость всё новому читателю. Хочется поздравить поэта с удачей и пожелать ему искромётного и незабываемого творчества.

 

Юрий Богданов

 

 

 ***

Любовь как основа правового государства

 

Размышления по поводу выхода нового произведения профессора, доктора юридических наук Р.В. Енгибаряна.

 

(Енгибарян Р. О, Мари! М: Норма, 2013. – 640 с.)

 

 

Роман профессора Енгибаряна представляет собой уникальное явление в мире современной литературы. Любовная линия сюжета в произведении очень органично переплетается с серьезными философскими размышлениями, попытками осмысления различных аспектов проблемы человеческого бытия. Автор на основе своего богатого жизненного опыта размышляет о факторах, определяющих жизнь, судьбу и смысл существования человека в этом мире. Свои мысли автор романа вкладывает в уста многих людей, но прежде всего – главного героя – Давида Арияна, который учится на юридическом факультете Ереванского университета. Давид влюблен в девушку по имени Мари, репатриантку из Франции.

Следует признать, что любовная линия сюжета в романе является основной. Но именно от нее и отталкивается автор, поднимая серьезные вопросы, касающиеся человеческого бытия.

Уже в самом начале романа внимательный читатель может отметить, что Давид Ариян любит себя. Причем – в хорошем смысле. Характерно, что одно из главных следствий этой любви – огромная требовательность в отношении собственной персоны. Юноша постоянно работает над собой, учится и занимается спортом. Показательна в этом смысле следующая цитата из романа.

«Рельефные мускулы были особым предметом моей гордости – ведь какой труд вкладывался каждодневно ради достижения физической мощи!»[1]. Его лучший друг Рафаэль – попросту – Рафа – тоже выглядит соответствующим образом: «стокилограммовый крепыш с телосложением боевой машины, борец и боксер»[2].

Постоянная занятость для Давида фактически представляет собой способ бытия. Он не мыслит себя вне труда, погруженным в безделье.

«Когда человек занят работой, учебой или любовью, ему некогда предаваться абсурдным размышлениям, способным довести до психического расстройства»[3].

Любовь к Мари и общение с ней – пожалуй вот главные причины, по которым главный герой попадает в различные житейские ситуации по ходу развития сюжета романа. Но чтобы достойно выйти из этих ситуаций, защитить правду и идеалы добра, ему приходится применять физическую силу.

Например, когда к Мари пристает известный в городе рецидивист по имени Жоко, пытаясь добиться от девушки взаимности, Давид, Рафа и ребята из оперотряда юридического факультета жестко «говорят» с ним. В результате у рецидивиста дома изымают огнестрельное оружие.

Давид защитил Мари и она ему за это благодарна. Но потом происходит весьма показательный диалог. Мари говорит Рафе и Давиду: «То, что вы накачали большие мускулы и научились драться, не значит, что вы выросли»[4]. И затем девушка высказывает свою точку зрения на произошедшее. Фактически она поднимает проблему милосердия и соблюдения прав человека, даже если человек едва заслуживает подобного звания…

«Ладно, Жоко – мерзкий негодяй. Не успел выйти из тюрьмы, как начал терроризировать и меня, и всю улицу. Но это еще не повод так поступать с человеком! Ну, попугали бы его, наказали слегка, но выбивать ему глаз… Мне сказали, что этим глазом он больше не будет видеть. Он фактически стал инвалидом. А ты не думаешь, что он мог бы исправиться, жениться, иметь детей, жить нормальной жизнью?»[5].

У Давида своя точка зрения на этот счет, он эмоционально возражает Мари: «…если я окажусь одновременно неправым и слабым, меня накажут, возможно, хлеще, чем мы Жоко. Если я слаб, я уязвим, Бог и закон тогда не на моей стороне. Здесь любят сильных, а удел слабых – молиться и жаловаться на несправедливую судьбу»[6].

Следует отметить, что на протяжении всего романа главный герой и героиня еще не раз будут возвращаться к этой теме. Это своего рода первые уроки о сущности правового государства, которые, по воле автора, Мари проводит со студентом юридического факультета.

Это и эпизод, когда Давид увидел мать Жоко, выходящую из дома Мари. Женщина получила от родителей Мари материальную помощь. Для Давида поначалу ситуация выглядит странной, если не сказать – парадоксальной. Но Мари отвечает ему в своем обычном стиле: «Он мерзавец, но мерзавец тоже имеет право на жизнь. За это не бьют, не пинают человека, не доводят до инвалидности»[7].

Еще один случай, когда влюбленные возвращаются в этой теме вновь, происходит уже в Москве. В столице советского государства Давид стажировался в Генеральной прокуратуре. Вместе со своим другом Арамом, Мари и Терезой главный герой направляется в модное в то время кафе «Лира». Но одновременно там появляются спортсмены-гандболисты из Грузии. Неожиданно возникает конфликт. И снова Давид призывает к порядку пьяного хулигана. Причем делает это довольно жестко. По этому поводу он вполне определенно заявляет Мари: «Не Бог помог мне, а мой нож. Силе надо противопоставлять силу, мир держится на равновесии добра и зла»[8]. Но читатель может видеть, что постепенно Давид, под влиянием Мари, начинает переосмысливать свое отношение к жизни. Общаясь с девушкой[9], ее семьей он приходит к осознанию вечных истин, пониманию идеалов добра и справедливости. И старается их использовать даже в своей служебной деятельности – а работал он следователем. Примечательно, что бывшие «клиенты» Давида даже приходили к нему в гости на Новый год и поздравляли с праздником…

«В моем лице они не теряли доверия к людям, а может, и к власти, так как я представлял в данном случае и власть. Значит, я правильно живу, думал я, но надо освободиться от излишней агрессивности и жесткости…»[10].

Говоря о требовательности Давида к собственной персоне, следует отметить, что особенно он не щадит себя в учебе. И действительно старается быть лучшим. Например, он пользуется во время учебы в основном теми учебниками, которые изданы в Москве[11].

С автором романа сложно не согласиться, когда он отмечает, что «радикальные изменения, затрагивающие сущность человека, весь его внутренний мир и поведение, происходят, когда меняется выстроенная на базе определенной религии культура»[12].

Именно культура, развитие личности, уровень социализации становятся для главного героя определяющими факторами, влияющими на бытие человека, на его отношение к себе и, в конечном счете - на его отношение к окружающим. А на этом фундаменте, убежден Давид Ариян, формируется и отношение к фундаментальным общечеловеческим ценностям, отношение к праву и государству.

Проблемы культуры рассматриваются автором на протяжении всего романа. Автор убедительно показывает, как культура определяет человеческую сущность, отношение индивида к таким известным каждому вещам, как любовь, семья, долг, ответственность перед обществом.

При этом он подчеркивает, что «…в мире идет необратимый процесс смешения культур, рас и народов. И, как показывают многолетние наблюдения, процесс этот ни в коей мере не обедняет генетический и культурный фонд человечества, наоборот, обогащает его, придавая новые оттенки и многогранность»[13].

Добро и зло, их происхождение и причины, носители добра и зла в мире – все это для главного героя романа не отвлеченные философские вопросы, а собственные напряженные нравственные искания. В ходе бесед со своей возлюбленной он размышляет на эти темы и анализирует различные факторы, влияющие на формирование человека, процесс осознания им собственного предназначения и смысла бытия.

Именно добро определяет все мироощущение Давида. Например, он не раз говорит о своих житейских наблюдениях: «Я заметил, что злобные и завистливые люди, как правило, болели сильнее и умирали раньше, чем добрые и умеющие прощать. Злоба и зависть разъедают душу и тело, мешают нам жить легко и свободно…»[14].

И, конечно, главный герой романа не любит завистливых и злых людей. В жизни Давида, словно злой рок, его преследует один персонаж по имени Князь. Даже беглого знакомства с текстом романа хватает, чтобы возникли ассоциации с известной статьей блестящего философа Ивана Александровича Ильина под названием «Зависть как источник бедствий». Именно зависть к другим стала магистральной линией, определяющей всю жизнь Князя. Он искренне ненавидит других людей, которые более успешны в жизни, а у него так и не складывается собственная жизнь, он никак не может обрести подлинное человеческое счастье. Годы проходят в бессмысленной суете, первопричина которой именно зависть и порождаемая ею злоба... Но однажды, как с определенной иронией показывает автор романа, и Князь сможет добиться успеха. Но вот можно ли это назвать настоящим успехом – большой вопрос…

«Было время, когда Князь и некоторые его друзья, такие же озлобленные люди, изгнанные из правоохранительных органов, стали знаменитыми в республике: одни функционеры использовали их в борьбе против других функционеров, и часто небезуспешно. Как-то раз я спросил его, трясущегося от ненависти, чего же он хочет – ведь, в конце концов, он уже наказан жизнью и обществом. Ответ поразил меня: “Ты занял мое место в жизни…”»[15].

Автор романа на фоне, казалось бы, легкой, любовной линии сюжета, задается серьезнейшими философскими, концептуальными, сущностными вопросами осмысления бытия… Что движет человеком, во что он верит, что определяет его систему ценностей? Как он формирует собственную цель в жизни, где и как ищет ее смысл? И это вовсе не праздное любопытство. Следует подчеркнуть, что подобные вопросы привлекали внимание крупнейших мыслителей и ученых во все времена существования рода человеческого.

По этому поводу автор романа совершенно справедливо замечает, что действительно «во все времена людям были присущи достоинство, независимость, стремление к свободе и счастью, любовь, отвага, благородство, верность, вдохновение, откровенность, доверчивость, щедрость, сострадание и доброта, равно как и ненависть, страх, себялюбие, подлость, мстительность, предательство, тупость, скрытность, равнодушие, злоба, подозрительность, зависть, ревность, скупость и многое другое. …В какой пропорции эти черты смешаны в каждом из нас? Как мы их контролируем, насколько развит наш интеллект и чувство свободолюбия, достоинства и сострадания? Вот что движет нами»[16].

И эти свойства людей, по мнению автора романа, фундаментальны, они практически не изменяются с течением времени. Эпохи проходят, а людские страсти остаются. Здесь следует заметить, что вовсе не случайно люди в современном обществе так любят Шекспира и перечитывают труды известного флорентийца Никколо Макиавелли.

«Любовь, верность, преданность, храбрость, подлость, зависть были, есть и будут. Внешне они могут принимать разное обличье, подкорректированное временем, местом и социально-культурным окружением, но по сути всегда останутся неизменными. Тем они и интересны»[17].

Автор романа априори анализирует действия людей, уже достигших определенного уровня развития: «Я говорю сейчас о людях со здоровой психикой, нормальным интеллектом и развитой душой. Есть и другие – примитивные эгоцентричные существа, вся жизнь которых подчинена инстинкту выживания. Они не склонны к интеллектуальному анализу как своих действий, так и происходящего вокруг, и никогда не задумываются о существовании каких-то высоких чувств»[18].

Любовь Давида и Мари – это не только романтические отношения. Влюбленные, каждый по-своему, размышляет о долге перед семьей, о мере собственной свободы. Тем более, что институт семьи и семейные ценности являются важным аспектом мировоззрения главного героя. Этому во многом поспособствовало воспитание юноши в его собственной семье. Уроки житейской мудрости довольно часто дает Давиду отец – известный в республике журналист.

Несомненный интерес в романе представляют и рассуждения автора по поводу формирования у личности уважения к праву, что в конечном итоге означает возможность построения правового государства. Характерно, что первичный элемент, «кирпичик», с которого начинается строительство храма правды и справедливости, главный герой романа представляет в виде …надлежащей культуры быта. На страницах романа читатель не один раз найдет упоминание о том, что Давид Ариян «…принял душ». И это не просто деталь, мелкая бытовая подробность. Требовательность к себе проявляется у Давида и в этом, весьма важном аспекте. Важность высокой культуры быта для Давида очевидна всегда и везде. И в первую очередь потому, что с нее начинается уважение к окружающим, уважение к правам окружающих.

Даже лучший друг Рафа частенько подшучивает над ним по поводу любви к изысканной парфюмерии, «трусам с кружевами» и потребности принимать душ…

Но для автора романа это в первую очередь серьезный повод задуматься над основами жизни человека. На страницах книги в различных вариантах можно несколько раз встретить следующее утверждение: «Внешность человека – отражение его души…»[19].

И с такого пристального внимания к бытовой культуре, убежден главный герой, начинается формирование высокоразвитой личности. По мнению Давида, есть вопросы, которые человек попросту обязан решать сам. И если он их не решает, то за него этого не сделает никто. В том числе и власть.

«Если …у человека есть всего пятнадцать-двадцать квадратных метров жилой площади в тесном бараке, и даже этот барак он не хочет привести в порядок, а живет в грязи и запустении, если его дети месяцами ходят немытые, разве может государство приставить к каждому надсмотрщика, чтобы они следили за всеми вопросами повседневного быта?»[20].

Вопросы быта занимают в жизни Давида Арияна настолько важное место, что он не перестает размышлять о них, даже находясь на гауптвахте.

«Значит, вопрос в культуре. Даже в бедности можно сохранить человеческое лицо, тогда как у нас бедность и грязь неразделимы, одно подразумевает другое. Как и каким образом внедрить в повседневную жизнь населения потребность мыться, менять белье каждый день, спать в чистой постели? Ведь от этого человек даже добреет, чаще улыбается, потому что внутренне удовлетворен хотя бы своим гигиеническим состоянием. Правда, он становится более восприимчив к грязи, в том числе и в общественном плане, то есть к проявлениям несправедливости. Только чистое тело полностью воспринимает все разнообразие и красоту жизни и стремится улучшить свое окружение.

В доме, где я вырос, жили очень разные люди. Большинство из них были скромными интеллигентами, всегда чистыми и опрятными. А одну из квартир на первом этаже занимали люди, приехавшие из отсталого региона, и вот они-то в корне отличались от других соседей по своим бытовым привычкам и даже по внешности»[21].

Их судьба оказалась, по убеждению Давида, точным отражением их отношения к культуре.

«Так и росли они в грязи и хаосе. Мальчики как-то быстро постарели, начали пить и курить травку, попали в тюрьмы и лагеря. Кто-то погиб, кто-то исчез из моего поля зрения. Девочки, толстые и неприятно смуглые, стали билетершами, кондукторшами в трамвае или торговками на рынке»[22].

И Давид делает очень важный для себя (и для читателя!) вывод: «…культура важнее – она сближает или разводит людей сильнее, чем национальная, а то и религиозная принадлежность»[23].

Над этими проблемами герой рассуждает и во время служебной командировки в Тулу, где Давид участвует в расследовании нашумевшего уголовного дела. Судьба сталкивает его в номере со следователем, взгляды которого, мягко говоря, не совпадают с воззрениями Давида Арияна.

«Для большинства людей, в том числе и для меня, запах является важным фактором, влияющим на восприятие окружающих. На открытом пространстве или при нечастых встречах этот вопрос отодвигается на второй план. Но если от человека, с которым мы часто общаемся, учимся или работаем вместе, исходит дурной запах – это становится тяжелым испытанием. Мы стараемся избегать таких людей, держаться от них подальше, даже если они чем-то интересны. Мало кто способен добровольно поддерживать тесные отношения с человеком, запах которого вызывает отвращение. Конечно, у некоторых неприятный запах обусловлен природой, являясь, вероятно, признаком нездоровья, но, к сожалению, множество мужчин, да и немало женщин, попросту редко моются. Запах нечистоты – зачастую верный признак низкой бытовой культуры…»[24].

Он даже вынужден обратиться к руководителю следственной группы, чтобы его переселили в другой номер…

«…я понимаю, что нет такого закона, который может заставить этого человека мыться, не курить в комнате, закрывать за собой дверь туалета. Но это обязательные среди цивилизованных людей нормы, необходимые для совместного проживания»[25].

И для Давида эта мелкая бытовая стычка – вовсе не мелочь, он твердо убежден, что это «столкновение двух бытовых культур, а на самом деле – двух идеологий. Я стараюсь совершенствоваться, быть ухоженным, чистым и приятным в общении. Таким я хочу видеть все мое окружение, а в итоге - и всю страну. А мой сосед по номеру не ценит свое здоровье, наплевательски относится к мнению других, своей внешностью и запахом отталкивает людей и не замечает грязи и уродства вокруг»[26].

Отсюда, делает вывод главный герой, начинается и неуважение к правам других людей и к праву в целом. «Ведь цивилизация в первую очередь подразумевает самоограничение, на основе которого и строится общественная жизнь»[27].

Следует отметить, что воззрения главного героя в этом смысле перекликаются и с категорическим императивом величайшего немецкого философа Иммануила Канта – крупнейшего идеолога правового либерализма.

Характерно, что автор романа увязывает низкую бытовую культуру, недостаток воспитания с далеко идущими последствиями для государства и нации в целом.

«Непрофессионализм, недостаток образования, низкая культура труда и быта делают невозможным переход страны в категорию цивилизованных. Каждое “достижение”, “ускорение”, “скачок” оплачивается самым дорогим, что есть у любого государства, - человеческими жизнями»[28].

Проблемы формирования и бытия правового государства главный герой обсуждает с самыми разными людьми. В том числе и с сотрудником военной прокуратуры в Казахстане. Например, Давид спорит с ним по поводу отношения к ссыльной немке Регине Шнайдер, доказывая, что женщина ничем не заслужила негативного отношения к ней.

«За свои действия она наказана, осуждена и сослана, получила то, что положено по закону. Сегодня она учительница и воспитывает наших детей. Кто, если не мы, должен ее защищать?»[29].

Увы, любовная линия сюжета в определенном смысле заканчивается на грустной ноте - Мари уезжает во Францию и рожает там ребенка, главный герой остается в Советском Союзе…

Но примечателен общий финал романа – он весьма оптимистичен. Герой все-таки находит свое счастье – девушку по имени Анна. Жизнь Давида и его семьи складывается хорошо и счастливо. И в этом Давид видит главный смысл человеческого бытия, который заключен в великих словах Любовь и Добро.

Завершить рецензию мне хотелось бы еще одной цитатой из романа, когда Давид в один из самых трудных моментов своей жизни, когда он пережил смерть отца, от всей души благодарит людей, выразивших ему сочувствие и оказавших посильную помощь: «Я люблю, вас, люди!»[30]. Потому что именно с этой любви – любви к людям и начинается создание правового государства.

 

Березко Владимир Эдуардович,

кандидат юридических наук,

старший преподаватель кафедры государственного управления и права МГИМО(У) МИД России

 

 


[1] Енгибарян Р. О, Мари! М., 2013. С. 31.

[2] Там же. С. 23.

[3] Там же. С. 569.

[4] Там же. С. 52.

[5] Там же. С. 80.

[6] Там же. С. 81.

[7] Там же. С. 88.

[8] Там же. С. 150. И еще цитата. «Показаться жалким и разбитым – это эгоистично, не по-мужски. Слабость оскорбляет и унижает мое достоинство, а оно для меня превыше всего. Слабых и жалких не любят – презирают. Любят гордых и сильных. Это аксиома» // Там же. С. 301.

[9] «В душе я признавался себе, что во многом здесь чувствуется воздействие Мари и ее семьи, их глубокой религиозной доброты» // Там же. С. 292.

[10] Там же. С. 292.

[11] См.: Там же. С. 126.

[12] Там же. С. 7.

[13] Там же. С. 10.

[14] Там же. С. 99.

[15] Там же. С. 26.

[16] Там же. С. 21.

[17] Там же. С. 22.

[18] Там же. С. 21.

[19] Там же. С. 340. См. также: «…внешность редко обманывает. Она отражает внутренний мир, бытовую и интеллектуальную культуру человека» // Там же. С. 212.

[20] Там же. С. 352.

[21] Там же. С. 361. «Нет ничего удивительного в том, что сыновья наших соседей с первого этажа превратились в грозу двора. Они мусорили везде, ломали деревья и топтали газоны, спекулировали билетами в кино, воровали автопокрышки и радиолы» // Там же. С. 362.

[22] Там же. С. 362.

[23] Там же. С. 362.

[24] Там же. С. 451.

[25] Там же. С. 453.

[26] Там же. С. 454.

[27] Там же. С. 479-480. Примечательно, что даже проявление человеческой благодарности автор анализирует в философско-публицистическом ключе. «Великое качество человеческого естества, как благодарность, стремление на добро отвечать добром и никогда не забывать сделанное тебе добро. Не зря говорят, что по наличию чувства благодарности можно судить о честности человека. Неблагодарный не может быть честным» // Там же. С. 292.

[28] Там же. С. 590. И еще цитата. «Ведь счастье человека и народа зависит не от того, большая или маленькая у них страна, а от того, насколько комфортно жить в этой стране» // Там же.

[29] Там же. С. 583.

[30] Там же. С. 602.

 

***

РЯБИНА

 

В новую книгу избранных стихотворений Николая Головкина вошла его духовная, философская, гражданская, любовная лирика. Лирический герой верит, надеется, любит, живёт жизнью нашего земного Отечества – России, её великого народа.

Николай Головкин – московский поэт, прозаик, публицист. Член Союза писателей России. Член Международного клуба православных литераторов «Омилия». Посол мира.

 

Головкин Н.А.

Рябина: Стихотворения и поэма. – М.: ИКП «Путь»; ИД «ВЕЛИКОРОССЪ», 2012. – 140 с.

 

***

О поэтическом сборнике «Скудель»

«Скудель» означает глиняный. Это слово употребляет­ся как символ ненадёжности и хрупкости. Всё в нашей жизни хрупко и ненадёжно: мечты, планы, радости и стремления. Слава не стоит, богатство мимо течёт... Но очень многое можем мы сделать, когда не уповаем на свои силы и идём по жизни рука об руку с Богом, который всег­да в нужный момент и подаёт нам всё необходимое, даёт силы свершить что-то, восполняет недостающее. Как и ап. Павел говорит: «Всё могу, о укрепляющем меня Бо­ге...» Так и моё поэтическое наследие, названное «Ску­дель», рождалось в муках, но явилось на свет неожиданно и стремительно, как всё радостное, которое вторгается в нашу жизнь, когда мы его не ждём. Темы его стихов раз­нообразны и пестры, как цвета радуги, но вместе они сос­тавляют одно целое. К несчастью, многие считают, что стихи — это пустое дело, если ими нельзя заработать де­нег. Но не всё меряется денежным аршином. Поэзия впи­тывает в себя соки из корней древа жизни, прежде росшем в земном раю, и потому она не материальная часть, а ду­ховная. «Поэтам деньги не даются!..» — писал Есенин. Вообще поэзия — это кандальный труд, часто безвозмезд­ный, но не бесполезный. Это очень большая ответствен­ность перед людьми и перед Богом, ибо «за каждое празд­ное слово надлежит человеку дать ответ в день Страшного суда». Но этот труд нужен, он востребован душой челове­ка. Поэзия — это исповедь и проповедь одновременно. Её обязанность — воспитывать душу, делать её чище и в ко­нечном счёте сближать душу и сердце человека с Богом.

 

 

Антон Муханов.

Скудель. – М.: ООО «Трилогия», 2012. В 2 томах.

 

***

Слово о собрате

Улыбнись природе!

Верь знаменованью!

Нет конца стремленью, —

Есть конец страданью!

А.К. Толстой

Высокий, статный и дружелюбный человек — писатель Ринат Мухамадиев, вдохновенный и мудрый голос Татарстана и России. Слово его — зоркое и заботливое, смелое и благо­родное. Любовь, семья, отчий край и родная природа, время наше, то работящее, то стрессовое, — вот тема и содержание творчества Рината Мухамадиева.

Рассказы, повести и романы писателя растут из глубинных душевных переживаний и размышлений, радостей и печалей, адресованных другу и соседу, встречному дню и всем нам, дей­ствующим на пользу самим себе и своему честному народу, стосковавшемуся по светлому благу и заслуженному счастью. Такова гражданская линия писателя, таково его слово, щедрое и ласкающее, гневное и пронзительное, но всегда — помогающее тебе...

Ринат Мухамадиев даже в моменты, даже в годы, тяжкие склоками и распрями верхов, горькими и трагическими ре­зультатами этих распрей, да, весьма трагическими, держался надежно и достойно. На лице его были видны тени бессонни­цы и страдания, он, как сын, как патриот, боролся за согласие, взаимопонимание в стране и за покой, за уважение человека к человеку, народа к народу, за то, чем из века в век здравствует и побеждает наша общая Родина.

За плечами Рината Мухамадиева великая история верности и подвига, культуры, красоты... Достаточно лишь процитиро­вать строки Мусы Джалиля:

Только одна у меня надежда: .

Будет август! Во мгле ночной

Гнев мой к врагу и любовь к Отчизне

Выйдут из плена вместе со мной.

Потрясающая отвага героя народов СССР, отдавшего соб­ственную жизнь за нашу с вами свободу! Слава отваге и вер­ности, слава бессмертью бесстрашных сынов Отечества.

Я много лет дружу с Ринатом Мухамадиевым, работая в писательских союзах, мы искренне и крылато вели общее на­ше творческое дело. Помогали переводчикам поэзии и прозы, проводили литературные вечера в огромных залах Москвы, об­ластей, республик и краев. Не раз достойно представляли нашу великую и многонациональную литературу в странах на раз­ных континентах мира.

Литературные праздники в селах и городах страны веяли братской радостью и надеждой на добрый завтрашний день. Ныне литературная трасса ждет от нас умной и решительной заботы. Такой заботы ждут и писатели...

Талант и многогранное творчество Рината Мухамадиева — авторитетный, мудрый и красивый голос его родного народа, голос истины России!

Валентин Сорокин,

поэт,

лауреат Государственной премии РСФСР им. А.М. Горького, Международной Шолоховской премии, премий им. С. Есенина и Н. Гумилёва

 

 

Мухамадиев Р.

Свои люди. Избранное. – М.: «Издательство Дружба литератур», 2012. – 640 с.

 

*** 

К читателю

 

«Критики — часовые армии литературы»

 

Так высоко великий американский поэт Генри Лонгфелло охарактеризовал литературных критиков и их творчество, оказывающее влия­ние на литературный процесс, формирование обществен­ного сознания и носящее политико-злободневный харак­тер. Русское литературоведение и литературная крити­ка — такое же своеобразное и уникальное явление, как и русская классическая литература. Ни в одной стране мира критика не играла такой громадной роли, как в России. Русская публика часто в первую очередь читала именно литературоведческие и критические статьи, а потом принималась за художественные произведения.

Многие крупные русские писатели XIX-XX вв. сами выступали в качестве литературных критиков и высоко оценивали роль критики в творческом процессе, как осо­бую форму литературной жизни. Достаточно вспомнить статьи Ахматовой, Мандельштама, Маяковского, Пастернака, Хлебникова и др. Отечественное литерату­роведение развивалось параллельно с литературой и явля­лось рупором передовых идей. Отечественная литератур­ная критика включала в себя политические и социальные, философские и нравственные проблемы. Это и определяло её значимость и своеобразие. Луначарский писал, что литературные критики должны «уметь передать то дро­жание своих нервов, тот трепет своего сознания», кото­рые они получают от беллетристики. Их сочинения должны превращаться в своеобразные художественные произведения, прежде всего потому, что через них удаёт­ся найти возможности «широчайшего и глубочайшего влияния на массы».

Возможность непосредственного выражения идей, а также меньшая обусловленность жанровыми, компози­ционными и другими правилами превращают критику в творческую лабораторию писателя. Критическая дея­тельность дополняет художественные искания писа­телей. Часто видение мира, воссозданное литератором, может быть понято и оценено только при соотнесении его художественных идей с литературоведческими оценками. Бальзак считал, для того «чтобы оценить прекрасные литературные произведения», нужно обширное образование, развитой интеллект «и извест­ное напряжение ума».

Литературная критика всегда занимала почётное место в российских журналах и альманахах. С середины XIX в. она утвердилась на таком прочном пьедестале, что история русской литературы этого времени немыс­лима без имён Белинского и Добролюбова, Писарева и Григорьева, Майкова и Полевого. Для русской критики характерна глубина суждений, масштабность идей, воз­вышенность идеалов. Перспективы развития литературы и жизни мыслились ими в рамках совершенствования системы российской государственности. «Счастье Родины... её всестороннее процветание» — именно в этом видел смысл своего труда литературный критик и публицист И. Киреевский. Отечественные критики отлича­лись большой общественно-публицистической актив­ностью, которая была связана с их глубокой убеждён­ностью в необходимости изменить общественно-полити­ческие условия жизни и повысить уровень жизни народа.

В советское время, несмотря на идеологизацию литера­турного процесса, закрепление в критике авторитарных установок, всеохватывающую догматизацию обществен­ного сознания и приспособленчество, лучшие критики, насколько это было возможно, стремились преодолеть тоталитаристские установки, сохранить своё лицо, сопротивляться застарелым догмам. Крупными дости­жениями советского литературоведения являются труды М.М. Бахтина, В.М. Жирмунского, Н.И. Конрада, Д.С. Лихачева, Ю.М. Лотмана и др.

В тяжёлых материальных и нравственных условиях жизни российской политической эмиграции XX в. литера­турная критика играла заметную роль. Произведения Г. Адамовича, М. Алданова, И. Бунина, М. Осоргина, Ф. Степуна, М. Цетлина, Ю. Терапиано, В. Ходасевича охот­но читались в эмигрантской среде.

Русские критики отдавали своему делу не только душу, но и жизнь. Систематическая работа и повседнев­ная жизнь требовали от литературного критика непре­рывной отдачи творческих сил. Сочинения, где излагались радикальные взгляды критиков, часто вызывали репрес­сивные акции правительственных структур. Цензурные преследования, доносы, клевета усугубляли это напря­жённое существование. Изнуряющая работа по подготов­ке книг и статей, бессонные ночи над правкой рукописей и корректур подтачивали их здоровье. Сроки жизни многих крупных российских критиков XIX в. были чрезвычайно малы: Вал. Майков прожил 24 года, Добролюбов — 25 лет, Писарев — 28, Михайлов — 36, Белинский — 37, Зайцев — 39, Дружинин — 40, Ап. Григорьев — 42, К. Аксаков — 43 и т.д. В годы сталинских массовых преследований интел­лигенции многие советские литературные критики пострадали от политических репрессий и сгинули в лаге­рях ГУЛАГа в расцвете жизни и творческих сил.

Индивидуальное сопереживание обязательно отража­ется в литературоведческом труде. Российский критик, как и писатель, рассчитывал идейно и эмоционально повлиять на читателя, поэтому свою точку зрения, свои симпатии и антипатии он стремился выразить как можно убедительнее и ярче. Часто в критических стать­ях художественное произведение или образ оказывался заново осмысленным и по-новому вдохновляющим, и чита­тель волновался, страдал и радовался вместе с автором. Для русской критики показательна предельная откровен­ность суждений, выражавшаяся в нелицемерной прямоте восторженных похвал и резких неприятий, в благородном единстве жизненного поведения и декларируемых идеалов. Белинский писал Кавелину об отличительной черте свое­го творчества: «Я знаю, что моя сила не в таланте, а в страсти, в субъективном характере моей натуры и лич­ности».

 

 

Российский критик, обращаясь к массовому читате­лю, всегда предпочитал прогнозировать развитие обще­ственных отношений, тенденции в развитии жизнен­ных коллизий и характеров. Эти отличительные особен­ности отечественной литературной критики особенно важны в настоящих социальных и нравственных усло­виях России, когда у нас на глазах происходят изменения в культуре, которые ведут к отрицанию общечеловече­ской системы ценностей и стремятся принизить значе­ние гуманистических принципов, поставив во главу угла мораль «рыночной экономики». В таких условиях наибо­лее грубому упрощению подвергаются художественные и эстетические критерии.

Материалы настоящей антологии демонстрируют самостоятельность литературоведения и литератур­ной критики, гармоничность и естественность взаимо­действия и взаимовлияния литературоведения и художе­ственной литературы.

Нина Дубовицкая и Ирина Лесная (Иванова) анализи­руют поэтические сборники современных поэтов Н. Алешина, Г. Беспаловой, А. Бобровой, Б. Катковского, В. Кононова и др. Ирина Кедрова рассуждает о душе народа, которая находит своё выражение в художественном творчестве и литературной критике. Она пишет о твор­ческой мастерской критика Л. Ханбекова. Иосиф Рухович выступает против бездумного и поверхностного отношения к русскому языку, призывает современных литераторов учиться писать и обращается к произведениям Варлама Шаламова. И, конечно, нельзя не отметить публикацию заметок Г.И.Резниченко о работе в журнале Новый мир» времён Симонова и Твардовского.

 

Леонид Молчанов

МОСКВА

 

ПОЛЕ БИТВЫ – ЛЮДСКИЕ СЕРДЦА. Антология критики и литературоведения. Статьи, очерки, рецензии. М.: Московский Парнас, 2012, 272 стр.

 

 

 

***

В поток словес о вечной теме

 

И я вплету чуток чернил…

 

Кайбылдаева Дария. Жизнь – Любовь: Стихотворения: Рассказы. – Бишкек, 2012. – 157 с.

 

Сложно написать сборник стихотворений или прозы о самой из вечных тем – о любви. Трудно сотворить не только подобную книгу, но даже и дать отклик на него. Как найти у автора что-то новое о самом вечном из вечного после четырёх тысячелетий всемирной и почти тысячелетия русской литературы? Что может сказать автор вслед за «Песнью песен» и Нагорной проповедью, Ермолаем-Еразмом и Шекспиром, Есениным и Петраркой, Булгаковым и Гюго, Буниным и Мопассаном?

В столице Киргизстана Бишкеке в стенах Российского центра науки и культуры (Россотрудничество) поэтесса Дария Кайбылдаева представила свою новую, вторую, книгу стихотворений и рассказов, общим лейтмотивом которой стала тема любви во всех её вариациях, начиная от чувства к родителям, друзьям и любимым и завершая признательностью ко всей Вселенной.

Главная ценность этой книги – её позитивный настрой к жизни, всеобъемлющий призыв обнять мир и самое главное – любить. Дария Кайбылдаева сконцентрировала в поэтических строках сборника, трансформировав через своё поэтическое «я», всё, что когда-то кем-то и где-то говорилось о любви. Для лирического героя этой книги два понятия: жизнь и любовь, –  сливаются в одно, становясь единым целым.

 

Жизнь-Любовь – это вечность души,

Жизнь-Любовь – это грёзы, мечты,

Жизнь-Любовь – это люди и я,

Жизнь-Любовь – это божья семья.

 

В стихотворениях Дарии Кайбылдаевой угадываются и библейско-кораническое оттенки любви «Когда сходит на Землю закат, / Выплывает пророческий мрак, / В колыбели ласкает дитя / Божья милость и божья рука»; и широко известные строки советского времени «Я люблю тебя, жизнь…»; и хрестоматийный образ птицы счастья, который для автора-горца, жительницы Тянь-Шаня – небесных гор, видоизменился в гордого  и величественного орла: «И с орлом полетела, / С вольной птицей моей, / Всех вокруг озаряя / Улыбкой своей».

Одно можно сказать совершенно уверенно: для человека, неискушенного в поэзии, однако душа которого её просит или, дай Боже, даже требует – эта книга может стать весьма интересным источником черпания позитивного настроя и светлых чувств, порой таких дефицитных в будничности нашего бытия.

Ещё одной сильной стороной поэзии Кайбылдаевой, но, все же, мало разработанной, можно назвать её лироэпические произведения.  Стихотворение «Курманжан-датка», приближающееся к небольшой поэме, легко заносится в актив удачных произведений поэтессы. Яркий образ алайской царицы, перед мудростью и упорством которой склоняли голову военачальники российской царской армии, задаривавшие её дарами, уверенно встаёт перед глазами читателя. Взяв эпизод замужества Курманжан-датки, мало разработанный в литературе, в отличие от героических страниц её жизни, Кайбылдаева не только изящно представила образ молодой правительницы, решившей развестись (и это в 19 веке, когда и в Российской Империи подобное, мягко говоря, не приветствовалось!) и идущей, тем самым, против законов шариата и родоплеменного строя киргизского народа, но и  показала это в юмористичной форме.

 

– Что ж, отвечу, великий мой бек*,

Кулы-Сад – человек брачных лет?!

Он так стар, старше даже отца,

Да ещё и тупой, как овца.

Задрожала пиала в руках,

Поперхнулся от смеха в кулак:

– Ну, девица, ну, Курманжан,

Ты действительно в юбке – шайтан**!

 

При, в целом, высокой оценке творчества Дарии Кайбылдаевой есть моменты, над которыми ей, как творцу, использующему Слово, словно гончар глину, необходимо  задуматься. Поэзия – это не зарифмованные строки, это не только  выражение своих мыслей и чувств. Поэзия – это образ, метафора и уважение к Слову: яркий, выстроенный, а где-то и выстраданный образ, пёстрая, сочная и выкованная из словесной руды,  выбранная из стилистической шелухи метафора и безграничное поклонение Слову-Логосу как первоначалу всему.

И если с первым, с образами, у Дарии Кайбылдаевой всё в порядке, всё, не выбивающееся из ряда, то метафора, как говорится,  не парит под облаками. Как же хочется среди всех призваний любить, найти что-то наподобие хрестоматийного есенинского «Голова моя машет ушами / Как крыльями птица.» или цветаевского «…Линией береговою / Скоро ль память отошла…». Это же касается и работы с материалом поэта – словом, с его звучанием – размером и рифмой, его подачей – строфикой. Иногда большое количество словесных несуразностей затрудняют насыщение поэзией, словно спёртому дыханию человека не хватает загазованного углекислостью  воздуха. Можно, конечно, отговорить всё на то, что Дария Кайбылдаева совершает поистине подвиг, в чём-то подобный набоковскому, – пишет стихотворения не на родном для себя киргизском языке, а на русском и при этом умеет выразить на нём многое так, что недоступно и непосредственному носителю русского. Но, вспомнив великого Владимира Ивановича Даля, по происхождению датчанина, составившего «Словарь живаго великорусского языка», или поэзию Олжаса Сулейменова и Бакыта Кенжеева, пишущих мастерски на русском языке, понимаешь, что возможно всё и куда стремиться, к каким сияющим вершинам, всегда для творца найдётся.

Рассказы, представленные в сборнике «Жизнь-Любовь», интересны приятным и  чистым впечатлением, которые они производят на читателя, несмотря на немного грубую, бросающуюся в глаза, дидактику.

Так уж случилось в нашем мужском мире, что пишущей женщине, поэтессе, гораздо сложнее, даже в наш век равных возможностей. Тем более, если поэтесса эта живёт на Востоке, в, пусть не радикальной, но мусульманской стране Киргизстане. Признанной королевой женской поэзии Киргизии остаётся Светлана Суслова, в этом же ряду поэтесс стоят имена Майрам Абылкасымовой, Тенти Адышевой, Натальи Петряевой, сестёр Карасартовых, а теперь, по праву, к ним присоединилась и Дария Кайбылдаева, провозгласив своим девизом, выбив его на рыцарском щите – поэтическом сборнике, древнейшую мудрость: «Жизнь – любовь».

 

* Бек – чиновничий и дворянский чин у киргизов, стоящий по феодальной лестнице ниже хана.

**Шайтан – дьявол, чёрт в мусульманской традиции.

Андрей Рябченко,

Бишкек, Киргизстан.

 

***

«ТРОЯНОВОЙ ТРОПОЙ» СЛАВЯНСТВА

 

            Книга стихов «Трояновой тропой» по объёму не самая, что называется, «внушительная» в багаже русского поэта и переводчика Валерия Латынина. Но она, во всех смыслах, итоговая, подводящая черту под большим периодом творчества и готовящая почву для новых трудов. «От избытка сердца» поэт обращается к «говорящим корням» своего Отечества, славянства, своей семьи. Многое отражено в книге, но особенно выделяются три темы, прямо-таки кровоточащие: Сербия, Кавказ, казачество. В книге и страдание, и горечь от поражений, и несгибаемая вера в то, что Господь нас не оставит. От чего страдания? Конечно, от разделения славян, и по границам («Здравствуй, гребенец Драганов, //Мой далёкий, кровный Брат!// Развело нас ятаганом // Триста лет тому назад //. Или: «Спиралью Бруно вышита пустыня». Или: «Я разделён меж Доном и Днепром // Безумной государственной границей»; и по сердцам: («А в стенах церковных царит тишина: // Народ перебрался из храмов в кофейни»). Звучит и горький упрёк тем славянам, что дрогнули перед напором выращенной долларами силы, перед призраком красивой, сытой жизни, и уверенность в том, что «Придёт тяжёлое прозренье // И в югославский отчий дом, // Что только силой единенья // Возможны мир и счастье в нём». Эта уверенность в поэте от встречи с черногорскими и сербскими друзьями, например в стихотворении «Цетиньский монах»: «Он мне казался вовсе не монахом, // А воином, одетым, как монах».

            Почему гибнет славянство? Только ли от того, что всесветна злоба на него, ибо враг нашего спасения, сатана, понимает, что душа у мира славянская. И это бывало, и это переносили. Но уже появилось и усилилось за последние 50 лет такое явление, как внутренние нравственные болезни ненависти к России. И как это понять – люди, живущие за счёт России, ненавидят её?! Поэт испытывает праведный гнев к таким. Он далёк от мысли искать врагов в какой-то национальности или соотносить их с происхождением, нет. Он – свой и на Балканах, и на Ближнем Востоке, и в Болгарии, и на Кавказе. Он яростно сопротивляется нашествию бездуховности, закабалению нас иностранными нравами, валютой, совращению и развращению молодёжи, горячо призывает к сохранению национальных святынь, к которым относит прежде всего дар Божий – речь. С горечью приводит в пример племя славян, которое «… родной  пожертвовало речью // И вот – уже карлик, былой великан».

            Валерий Латынин, казак по происхождению, боевой офицер, он всей жизнью выстрадал право говорить от имени своего поколения:

            Да будет так в безбрежии веков!

            В нас кровь отцов течёт, а не чернила.

            И нет той силы, чтобы казаков

            В угоду королям разъединила!

            И не только казаков, а всё славянство, весь православный народ, который из последних сил удерживает от гибели весь мир. И, даст Бог, удержит.

 

            Владимир КРУПИН

 

***

РАК ПОБЕДИМ!

 

Вышла новая книга писателя Валентина Осипова, которая не оставит равнодушными никого из читателей. Вот как рассказывает о произведении сам автор.



Возмечталась такая вот сверхзадача книги: внушить читателю, что предназначение человека - это и дарить милосердие, и принимать его даже тогда, когда поставлен самый страшный диагноз.

Для исполнения этого замысла попытался исповедь исцеленного автора воссоединить:

- со свидетельствами о том, как встречали черный приговор люди из истории и те, кто окружал меня в онкоцентре в качестве пациентов и медиков;

- с первым в литературе рассказом о том, как Православная Церковь опекает онкологию и болящих раком, включая материалы из биографии Патриарха, а также молитвы от исцеления именно от рака.

- с рубрикой Дополнений, чтобы снабдить читателя сведениями по истории онкологии и о ее современном уровне, сводом терминов и понятий, со статистикой.



Рак – диагноз дьвольский. Из записок исцеленного М.-СПб.,ДИЛЯ.2012 - 470 стр. - 4000 экз. + Благотворительный вариант в дар онкомедикам (2000 экз).

***

Трава, пробившаяся сквозь бетон

 

Бударин С. Свет-синева: Стихи. – Самара: Русское эхо, 2012. – 56 с. – 700 экз.

 

Стихотворения двадцатидвухлетнего Сергея Бударина (а написаны они им, естественно, в более раннем возрасте) на сегодняшнем литературном поле, на котором буйно разросся бурьян интеллектуальной, рассудочной, или, как ещё её назвал один критик, силиконовой поэзии с вызывающе торчащими кочками постмодернизма, воспринимаются как зелёная трава, неведомо как пробившаяся сквозь асфальт и бетон.

 

Ветер метёт по земле

Воск шелестящей листвы.

Плещут в заоблачной мгле

Лебеди свет-синевы.

 

Поэты, которых стихотворец призвал в свои учителя, легко угадываются: Кольцов, Никитин, Некрасов, Есенин, Рубцов, в какой-то мере Юрий Кузнецов. Исходя из этой традиции, он высказывает и своё отношение к делу, которым рискнул заниматься, – к литературному творчеству.

Лирический герой «Свет-синевы» пока, правда, больше смотрит, созерцает, рассказывает, а не действует и думает, но творческое поведение и мудрость, как известно, приходят с годами, а он до завидного молод. Поэтому позволю себе передать ему некоторые слова, которые слышал автор этих строк от поэта-фронтовика Николая Старшинова. Так, Николай Константинович говорил: подражать кому-то можно, но нужно знать – зачем подражать; все знают, как не надо писать стихи, но никто – как надо; слушай советы всех, но делай, пиши по-своему.

Явление «Свет-синевы» интересно ещё и тем, что это, так сказать, не «самопальное» издание. Вышел сборник в ходе реализации проекта «Народная библиотека Самарской губернии» за счёт средств бюджета области, при поддержке руководителя региональной писательской организации Александра Громова и поэтессы Дианы Кан, которая давно, бережно и в то же время строго пестует таланты. В наше время такое, в общем-то, удивительно: как это другие «старшие товарищи» просмотрели, промахнулись – не замолчали, не затоптали этот явно наделённый поэтическим даром молодой «росток»?!

Побольше бы таких добрых «промашек»!

 

Валерий ЧЕРКЕСОВ,

Белгород

 

***

ПРИГЛАШЕНИЕ К ЧТЕНИЮ

(Заметки на полях книги Светланы Замлеловой «Посадские сказки»)




Светлана Замлелова. Посадские сказки. - М.: Ваш полиграфический партнёр, 2012. - 128 с.



Свой отклик на книгу Светланы Замлеловой «Посадские сказки» нам хотелось бы предварить напоминанием сакраментального и лукавого определения Вольтера: «Все жанры хороши, кроме скучного». И вот почему.

Жанр литературной, авторской сказки неимоверно сложен и опасен - уже хотя бы потому, что читатели сказок особенно требовательны и даже придирчивы, дотошны – в самом положительном смысле этих слов и понятий – именно к занимательности повествования, изложения, фабулы и сюжетной линии. Завышенность этих требований психологически объяснима: все мы трепетно относимся к сказкам, держим в уме какую-то запредельно высокую планку, свой собственный аршин, которым меряем всю сказочную литературную продукцию

Впрочем, применительно к книге Светланы Замлеловой я бы внес необходимое, на мой взгляд, жанровое уточнение. Это не сказки в общепринятом, классическом и традиционном понимании, а скорее беседы (здесь можно провести типологическую параллель со средневековыми, при этом не обязательно именно русскими, беседами-притчами). А если уж быть совсем точным, то это сказы (напрашивается типологическая и интонационная ассоциация со знаменитыми «Уральскими сказами» и «Малахитовой шкатулкой» Павла Бажова). Заметим при этом, что Н.Гоголь, которого с определенными оговорками можно считать предтечей русской литературной «бесовщины», «небывальщины», не без оснований называл свои произведения не сказками, а рассказами.

Удалось ли автору «Посадских сказок» держать концентрацию читательского внимания на всем протяжении своего повествования? Удалось ли автору удерживать планку занимательного, нескучного чтения во всем пространстве книги? Ответ на эти вопросы я сознательно оставляю открытым, чтобы не навязывать читателям своего мнения, чтобы не снимать интригу. Уверен, что читатели книги вовсе не нуждаются в том, чтобы их «ориентировали», «инструктировали», вели за ручки по лабиринтам авторского замысла, объясняли сильные и слабые стороны сборника. Это, на наш взгляд, так же некорректно, как пересказывать сюжет «закрученного» детективного фильма перед его просмотром.

Не могу удержаться, чтобы не привести образец поистине мастерского портретного описания женской красоты, данный в «Сказке о трех сундуках»: «Что толку описывать чёрные глаза, толстую косу, обвивающую изящную головку, тонкое переносье и кожу, которую хотелось потрогать! Не из черт, пусть даже милых, складывалась красота Христины. Какой-то внутренний свет озарял весь её облик: играл в глазах, в улыбку складывал губы, пробегал по щекам, оставляя розовый след, и, запутавшись в волосах, сиянием одаривал короной уложенные косы». Это образно насыщенное предложение-описание вполне может рассматриваться как интонационный и стилевой камертон к образным, выразительным средствам и особенностям всего повествования.

Настоящие заметки я не считаю рецензией, отзывом, откликом. Это, скорее, приглашение к чтению. А такого приглашения книга Светланы Замлеловой, безусловно, заслужила.

В книге Светланы Замлеловой нередко встречается стилизация под просторечный говор. Делается это с целью индивидуализации диалогической речи героев. Делается это очень умело. Все органично переплетено, украинская речь одного из сказочных героев, вернее, антигероев, вполне понятна и уместна.

 Очень важным, возможно даже, самым главным достоинством, стилевой особенностью повествования Светланы Замлеловой является, на наш взгляд, то, что автор не стремится к словесному изыску, благополучно избегает соблазна «писать красиво». Она – воспользуюсь известным образом-выражением Пастернака – «не ищет выгод», и при этом выгадывает. Выгадывает простотой и ясностью изложения. Выгадывает тем, что «не растекается мыслию по древу». В выигрыше остается и автор, и его повествование, и читатель.



Гурген Карапетян,

кандидат филологических наук

Армения, Ереван

 

***

Владимир Казарезов:

 

ЗЕМЛЯ ЖДЕТ ХОЗЯИНА

 

 

В Москве, в престижном магазине «Библио­Глобус», что на Мясницкой,6, состоялась презентация новой книги «Божии поля» известного русского писателя Александра Николаевича Арцибашева. В нее вошли одноименный роман о земле и ряд лирических рассказов. На презентации выступили крупные ученые­почвоведы, руководители подмосковных хозяйств, писатели­деревщики, отметившие актуальность поднятых автором проблем развития российского села. Сегодня мы публикуем размышления на эту тему известного публициста­агрария.

 

 

Роман «Божии поля», на мой взгляд – заметное событие в литературной жизни России. Написанная добротным языком художественной прозы, книга по своему содержанию представляет собой историческое полотно о жизни нашей деревни за последние десятилетия с экономическим анализом и философским осмыслением причинно­следственных связей произошедшего.

Заинтересованный читатель, опираясь на обширный объективный материал книги, сможет составить представление не только о новейшей истории деревни, но и о путях выхода из жестокого системного кризиса, в котором оказалось сельское хозяйство и почти треть (порядка 40 млн) населения страны.

И, разумеется, роман призван сыграть воспитательную роль, так как несет мощную нравственную нагрузку.

Есть все основания верить автору. Он великолепно знает деревню, и по сути – остается верным ей, несмотря на произошедшие в стране разительные перемены, чем обрек себя на скромную (в смысле материального достатка) жизнь.

Коллега Александра Николаевича по писательскому цеху Иван Уханов коротко и ёмко обозначил круг творческих интересов и забот писателя: «Земля и люди, сеятели и хранители».

И еще убедителен Арцибашев потому, что в словах его – физическая боль и страдания за поруганную деревню, за то, что крестьян столетиями угнетали и притесняли, никогда не воздавая им в соответствии с выполняемой ими миссией – своим трудом кормить всех остальных членов общества. Менялись политические системы (царская, советская, постсоветская), а крестьянин оставался униженным и обобранным. Отсюда и вечное отставание отечественного сельского хозяйства, вечная неспособность обеспечить население страны продовольствием.

Арцибашев достоин быть поставлен в ряд с писателями­деревенщиками: Владимиром Тендряковым, Валентином Овечкиным, Федором Абрамовым, Борисом Можаевым, Василием Беловым, Иваном Васильевым, возвысившими голос за судьбу крестьян, за судьбу многострадальной деревни. Каждый по­своему, но все убедительно и страстно, писали о причинах извечного отставания сельского хозяйства и убогой жизни крестьян, видя главную их причину в том, что крестьянин никогда не являлся собственником земли, да по сути и производимого продукта.

По­разному складывались судьбы пишущих о деревне мастеров слова – писателей, журналистов, публицистов. Одни как обслуживали партийно­советскую власть, идеализируя колхозы и совхозы, так и остались в том времени, не видя и не желая видеть, что жизнь стала иной. Другие быстро поменяли свои убеждения на прямо противоположные и стали бороться с тем, к чему звали до августа 1991 г. Третьи никогда не имели никаких убеждений и служили и служат тем, кто больше платит. Разумеется, это грубый расклад без учета полутонов и промежуточных характеристик. Где же место Александра Арцибашева? Он оказался в числе тех немногих, кто всегда имел свою точку зрения, как правило, существенно отличающуюся от официальной, а то и прямо противоположную ей.

Будучи сотрудником главной газеты страны – «Правды», колесит по селам и весям, обращая внимание прежде всего не на «маяки», дающие поводы писать о выдающихся успехах, доказывающих преимущества колхозно­совхозной системы над отсталой фермерской западных стран, а старается докопаться до причин топтания нашего сельского хозяйства на месте. То же самое и в бытность работы его на телевидении. Он находил эти причины, говорил о них. Писал страстно, убедительно. «Божии поля» – это своего рода итоговый труд писателя и журналиста, по которому можно судить об идеологических, нравственных, социально­экономических и иных пристрастиях автора. Он обнажает, выставляет напоказ не только сегодняшние взгляды на произошедшее, но и свое отношение к нему тогда, когда это происходило. От одного человека, знакомого с проблемами сельского хозяйства и с творчеством Александра Арцибашева, я услышал примерно такие слова: «Его не поймешь – то он считает коллективизацию губительной для российского села, то жалеет о развале колхозов, то выступает за реформирование сельского хозяйства, то критикует саму реформу и реформаторов». Я же не вижу особых противоречий в том, что говорил обо всем этом писатель в разное время.

В «Божиих полях» он возвращается к своим оценкам, данным ранее, добавляя к ним новые, уточняя. Ну а что касается коллективизации, то считает ее насилием, совершенным над людьми, которому нет оправдания. Последствия ее оказались губительными как в экономическом, так и нравственном отношении. Мало того, что погибли лучшие люди деревни, но и выжившие, перестали быть хозяевами, оказались испорченными, не мотивированными работать и жить в соответствии с крестьянской моралью.

Появлению «Божиих полей» предшествовала насыщенная, богатая по результатам литературная жизнь Александра Арцибашева. С начала 1980­х годов в журналах «Наш Современник», «Москва», «Роман­газета» и других печатались знаменитые арцибашевские очерки о деревне. В их числе: «Не все яблоки сладкие» (о садах России), «В той неброской сторонке» (о мелиорации), «Хлопоты Филатовых» (о личных сельских подворьях), «День в Красной Пойме» (о связи аграрной науки с производством) и другие (их десятки). Потом пошли крупные произведения: роман «Крестьянский корень», повести – «Прости, отец», «Стаканчики граненые», «По Ивдельской дорожке», «Бриллианты Шаляпина». В наследии Арцибашева есть и рассказы. Их немного, но каждый – высокохудожественная миниатюра, поднимающая извечные проблемы – труда, как первоосновы всего сущего, нравственности, любви.

В повести «Стаканчики граненые» проблема хозяина на земле – центральная. Видит главный герой повести, совестливый крестьянин Максимыч, проросшие валки пшеницы на колхозном поле и муторно становится у него на душе: «Отвернулись, считай, от земли. Не грешно ли по семь центнеров ржи с гектара собирать? В прежние годы, когда сохой обрабатывали наделы, постыдились бы таких урожаев…» Далее говорит о картофеле: «С половины посадок клубни выкопали – то хорошо, остальное перепахали».

Арцибашев многократно возвращается к этой теме и в «Божиих полях». Писатель не навязывает читателю свою точку зрения, а подводит его к принятию исповедуемых им ценностей, привлекая обширную доказательную базу от бесстрастных цифр статистики до мнений­исповедей многих людей, имеющих отношение к деревне, сельскому хозяйству.

Сначала о цифрах. Александр Николаевич пишет: «Только с 1974 по 1984 год в развитие сельского хозяйства Нечерноземной зоны Российской Федерации было вложено 80 миллиардов рублей. А отдача? Объем валовой продукции колхозов и 
совхозов практически остался на прежнем уровне».

Вот так. Честный Арцибашев написал об этом в 1984 г. в очерке «В той неброской сторонке», когда партия являлась еще «руководящей и направляющей», за что и получил по шее. А многие и спустя десятилетия считают, что тогда все было не просто нормально, а здорово. Я читал книгу – воспоминания бывшего первого секретаря Смоленского обкома партии Клименко, в которой тот говорил о выдающихся достижениях сельского хозяйства области в 1970–1987 гг. Он доказывал это, ссылаясь на проведенное осушение (200 тыс. га) и окультуривание (340 тыс. га) земель, многократное увеличение применения удобрений, ввод новых животноводческих помещений, строительство комбикормовых заводов, создание десятков научно­исследовательских институтов, открытие филиала Тимирязевской академии и т.д. И все это верно. Но верно и то, что сделанные вложения не привели ни к росту урожайности основных культур, ни к повышению продуктивности животных. Арцибашев говорил об этом парадоксе, а руководитель области, как и руководители страны утаивали правду.

О встречах с многими интересными, в том числе выдающимися людьми, рассказывает в своем романе­эссе Александр Николаевич. Вовсе не для того, чтобы на их фоне высветить и свою причастность к важным делам и событиям. А чтобы привлечь их авторитет к доказательству верности собственной позиции.

В «Божиих полях» он рассказывает о встречах с писателями, политиками, руководителями регионов и районов, председателями колхозов и фермерами, домохозяйками и пенсионерами. Приводит их суждения о прошлом и настоящем. И в результате получилось своего рода научное исследование, в котором выводы основываются не на заявленной позиции автора, а на мнениях представителей самых разных слоев, профессиональных и социальных групп населения. Так что налицо – полная репрезентативность, как говорят социологи. Писатель сделал сколок с новейшей истории России.

Рассказывая о своих встречах с народным академиком Терентием Семеновичем Мальцевым, Арцибашев прежде всего выделяет мысли великого хлебороба о бесполезности усилий получить от земли полную отдачу без возрождения хозяина. Мальцев говорит о том, как приобщались к крестьянскому труду он сам и его друзья: «Поначалу боронил деревянной бороной, сгребал граблями сено, помогал молотить зерно. В десять лет отец доверил плуг. Сколько радости было от первой борозды! Земля под босыми ногами теплая, от нее исходит свежесть; птицы в колках заливаются во все голоса; на душе светло, вольно. До сих пор перед глазами та первая пахота». Так, перебрасывая мостик от тех воспоминаний к дню сегодняшнему, Мальцев с болью говорит: «У меня такое предчувствие, что Россия окончательно потеряет мужика. Долго рубили крестьянский корень, но спасала молодая поросль. А теперь, при таком разладе, разве парней и девчат удержишь на селе? Старики уйдут, и земля запустеет. Стыдно смотреть людям в глаза». Арцибашев записал эти слова знаменитого соотечественника в 1994 году. Затем он приезжал к Мальцеву еще раз, с телевизионщиками, чтобы записать разговор с ним для передачи «Сельский час». Но записи не получилось из­за тяжелой болезни Терентия Семеновича.

Арцибашев пишет: «Сердце мое сжалось от волнения, горло сдавили слезы. Что было сказать мудрому старцу? Он смотрел далеко вперед и, осознавая бессилие что­либо изменить, страдал неимоверными муками за всю Россию, за весь русский народ».

Много места в эссе посвящено выдающемуся писателю­деревенщику Борису Можаеву. Я хорошо знаком с его творчеством, особенно с романом «Мужики и бабы», и с удовлетворением отметил, что оценки Арцибашева написанного и сказанного Можаевым совпадают с моими. На меня произвела сильное впечатление притча, рассказанная Можаевым:

«А по гребню косогора мужичок идет. Землю пашет. Год, жизнь, десять веков. И земля знает, чья она. Хозяин ее тот, кто по ней борозду ведет и в борозду эту прежде зерна пот роняет. Исчезни пахарь с землицы этой – все исчезнет. Ни стихов, ни подвигов, ни истории не останется. Вот что больше всего меня тревожит».

Великие слова, сказанные Можаевым и отмеченные Арцибашевым, с надеждой, что они будут услышаны теми, от кого зависит политика, проводимая на селе, – земля должна принадлежать тому, кто ее обрабатывает.

Мудро, с глубоким знанием дела говорил Можаев об аренде: «Аренда есть первая ступень к самостоятельности производителя, к кооперации, к настоящей торговле и, следовательно, реальная опасность для бюрократов». При этом Можаев призывает воздерживаться от радикальной реорганизации и тем более – ликвидации эффективно работающих колхозов и совхозов. А заняться прежде всего хозяйствами, потерявшими ресурс выживания, перспективу. Сосредоточь тогда государство свои усилия на налаживании глубоких арендных отношений, глядишь, и создали бы на селе настоящих хозяев без большевистской ломки коллективных хозяйств.

В 1990­е годы Арцибашеву ставили в упрек защиту колхозов, при том, что он осуждал коллективизацию, видели в этом его непоследовательность. Но ведь он защищал не колхозы, с типичными для них порядками, а миллионы крестьян, не по своей воле ставших колхозниками, но в течение жизни трех поколений как­то адаптировавшихся к ним. Колхозы и совхозы при всех их недостатках стали уже не хозяйствами 40­х – 50­х годов, в которых люди работали за «палочки», ничего не получая, а сельхозпредприятиями, худо­бедно гарантировавшими удовлетворение и материальных и духовных потребностей. А что касается факторов, заложенных в колхозной системе, тормозящих развитие сельского хозяйства, то Арцибашев видел их, знал о них лучше многих радикалов, требовавших немедленной ликвидации колхозов. И высвечивал все несообразности, предлагая пути модернизации коллективных хозяйств. Прежде всего – предоставление колхозам самостоятельности, а в них – колхозникам. Одним из таких путей он и считал аренду.

Не являлся писатель и противником фермерских хозяйств. Даже более того. Он солидарен с Можаевым, слова которого приводит в «Божиих полях», сравнивая эффективность работы в наших крупных сельхозпредприятиях с таковой у голландских фермеров: «в среднем по Московской области мы собираем с одного гектара картофеля 127 центнеров, кукурузы на силос 298 центнеров, а в Нидерландах – соответственно 411 и 480 центнеров. И далее: один человек, работающий у нас в сельском хозяйстве, кормит примерно 8–9 человек, а в Голландии – 112–117 человек (мировой рекорд). Вот и убеди, что система гигантских земельных комбинатов по 10 и 15 тысяч гектаров – передовая, а мелкотоварная система ферм по 25–40 гектаров – отсталая. Голландия, имеющая земельные угодья чуть больше, чем Московская область, – великая сельскохозяйственная держава, занимающая второе место по экспорту мяса, сыра, масла и прочего после США. А мы? А ведь земля Московской области ничуть не хуже голландской по уверению наших и голландских специалистов».

Будучи знатоком отечественной истории вообще и деревни в частности, писатель предостерегал от эйфории по поводу экзальтированных ожиданий, появившихся в обществе в связи с предполагавшейся фермеризацией. Он знал цену многократным кампаниям, проводимым на селе в разное время, и своим крестьянским чутьем понимал, что ничем хорошим не закончится и шумиха вокруг фермеров. Что бюрократы не дадут крестьянам стать самостоятельными хозяевами. А вот землю под этот шумок растащат те, кто сколотил себе капиталы. Но Арцибашев не доверяет только своей интуиции. Бывая в деревнях, он сверяет собственные представления с тем, о чем думают крестьяне, судьбу которых решают в московских кабинетах.

Обращу внимание на фрагмент разговора Арцибашева с колхозником, жалующимся на отсутствие зарплаты, да и работы. Между прочим, происходило это на родине Терентия Семеновича Мальцева в Курганской области:

«Раньше за хлеб спрашивали покрепче. Ныне разброд в головах: не выросла пшеница – ну и ладно, купим где­нибудь… Касса­то отощала, ни копейки свободных денег. На что купить фураж? Надои, привесы низкие. Получается, ни растениеводство, ни животноводство не приносят дохода…

– Как же думаете жить дальше?

– Честно сказать, теряюсь в догадках. С Нового года без зарплаты. Куда годится? Даже в наряд не вписывают…

– Плюнул бы на все и ушел в фермеры, – вырвалось у меня.

– Согласен уйти.

– Почему же не берешь землю?

– А чем ее обрабатывать? Где техника?

– Ссуду бы в банке взял.

– Легко сказать… Одна болтовня о фермерстве. Коснись конкретно чего­нибудь – замаешься бегать по конторам…»

В этом коротком диалоге объяснение причин, в силу которых фермерство в России не стало ведущим укладом.

Вроде бы по мере прозревания, что без возрождения хозяина не сделать сельское хозяйство эффективным, следовало постепенно все для этого делать, а власти поступали наоборот. Арцибашев как о большой беде говорит про пресловутую политику ликвидации неперспективных деревень. Опять же привлекая к этому уважаемых людей, жизнь отдавших деревне, знающих о ней все. Судьба свела писателя с Владимиром Линьковым, председателем колхоза из Вологодской области. Он, помимо грамотного ведения дел, прославился отказом вступать в агрообъединение. Председатель возмущался проводимой тогда антикрестьянской политикой. О многом он наговорил Арцибашеву. К примеру, вот такое: «…затеяли очередной эксперимент – укрупнение хозяйств, сселение “неперспективных” сел и деревень. Крестьян никто не спросил: хотят или нет переселяться? Начался разброд. Молодежь рванула мимо райцентров на ударные комсомольские стройки. В деревнях остались одни старики. Чего они наработают? Вместо рывка в экономике получили застой…»

Услышал писатель от председателя колхоза и совсем упаднические слова: «Какой­то прессинг на деревню. Не поймешь, нужны ли вообще крестьяне России?»

Не верит Линьков и в спасительную миссию фермеров: «Развалим и колхозы, и фермерские хозяйства, а продукты будем покупать за границей». Что и произошло.

Арцибашев многократно возвращается к фермерской теме и в «Божиих полях», и в других своих произведениях и публикациях. Ссылаясь для репрезентативности на мнения земледельцев из разных регионов страны. Он видел, что многие хлынули в фермеры, поддавшись перестроечной риторике и обещаниям льготных кредитов. Но пошло немало и настоящих тружеников, сделавших осознанный выбор. Среди первых фермеров был Михаил Дмитриевич Куимов из Шаховского района Московской области. Его дед по всем статьям подлежал раскулачиванию (имел десять коров, выездных лошадей, мельницу, маслобойку и много чего еще). В общем, являлся крепким хозяином. За что и отобрали все, сослали в тайгу. А внук кулака стал директором совхоза. Когда все начало рушиться, пошел в фермеры. Говорил: «…во мне всколыхнулось что­то дедовское». Не знаю, как сложилось у Куимова, но тогда, в начале 1990­х он с горечью заявлял: «…я не мог предположить издевательства над фермерами государства». И рассказал об этих издевательствах, которым несть числа. Приведу только один пример:

«Взять Мосэнерго. Заключил договор на получение электроэнергии: должен использовать строго определенное количество киловатт­часов. Сэкономил – штраф в десятикратном размере! Также и за перерасход. А вот если отключат по какой­то причине электричество от фермы и гусята померзнут – никакой ответственности не понесут. Боюсь, как бы не было еще хуже».

А вот исповедь другого начинающего фермера, Александра Кулагина, работавшего скотником:

«В прошлом году пробовали выращивать зерновые, но из затеи ничего не вышло – половина посевов ушла под снег. Вручную ведь не будешь косить! А нанимать комбайн дорого. Из техники только трактор. Да и то взял на время у знакомого. Договорился было с заготконторой поставлять свинину. Построил сарай, купил поросят. Ночью кто­то поджег: все сгорело…»

Увы, подобных историй я, побывавший в более чем тысяче крестьянских хозяйств многих регионов страны, слышал массу, писал об этом. Однако в целом общество мало информировано на сей счет. И мы должны быть признательны Александру Арцибашеву за объяснение причин, из­за которых фермерство в России не состоялось в масштабах, достойных нашей страны. Ведь и сейчас оно отвергается многими, как чуждое русскому крестьянину. В то время как главное – в другом: людей заманили в фермеры и бросили один на один со своими проблемами. Я смотрю на эту акцию, как на общегосударственную провокацию, устроенную тогдашним руководством страны. Реформу объявили, но не обеспечили ее успешное проведение ни необходимыми ресурсами, ни государственной управляющей волей. Причем – разумной волей. Как тут не согласиться со словами Александра Николаевича: «Если бы Столыпин не доходил сам до всего при осуществлении своей аграрной реформы, то ничего путного из его затеи не вышло бы. Гайдар же оскорбил миллионы крестьян высказыванием о деревне, как о “черной дыре”».

Что там Гайдар! Ельцин, объявивший аграрную реформу важнейшим своим приоритетом, практически ничего не сделал для ее претворения в жизнь. Вот и получили вместо подъема сельского хозяйства, как это было при Столыпине, его обвал.

Арцибашев приводит исторгнутые с болью слова Мальцева: «Что это за аграрная “реформа”, если производство сельхозпродукции падает и падает?.. Сверху скомандуют какую­то глупость – на местах руку под козырек и выполняют приказ… Не по душе мне происходящее».

Много проблем поднимает Арцибашев в своей содержательной книге. Но главное, повторимся, в необходимости возрождения хозяина­собственника на земле. Его убежденность понятна. Ведь когда еще мудрый Столыпин говорил: «Чувство собственности столь же естественно, как чувство голода, как влечение к продолжению рода, как всякое другое природное свойство человека». Сгоняя людей в колхозы, организаторы этого действа ставили перед собой задачу переделать природу человека. Что оказалось невозможным.

Из других проблем, поднимаемых в книге, хотелось бы отметить ухудшение качества питания людей в связи с огромной долей завозимого в страну продовольствия.

Если абстрагироваться от частностей, то причина импортного засилья – в мощной поддержке зарубежных фермеров своими правительствами и в символичности таковой в нашей стране. Понятно, что поставляемое нам продовольствие – худшего качества как в сравнении с оставляемым у себя, так тем более с производимым в России.

Скрупулезно разбирает писатель причинно­следственные связи произошедших в стране катаклизмов за последние три десятилетия. Он знает, о чем пишет так как ко многому имел отношение. И не только как свидетель, а и в качестве активного участника. Соглашаясь в целом с его оценками по поводу ряда из них, имею что возразить. Тоже как участник тех драматических событий.

Например, по поводу утверждения о том, что Горбачев развалил страну. Это каким же надо было быть гением, превосходящим по силе Моисея, Христа и Магомета вместе взятых, чтобы одному развалить великую страну с двадцатимиллионной партией, четырехмиллионной армией, мощными карательными органами и многим другим. На завершающем этапе перестройки я был на пленумах и активах ЦК и видел, как все их участники единодушно одобряли все предложения Горбачева. Не нашлось человека, кто бы встал и сказал: «Товарищи, чего мы слушаем этого могильщика социализма? Давайте выберем другого человека!»

Так что все мы причастны к произошедшему. А кризис исподволь назревал давно и закончился развалом страны.

Что бы ни говорили о Горбачеве, он, затевая перестройку, не собирался строить воровское общество, которое у нас образовалось. И прав Арцибашев, когда в середине 1990­х годов предупреждал, что может произойти с землей: «Получилось, что страдала вся Россия, за исключением небольшой кучки олигархов, присвоивших рудники и нефтескважины, заводы и фабрики, самолеты и пароходы, древние усадьбы и музеи. Оставалось захватить поля, леса, озера, реки. К этому все и шло».

И что же? Как только рыночный оборот земли был признан законодательно, ее стали растаскивать люди, не имеющие к ней отношения. Стали формироваться лантифундии, по размерам невиданные ранее ни в Древнем Риме, ни в латиноамериканских странах. Ведь это же настоящее безумие, когда одна семья владеет сотнями тысяч гектаров. Некоторые озвучивают намерениям иметь в личной собственности миллион га. А между тем, чтобы фермеру купить десяток­другой гектаров у владельца земельного пая, нужно пройти настоящие муки ада. Латифундисту же продажные чиновники сами приносят документы на землю на блюдечке с голубой каемкой. А люди отдают ее за бесценок.

И даже такому искушенному человеку, как Арцибашев, знающему психологию крестьян, непонятно, что происходит с ними, вдруг отвернувшимися от земли. Ведь такого никогда не было, чтобы оставалась не осемененной пашня! Не на пустом же месте давным­давно у русских крестьян сложилась заповедь: «Умирать собрался, а рожь сей». Даже во время продразверстки, зная, что продотряды отберут хлеб как «излишки», сеяли. В войну и после войны умирали с голоду, а семена берегли, не оставляли пашню пустой.

Вот еще о чем хотелось сказать. Взяв в руки «Божии поля», я вначале полистал книгу, чтобы получить первое представление. Увидел много включенных в нее исторических документов: челобитных крестьян царям и губернаторам, докладов полицейских чинов, писем начальников воинских команд, усмирявших крестьянские восстания и т.д. Подумал – зачем это? Ну а по прочтении понял: во­первых, писатель, очевидно, хотел показать, что земля всегда почиталась крестьянами, как высшая духовная и материальная ценность; во­вторых, писатель предостерегает от доведения крестьян до бунта, «бессмысленного и беспощадного».

Материальная и духовная составляющие неразделимы в жизни человека, как и в творчестве писателя Арцибашева. Ему до всего есть дело, обо всем болит душа – идет ли речь о приобщении людей к вере или о народном творчестве, или о школах и библиотеках и т.д.

Сколько я наслышан о печальной судьбе памятников нашей истории и культуры, сам насмотрелся на разрушенные и поруганные храмы, заброшенные поселения с памятниками деревянного народного зодчества, и многое другое. Но читаю «Божии поля» и в который раз задаю себе вопрос: «Ну почему мы такие?!»

Вот шагает Арцибашев по улицам древней Тотьмы (Вологодская область) и размышляет: «Из семнадцати храмов чудом сохранилось шесть. В Богоявленской церкви сделали кинотеатр, Иоанна Предтечи – склад промкомбината, Воскресенской – склад совхоза…»

Или пишет о судьбе музея «Остафьево» (Подмосковье), – родового имения поэта Вяземского: «Разорили усадьбу в 1930­е годы, имущество растащили, развели у дома костер и побросали в огонь почти полторы сотни старообрядческих икон XV–XVII веков…»

Казалось бы, ну натворили непотребного в период богоборчества и угара классовой ненависти, но теперь­то пора одуматься, принять меры к сбережению того, что осталось из столетиями создаваемого нашими предками. Ничего подобного. Приехал Арцибашев, чтобы посмотреть на былую усадьбу – и что же? В доме отключены свет и газ, прилегающие к нему здания приватизированы, хотя в 1993 г. усадьба «Остафьево» была объявлена историко­литературным музеем. Но что там статус музея какой­то усадьбы, когда выдающуюся веху русской истории, героизма и славы нашего народа – Бородинское поле не пощадили. Когда Москву перелопатили за последние двадцать лет, уничтожив сотни памятников. Снесли гостиницу «Москва», возведя на ее месте новодел, отдав на разграбление уникальную обстановку, антиквариат, картины и т.д.

Однако человек верующий, Арцибашев не предается унынию. Путешествуя по древним городам и селам России, встречается с сотнями (а может – тысячами?) людей самого разного социального статуса, возраста, образования. Он рассказывает о величественных памятниках истории, культуры, архитектуры и мастерах, их создавших. О ремесленниках, каковыми богата была Русь, производящих изделия удивительной красоты и совершенства. О памятниках духовной культуры (сказания, песни, пословицы), сохраняемых в деревенской глубинке. И у читателя, наряду с горечью утрат, исподволь формируется уверенность, что народ, умеющий создавать все это, переживет смуту безвременья, и возродится великая Россия.

Коротко о включенных в книгу рассказах. Всего их семь. В целом они производят сильное впечатление как актуальностью выбранных тем и следующей из них моралью, так и живым, образным языком. Хотелось бы отметить две особенности, бросающиеся в глаза и характеризующие Арцибашева как мастера художественной прозы.

Первая – большое число афоризмов­поговорок. Остроумных, примененных к месту. Причем, не заимствованных у Даля или других собирателей пословиц и поговорок, а созданных самим писателем в процессе работы над рассказами. Приведу некоторые перлы: «От семьи, что от Бога, – свободы нет»; «Любовь без обиды не бывает»; «Снег на дорожку – это к счастью»; «Коровы мычат – пастуха кричат»; «От лени вся скука, каждый поклон земле – наука».

И второе – Арцибашев великолепно описывает природу, русские пейзажи: «Солнышко припекало все сильнее и сильнее. В молодой травке закустились ярко­оранжевые одуванчики. Зацвела черемуха, воздух стал забористее, дали подернулись сизоватой дымкой». Или вот еще. «От земли исходила испарина, под курточку забирался зябкий ветерок. Петруня пил губами утреннюю свежесть и не мог нарадоваться своему маленькому счастью. Над кромкой леса поднималось слепящее солнце, ощупывая яркими лучами дальние поля, прошлогодние стога соломы, ложбинки в редколесье; весело щебетали птицы в вышине, стараясь перекричать друг дружку и выказать свою удаль»... «…Вплотную к воде подступали матерые ели. Под ними – разлапистый папоротник, куртинки черничника, наплывы белесого мха. Лес еще не утратил своей свежести, в ранних солнечных лучах причудливо светились паутинки на бересклете, рдел медью рябинник, кружились в воздухе опадающие листья; изредка натыкался на огромные муравейники, что говорило о чистоте бора. Дышалось легко и вольно»... «В пожухлой траве чернели испревшие пни; молодые осинки пылали охрой; легкий ветерок шуршал отслоившейся корой деревьев. Тишину нарушало лишь поскрипывание сосен­семенух, величаво возвышавшихся над подростом»...

Уверен, что книга «Божии поля» найдет своего читателя не только среди людей, связанных с деревней, любящих ее, переживающих за нее, но и в кругу управленцев и общественных деятелей, от которых зависит формирование политики по отношению к селу, вообще к русскому крестьянству.

***

Вышла в свет новая книга известного поэта Хайдара

 

Хайдар

Подарок. Стихотворения. – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2012. – 224 с.

 

ЛЮБВИ И МУЗЫКИ

БОЖЕСТВЕННЫЙ СОЮЗ

 

Хайдар Бедретдинов - человек военной закваски, и «горячие точки», в которые он попадал, оставили в его душе неизгладимые ожоги. Они не дают забыть о риско­ванных переходах под испепеляющим солнцем, о тре­вожных ночах, о смерти друзей. Неужели всё это было? Неужели жестокие бои, отнюдь не местного значения, имели некий смысл? Неужели всё обернулось тщетой? Неужели страна забыла об исковерканных судьбах, о принесённых жертвах?

Давно замечено: люди, прошедшие сложные жизнен­ные испытания, становятся более чуткими к малейшим изменениям в окружающем их мире. Они могут своим, почти звериным, чутьём предсказывать землетрясения и прочие катаклизмы.

Для Хайдара повторяется тревога бессонных ночей, когда он бьётся над ответами и не находит их. Но оста­ются строки, строфы, стихотворения, - остаётся Па­мять, запечатлённая в Слово. И если тревога Хайдара имеет предсказуемую связь с Космосом, - всё сказан­ное поэтом обретает высший смысл, равный искренней молитве.

Выйдя из пыльной и дымной завесы, Хайдар словно впервые увидел поросшие лесом берега, услышал плеск волны, птичий гомон, ощутил запах скошенной травы. Любовь к родной и единственной на свете женщине обрела опору и постоянство. Поэт отчётливо понимает: всё в окружающем мире неделимо, но можно поделить­ся своими мыслями и чувствами и, прежде всего, с вер­ным спутником, с любимой.

Музыка звучит в стихах Хайдара, «любви и музы­ки божественный союз» сопровождает поэта в дороге по земному кругу, «пастуший слышится рожок и коло­кол», «басов гремучих нарастают шквалы». Именно по этим звукам, по этим позывным «блудный сын находит путь домой».

Все мы гости в этом мире, все возвратимся к исто­кам, и великое благо - не потерять в пути космических позывных.

 

Владимир Бояринов,

 

поэт, Заслуженный работник культуры РФ

 

 

 

 

 

 

 

*** 

Поле Чести: ратное и хлебное

 

Название книге известного поэта и публициста Геннадия Гоца дало его стихотворение «Поле Чести». Оно, как и некоторые дру­гие произведения, вошедшие в сборник, посвящено героическим деяниям нашего народа в период наивысшего напряжения сил, когда решается судьба страны. Это не только рассказ о героях- панфиловцах, чей подвиг в дни великой Московской битвы олицетворял мужество и стойкость защитников Отечества. Это и раз­думья автора о связи времён, о преемственности поколений нашего народа. О бессмертии тех, кто, защищая столицу, разгро­мил ненавистного врага. Кто отдал свои жизни во имя Победы. Место такого судьбоносного сражения, каким стала Московская битва, место такого подвига, какой был совершён отважными во­инами, навеки вошедший в героическую историю Отечества, это и есть Поле Чести. Об этом сражении важно знать новым поколе­ниям, вступающим в жизнь. Стихотворение заканчивается свое­образным обращением к молодым читателям XXI века:

Не опоздать теперь бы Юности державы,

Не спутать бы случайно К тем рубежам пути.

Вот Поле Чести здесь,

И мужества, и славы!

Ты, юность, соберись,

Чтоб мимо не пройти...

С высоты нового столетия ещё более масштабно предстают ход сражений, историческая значимость Великой Победы, и всё рельефнее проступают события на том или ином участке театра военных действий; продолжается важнейшая работа по увековечению памяти героев, отдавших жизнь за Родину, за нашу столи­цу, за наше Сегодня и Завтра. В ряду таких событий — создание и открытие новых памятников воинской славы в Москве и Подмос­ковье, где особенно заметно продолжение такой работы, во мно­гих городах и сёлах страны. Писатели, ветераны войны продолжают создавать художественную и документальную летопись всенародного подвига.

Автору настоящей книги, много лет не расстающемуся с такой деятельностью, в конце 90-х годов довелось вместе с земляками — сибиряками и москвичами участвовать в подготовке и откры­тии величественного Мемориала воинам-сибирякам, защитив­шим Москву в 1941-1942 годах. Он сооружён на средства жите­лей регионов Сибири, при активной помощи Правительств Моск­вы и Московской области в 2001 году на 42-м километре Волоколамского шоссе. Этот волнующий мемориальный комп­лекс расположен там, где проходил один из самых важных рубе­жей обороны, где вражеские войска уже не смогли продвинуться ни на шаг: их остановили, разгромили и уничтожили сибиряки, воины 78-й стрелковой дивизии полковника А.П. Белобородова, вскоре ставшей 9-й гвардейской (в составе 16-й армии под ко­мандованием генерала К.К.Рокоссовского).

Неслись к столице эшелоны,

Одною схвачены судьбой:

Алтай,

Кузбасс,

Амур — в вагонах.

Разгрузка ночью.

Утром — бой.

Пришёл декабрь.

И наша сила,

Войне придав обратный ход,

Фашистов била, молотила,

Их танки жгла и шла вперёд.

Здесь Рокоссовский, глядя строго На груды вражеских машин,

Сказал спокойно:

«Вот дорога.

Дорога наша на Берлин».

(Поэма «Рубежи»)

В стихотворении «Москвичи коренные» поэт напоминает о том, что среди защитников Москвы, прибывших из разных областей и республик страны, были тысячи и тысячи бойцов и командиров, которые «на столицу ни разу не взглянув краем глаза, бились насмерть герои от зари до зари». Это они «здесь бессмертными стали у московских ворот». Почти миллион воинов, отдавших свои жизни в боях за столицу, по мысли автора, — это и есть «Москви­чи коренные». Любовь к Родине, верность присяге, душевная чи­стота и красота свойственны героям стихотворений «Моментом истины зовётся», «Может, пригодится на войне», «Не терпит забвенья земля», «Мастер», «Ратоборец XX века», «Сирень», «От холмогорского обоза», «Знакомый вальс». В стихотворении «Как тяжек счёт потерь» поэт вспоминает тех, кто, пройдя сквозь огонь войны, в годы мирного труда являл собой пример высокого слу­жения Отечеству, помогая молодому поколению окрепнуть и стать в ряды патриотов своей страны, с кем автора сводила судьба на разных дорогах Двадцатого века.

В очерке «Подвиг длиною в жизнь» автор размышляет о необыкновенной судьбе, воле и мужестве легендарного лётчика и общественного деятеля Алексея Петровича Маресьева, о своих встречах с ним, состоявшихся в конце его героической жизни, когда готовилось последнее, прижизненное для него, издание знаменитой книги Б.Полевого «Повесть о настоящем человеке». Как совет, как наказ соотечественникам, молодому поколению, читаем мы слова героя в его статье, помещённой в том издании: «Да, наша страна сейчас — как самолёт, в который угодил вра­жеский снаряд: идёт подбитый, оставляя за собой чёрный шлейф, но в самолёте-то мы с вами. Мы живы, мы боремся, принимаем решения, чтобы спастись и вернуться в строй. Нас недаром столько лет учили стойкости и мужеству, учили быть настоящими людьми».

В очерке «Помнит мир спасённый...» воссоздаются картины из жизни советских людей в рабочем городе Сибири, обеспечиваю­щих напряжённую, бесперебойную работу на одном из важней­ших участков великой железнодорожной магистрали, по которой круглые сутки идут на фронт эшелоны с войсками нашей армии, с вооружением, продовольствием и топливом. На крупнейшей узловой станции, где школьный двор соседствует с призывным пунктом и погрузочной площадкой железнодорожной станции, мы, глазами мальчика, видим, как летом и зимой 1941 года, да и в последующее время, сотни и тысячи земляков, в том числе и самые близкие, родные, члены семей, вчерашние ученики этой же шко­лы в теплушках эшелонов отправлялись на войну. Отправлялись в составе тех самых полков и дивизий, которые защитили Москву и помогли разгромить вражеские полчища в Сталинградской бит­ве и других сражениях.

Грозные годы испытаний остаются на всю жизнь великой шко­лой жизни у поколения, принявшего эстафету ответственности за судьбу страны. В центре очерка «Гагаринская весна Целины» — сам автор. Он, как и большинство его товарищей по целинной судьбе, — из тех, чьё детство и юность опалены войной. Это по­коление тружеников нашей страны, сумевшее в 50 — 60-е годы прошлого столетия в короткий срок поднять и ввести в оборот по­чти 45 миллионов гектаров земли, по-гвардейски справилось со сложнейшей задачей. Мировая аграрная наука и практика не зна­ют подобного примера осуществления программы сельскохозяй­ственного производства такого масштаба за всю историю циви­лизации на планете.

В поэмах «Мир и хлеб», «Целинный эшелон», во многих стихотворениях книги «Поле Чести» действуют участники целинной эпо­пеи в России и Казахстане, вместе с которыми с первых эшелонов добровольцев автор трудился 12 лет. В работу по освоению целины, обустройству огромных территорий, развитию промыш­ленного строительства в Восточных регионах страны были вов­лечены миллионы людей, для чего были выделены необходимые материальные ресурсы, финансы, техника и стройматериалы. Но и всего этого, конечно, было недостаточно. Так же как для реали­зации другой важнейшей государственной программы, — освое­ния космического пространства. Здесь требовалось ещё муже­ство. упорство, самопожертвование. У миллионов целинников всё это имелось, они с честью выполнили свою историческую мис­сию. Целинная эпопея — это самое массовое патриотическое движение в стране после Великой Отечественной войны. Она ста­ла подлинной, реальной школой трудового и интернационально­го воспитания молодого поколения, в том числе и замечательных бойцов Всесоюзного студенческого строительного отряда.

Это тоже было Поле Чести миллионов сынов и дочерей на­шей страны. Романтика и нравственная чистота, трудолюбие и самоотверженность отличали целинников. Многие из них стали героями стихотворений поэта Геннадия Гоца, вошедших в книгу: «Равняясь на Знамя Победы», «Твоя целинная медаль», «Путё­вка», «Целина», «Тюльпаны под небом Тургая», «Не за славой мы...», «Агрономы», «Вспомним про дороги», «Друг заболел», «Подкова», «Пахари», «Вздымали вихри века», «Звёздные мгно­венья» и других.

Выдающийся русский писатель, Герой Социалистического Тру­да, автор романа «Мой Сталинград» М.Н.Алексеев так отозвался о произведениях Геннадия Гоца, посвященных труженикам зем­ли, хлеборобам, первопроходцам целины:

«Как бы ни назывались его книги, — но духовно, а по большей части и текстуально они связаны со святая святых для поэта — с целиной, поднятой легендарным племенем комсомольцев 60-х годов. Целиноград — это его, Геннадия Гоца, Сталинград. Подоб­но тому, как мы, сталинградцы, проверяли у берегов Волги огнеупорство своих душ, так то же самое делали юноши и девушки на целине, в лютую стужу и не менее лютую жару на бескрайних степях Северного Казахстана. Речь в Сталинграде 42 и 43 годов шла о том, как спасти Отечество от смерти. На целине речь шла о том, как накормить досыта наш народ, только что усилием неимовер­ным спасший страну от фашистского бессрочного рабства. Ген­надий Гоц, будучи секретарём Целинного крайкома комсомола, писал тогда:

Разве мы не затем замерзали в снегах Под звенящим от холода небом,

Чтобы твёрдо стояла страна на ногах,

Чтобы вдоволь насытилась хлебом?

Такие судьбоносные этапы в жизни нашего народа, такие ру­бежи при надлежащей организации дела — мощное подспорье в трудные периоды бытия.

Теперь, когда необходимо преодолевать.тяжелейшие последствия разрухи, «растащиловки», к примеру, бездумного развала экономики в 90-е годы прошлого века. Когда с «помощью» заоке­анских советников жизненный уровень подавляющего большин­ства народа опустился ниже прожиточного минимума, а социаль­ное расслоение общества в глазах всего мира приобрело уродливые формы. И хотя в последние годы заметно стремление к налаживанию порядка, но дел ещё невпроворот.

В произведениях последних лет поэт нередко обращается к сложным душевным переживаниям действующих лиц, затрагива­ющим широкий спектр проблем морально — нравственного по­рядка. Многие из этих проблем являются острейшими. Мимо них не может проходить художник слова. Они требуют своего реше­ния. Может быть, это тоже РУБЕЖ, причём очень важный. Драма­тические, а порой и трагические события, связанные с разруше­нием великой державы, с тем, что миллионы соотечественников оказались за пределами родной страны, со всеми вытекающими из этого последствиями в их судьбах, в их семьях, в настоящем и будущем их детей, — всё это отдаётся острой болью и тревогой в душах этих людей и не обходит стороной художника слова:

Тех дней и радости и боли

От сердца к сердцу — по струне...

Завод и хлеб в целинном поле

Давно уже в другой стране.

 

Кому он продан? Кем он «схвачен»?

— Всё поглотил туман густой...

Мне ночью слышно, кто-то плачет,

Забытый на планете той.

 

★ * ★

Вздымали вихри века

вместе

Надежды свет и ночи тьму.

Но в веке том и в этом

Чести

Мы не отдали никому.

(«Вздымали вихри века»)

Тревога за будущее страны, за судьбу земли, значительная часть которой используется не по назначению, зарастает бурья­ном и кустарником, даже та, что когда-то благодаря труду целин­ников давала большой хлеб, не оставляет героев книги. Ведь эта земля кормила людей! Со всем этим связаны и проблемы духов­ности и бездуховности, выбора нравственных ценностей в деле воспитания молодёжи, наполнившие поэмы «На ходу. На лету. На веку», «С Луной наедине», «Нам время выпало одно», стихотворе­ния «Продаётся земля», « Где ж, Россия, твоя Берегиня?», «Унесе­ны не ветром — веком», «Баллада о долгах», «Выходит, снова в бой», «Нести, как Крест, России правоту» и другие.

«Литературная газета», откликаясь на одну из последних книг поэта, в заметке «О тех, кого забыли», писала: «За последние два десятилетия практически не появлялось подобных книг: о хлебе, о работниках на земле.

То, что раньше было нормой — воспитание человека труда, — ныне выглядит неожиданностью. Но ветерана писательского цеха Геннадия Гоца, отмечающего в этом году своё 75-летие, уже не переделать. И слава Богу! Иначе кто же напомнит подрастающим поколениям о тех, кто кормил страну, кто поднимал Целину?» («ЛГ», N93-4, 2008 г. — о книге «Вечен Хлеб», издательство «Рус­ский импульс». 2007 г.).

Мне довелось много лет назад встречать Геннадия Гоца на великой казахстанской целине, потом сотрудничать с ним в пору его работы в печати, когда он возглавлял крупные издательские цен­тры, принимал деятельное участие в литературной жизни стра­ны, публиковать его сочинения на страницах газет, в которых тру­дился я сам. А недавно я с интересом слушал новые произведения поэта на презентации его творчества в Московском доме нацио­нальностей. В зале было немало ветеранов войны и заслуженных хлеборобов, агрономов, учёных — соратников поэта по целинной эпопее. Выступавшие душевно откликались на творческие поис­ки автора, положительно и благодарно отзываясь о его книгах.

 

По их словам, на страницах этих книг они узнавали себя. Ведь героическая Целина, с начала освоения которой в 2009 году исполнилось 55 лет, — это их Поле Чести.

Юрий ГРИБОВ,

участник Великой Отечественной войны,

лауреат литературной премии им. М. С. Шагинян

Союза писателей СССР и

Главной премии Союза журналистов России «Золотое перо» России.

 

 

 

Г.С. Гоц

Поле чести. – М.: Издательство Патриот, 2011, - 335 с., ил.

***

Поэтическая вершина Аминат АБДУЛМАНАПОВОЙ

 

Очередной, и я уверена, не последний, литературный успех народного поэта Дагестана Аминат Абдулманаповой пришел из Москвы. В столичном издательстве «Вече» вышел сборник стихов даргинской поэтессы под названием «Спасательный круг» тиражом тысячу экземпляров. На русский язык стихи перевел известный российский поэт Валерий Латынин. Рисунки в книге выполнены дочерью Аминат, талантливой художницей Альбиной Абдуллаевой. Весомым вкладом в издание являются сопроводительные статьи Владимира Фирсова и Валерия Латынина.

Новая книга стала поистине самой высокой вершиной кавказского поэта. Высота замысла ощущается уже в названии первой главы: «Я постучала в небо». Ходящим по бренной земле и беспрестанно шарящим по ней алчными взглядами не придет в голову поднять глаза к небу и «постучать в него» измучившими душу философскими вопросами бытия. Это может сделать поэт - человек с беспокойным сердцем, тревожащийся о самочувствии мира, родной земли и своего народа. Это смогла сделать верная дочь маленького горского народа - даргинцев – Аминат Абдулманапова. Постучала, поговорила, осмыслила и бросила людям свой спасательный круг – кому-то, да и поможет в земной круговерти.

 

«О, люди, чего вам неймётся

В короткой юдоли своей?

Ведь только добро остаётся

Спасательным кругом людей!»

 

Около четверти века назад в Москве, в библиотечке журнала «Молодая гвардия» вышла первая книга стихов А. Абдулманаповой на русском языке, называлась она «Беспокойство». С тех пор беспокойство осталось главным качеством поэтессы. И, как сказал ее наставник и руководитель поэтического семинара по Литературному институту им. М. Горького Владимир Фирсов, она крепко встала на ноги и начала уверенный подъем к вершинам дагестанской поэзии. Благодаря своей активности, она продуктивно использует время и талант. Из-под ее пера вышли в свет более тридцати книг стихов и прозы для взрослых и юных читателей. Сотни ее стихотворений являются популярными песнями на кавказской эстраде. Она стала лауреатом международной литературной премии «Филантроп». И, наконец, в 2010 году Аминат Абдулманаповой присвоено высокое звание народного поэта Дагестана.

Содружество даргинской поэтессы с русским поэтом Валерием Латыниным началось еще в их студенческие годы в Москве, где они учились на одном поэтическом семинаре Литинститута. И вот уже четверть века стихи А. Абдулманаповой в перводе В. Латынина периодически появляются в разных российских изданиях. Большим успехом литературного сотворчества явилась их последняя совместная работа – книга «Спасательный круг», где опытный, талантливый переводчик, что называется, вложил душу в поэзию горянки. От этого самобытные стихи даргинской поэтессы, рожденные кавказским  колоритом, стали намного весомее и значительнее. Как отметил сам переводчик, в стихах Аминат бьет неиссякаемый родник любви к людям совестливым и порядочным, к матушке-земле, к величавым кавказским горам, к стойкости  человеческого духа, в ней не иссякает надежда на выздоровление соотечественников от эпидемии стяжательства, аморальности, одичания, она была и остается солнечным человеком, готовым в любую минуту броситься на помощь незнакомым людям по зову собственной души.

Все ее прекрасные человеческие качества выразительно присутствуют в ее поэзии. Здесь и тревога, и боль, и сострадание, и восторг, и доброта.

 

«Я постучала в небо, старым молитвам веря,

Долго и неотступно, сколько хватило сил.

Голос с небес ответил: «Я открываю двери

Только безгрешным людям. Что тебе дать?

                                                                Проси».

И она попросила. Только не за себя:

«Не оставляй заблудших и посмотри на землю –

Осатанели люди... Так помоги же нам!»

 

А в своих личных, каждодневных молитвах она просит:

«О, Боже, сбереги меня

От жажды роскоши и власти,

От сатанинского огня,

Что разжигает в сердце страсти!»

 

Это кредо ее жизни. Она, наверняка, знает, что путь к беспрестанному обогащению разрушителен для души. Созидателен путь, ведущий к духовному богатству. И она старается не сворачивать с этой дороги, попутно  протягивая руку помощи всем, кому может, и, прося Всевышнего о даре терпения:

 

«Тот, в ком терпения нет ни на грош,

Тот, кто привык  без причин горячиться,

На обветшавшую саклю похож,

Что может в каждый момент обвалиться.

 

...Дай мне, Всевышний, уменье терпеть,

К самой заветной вершине подняться,

Чтоб клевету и наветы презреть,

На провокации не поддаваться».

 

Поэтесса всегда сопоставляет свои помыслы с природой, и потому образы ее стихов так естественны и гармоничны с мыслями и чувствами читателя.

Приятно трогает выразительность поэтических средств. Взять, к примеру, стихотворение «Новые одежды». Чисто по-женски звучат строки:

 

«Переодела полностью природа

Меня от прежних помыслов моих.

Как вещи, выходящие из моды,

Без сожаленья выбросила их».

Или вот строки, где природа ощущается поэтом, как близкий друг:

«Вошла луна в притихшие покои,

Всю комнату наполнила собой.

– Возьми мой свет, – сказала мне, –

не стоит

Больное сердце заполнять тоской».

 

И тут же следует философское осмысление:

«Взгляни на небо. Там орел летает.

Его несут могучие крыла.

 

Он о богатстве ничего не знает,

Но ввысь его природа подняла.

 

Чтобы летать, не нужно капитала,

Иным богатством жизнь твоя ценна...»

 

И Аминат Абдулманапова знает, что ценность жизни в умении понимать счастье и горе, принимать и переживать их как должно. В раннем детстве, оставшись без матери, Аминат хлебнула горя сполна и знает не понаслышке о сиротстве, голоде, непосильном труде. Пережитые жизненные невзгоды вместе с тяжелыми условиями горского быта закалили волю и душу горянки, сделали ее пламенным борцом за идеалы добра, научили стойко выносить нападки недругов и козни недоброжелателей,   неустанно идти к своей высокой цели – литературному мастерству, посредством которого она определила свое служение родному народу.

Борьба со злом, конечно же, не самоцель поэта, это, скорее, его бремя. И поэтому поводу автор вздыхает в своих стихах:

«Я чувствую матерых подлецов,

Я их за много метров различаю.

И, чтоб увидеть подлости лицо,

Личины благородные срываю».

В стихах поэтессы не только ярко выраженная активная жизненная позиция, в них  много лиризма, душевной тонкости, изысканной образности. В них прекрасное сочетание кавказского колорита и общечеловеческой глубины чувствования.

В одном из стихотворений о любви она говорит:

«Засохших фруктов для меня не рви,

Коль разбазарил спелые безбожно.

Я не признаю мелочной любви

И страсти обескровленной и ложной».

 

В ее лирике обнажается пламенное и гордое сердце горянки:

«Я – огонь, взметнувшийся в соломе.

Ты, как ветер, горд и легкокрыл...»

 

«Никому любовью не мешала.

Никому не создавала драм.

Только зависть раздражаться стала

И любовный сокрушила храм».

 

Много теплых поэтических строк Аминат посвятила своим друзьям, героям и выдающимся людям. Они вселяли в нее веру в величие и мощь человеческого духа, в гений разума. Не забыла отдать долг и мэтрам русской и родной даргинской поэзии Пушкину и Батыраю.

 

«Говорят, что за язык богатый

Батырай был лаврами увит.

Думаю, что мудростью крылатой

И чеканкой слов он знаменит».

 

Чем дальше листаешь книгу Аминат Абдулманаповой, тем больше она увлекает. Это отличает хорошую поэзию. Становится радостно за поэтессу, за ее талант, а в ее лице и за современную дагестанскую поэзию. Книга «Спасательный круг» действительно достойна народного поэта и, конечно же, внимания читателей. Это поистине высокая вершина поэтического творчества Аминат Абдулманаповой.

 

Надежда Тузова,

 

член Союза писателей и

 

Союза журналистов России,

 

заслуженный работник

 

культуры Республики Дагестан

 

***

ЭХО АФГАНА

 

Что бы там ни [говорили], Афганская война не была ни «позором», ни «поражением» Советской армии, особенно в сравнении с провалом нынешней афганской кампании США, которые в гораздо более благоприятных условиях (в отличие от янки Россия не обучает талибов и не поставляет им новейшие ПЗРК) расписались в полнейшей беспомощности и уже готовы бесславно убраться из Афгана восвояси. Теперь даже сами американцы нехотя, сквозь зубы, но признают, что 30 лет назад наши войска действовали «за речкой» на редкость профессионально и эффективно, а полученный там боевой опыт совершенно незаменим в любой локальной войне.

Доказательством чему эта книга – настоящий «МАСТЕР-КЛАСС» наших военных профессионалов, прошедших все круги Афганского ада, будь то охота на караваны или проводка колонн, отчаянные рейды спецназа или подвиги десантно-штурмовых бригад…

 

(Из аннотации книги «В бою все одной крови»)

 

«Мастер-класс» Афганской войны. «В бою все одной крови». – М.: Яуза: Эксмо, 2012. – 320 с. – (Чистилище Афгана и Чечни. Боевое применение).

***

КНИГА ЛИЛИИ ГАЗИЗОВОЙ

 

В издательстве «Познание» (г. Казань) вышел поэтический сборник Лилии Газизовой «Канафер. Верлибры».

Лилия Газизова родилась в Казани. Окончила Казанский медицинский институт и Московский литературный институт. Работала детским врачём. Ныне – руководитель секции русской литературы и художественного перевода Союза писателей Татарстана.

Член Союза писателей России.

Автор шести сборников поэзии. Составитель ряда антологий русской и татарской поэзии Татарстана. Известна и как переводчик татарской поэзии на русский язык.

Заслуженный деятель искусств Республики Татарстан.

 

Соб.инф.

***

Воздух, промытый дождём

 

Уже стало каким-то плохим правилом появление сти­хотворений молодых авторов, где внутренний мир лири­ческого героя вписан в городской интерьер или в интел­лектуальный обиход гуманитария средней руки. И всё это подаётся как мытарства и чаяния юной души, погрязшей в интернете, пиве, случайных связях и прочем, что так или иначе связано в читательском представлении с ми­ром цивилизации начала XXI века. Причём не факт, что цивилизации русской, поскольку все национальные при­меты в подобных стихах практически отсутствуют.

Что ж, новое поколение молодёжи пришло отнюдь не в прекрасный мир. Язык и образование разрушены, нрав­ственные основания общества и семья стали дискуссионными понятиями, жестокость и обман насыщают воздух сегодняшнего дня...

И всё-таки жизнь продолжается: русская природа пре­красна несмотря ни на что, а возможность любить оста­ётся в каждом человеке — пусть и потерянном, опустившемся или ожесточённом. И становится ясно, что перед всяким, кто готов спеть свою поэтическую песню, возни­кает принципиальный выбор: как смотреть на мир, что в нём видеть, куда идти и что ценить...

Слово «родина» крайне редко встречается в творениях нашей молодёжи. И это не случайно. Если «Россия» лу­каво соединяется власть предержащими с государством и при этом вымывается сам русский дух, но утверждается какая-нибудь спортивная или музыкальная химера, то сердечное и духовное «Русь» от тихого упоминания «ро­дина» практически неотделимо. Так понятие «родины» сохраняет традицию, связь времён бережёт надежду на будущие светлые времена.

Стихотворения Сергея Бударина, молодого поэта из-под Самары, являют собой поразительное исключение из сложившегося удручающего литературного распорядка. В них совершенно не чувствуется усталость городского человека, который стесняется сердечного и вниматель­ного чувства к почве, по которой ступают его башмаки, к небу, где всё ещё обитает таинственная и непостижимая для сухого ума свобода.

Напротив, читатель, уже отученный от любви к своей малой родине в стихах молодых, воспринимает подобные строки у Бударина как неожиданные и в какой-то степе­ни «незаконные»: «...в край свой приволжский влюблён­ный...». Разумеется, литературные заявления такого рода во многом стали стереотипом, но когда они подтвержде­ны художественным строем всего творчества автора, их цена неизмеримо возрастает, признание становится дол­гожданным.

 

Мой друг, не виновен я в том,

Что Русь, как река, меня манит.

Она ни сейчас, ни потом —

Меня никогда не обманет.

 

В последние годы всё чаще возникают стихи, в которых очень органична есенинская интонация. У сорокалетних это можно объяснить сохранившейся с советских времён традицией. Однако двадцатилетние поэты в привычную и уже порядком стёртую логику развития литературы как будто не вписываются.

Здесь стоит заметить, что в самые трудные времена рус­ский человек обращался к лирике Есенина как к словам за­ветным, обращённым прямо к сердцу без посредничества скорбного ума. Народная любовь к своему корневому по­эту не дала беспочвенным литературным кликушам опо­рочить его память и уничтожить его песню. И вот теперь будто сама народная толща выдвигает из таинственных глубин молодые лица, звонкие голоса, искренние строки, неотделимые от родной земли, от высокого неба, от осен­ней синевы рек и озёр, от сентябрьского пира лесов и рощ.

 

И засияет небесный проём

Русским заплаканным солнцем.

Воздух, промытый дождём,

Встрёпан, как мокрая псина...

Слёзы с небесных высот

Выпьют в бору глухари...

 

Стихи Сергея Бударина словно не ведают тяжести про­шлых русских поражений, в них живёт настоящий день, в котором возможно всё лучшее, от чего цивилизация отре­клась и тем убила себя. Любовь, чистота, верность, чест­ность, мужество, детская наивность составляют лучшие человеческие черты. И когда пошлая ирония пытается их осмеять, то важно видеть скрытую сатанинскую изнанку происходящего и помнить: Святая Русь — это не данность, но задание для истинно русского человека.

 

...Неразумный ребёнок рыдает.

Но потом он взрослеет, встаёт...

И, как птица, над миром летает.

 

Вячеслав Лютый,

член Союза писателей России

 

Бударин С.

Свет-Синева: Стихи. – Русское эхо: Самара, 2012. – 56 с.

***

«ПЕРЕВОДЧИК»

 

Научно-художественный журнал «Переводчик» является печатным органом Забайкальского регионального отделения Союза переводчиков России. Главный редактор издания – Ольга Стельмак.

Журнал «Переводчик» предназначен для филологов, лингвистов, а также для тех, кто интересуется вопросами перевода и переводоведения. Он знакомит читателей с информацией Союза переводчиков России и Забайкальского регионального отделения СПР, новыми переводами зарубежной поэзии и прозы. Раздел «Дебют» представляет молодых одарённых переводчиков. Американистов и специалистов по международному общению привлечёт раздел «Американа» (ред. д.ф.н., проф. Т.В. Воронченко). Раздел «Лексикография» может оказаться полезным для переводчиков-практиков. Разделы «Земля Даурская» (ред. к.ф.н.,  доц. Т.И. Суханова) и «Эпистолярное наследие декабристов» (ред. Л.В. Эмирзиади) адресованы краеведам Забайкалья. Читатели найдут интересными и другие разделы нашего издания, в частности, «Уголок поэтов», «Конкурсы, конкурсы, конкурсы!!!», «Перлы переводчиков».

 

***

ПОЭТ РОДОЛЮБИВОГО ДУХА

 

Своим величием и мировой значимостью русская лите­ратура непрестанно являет из своих бездонных недр новых поэтов и прозаиков. С удовольствием наблюдаю за современ­ной русской поэзией и прозой и наслаждаюсь появлением новых талантливых авторов. Одним из таких, на мой взгляд, является Валерий Латынин — поэт, глубоко укоренившийся в традицию русского духа, славянофил, патриот-родолюб. который свои взгляды и эмоции в концентрических кругах поэзии направляет на всех славян, в том числе и на сербский народ, его историю, культуру и поэзию. Привязанность Ва­лерия Латынина к сущности сербского народа представляет собой возвышенный пример истинной дружбы, выражаемой в слове поэта:

Серб и серп —

Это, видимо, было едино?

Рус и серб —

Это тоже в веках неделимо!

Поэзия Валерия Латынина написана классическим сти­хом, в основном в катренах с перекрёстными, либо парны­ми рифмами, вся пронизанная прекрасными образами и мыслями, с вольной, бесконечной рифмой. В стихах ярко выражено ощущение поэтом музыки родной речи. Этот по­эт даже препарирует слова, разыскивая в их глубине основу для процветания языка. Слово — это Всё, в нём есть тайна света, язык помнит исконную суть слова, как это, едва ли не в каждом стихе, показывает нам В. Латынин. В стихотво­рении «Иерусалим» он пишет:

 

Корень «рус» в древнем городе этом,

Будто якорь из прошлых веков.

Для того и родятся поэты,

Чтобы чувствовать пульс языков.

 

По этой тернистой тропе поэт пойдёт и в дальнейшем, в стихотворениях «Санскрит», «Арарат», «Галилейские пропо­ведники», «Гилея», «Говорящие корни», «Развалины Иери­хона» и других. Вершиной его поэтического повествования о корнях является молитвенное обращение к Христу и это придаёт многим стихотворениям глубокий библейский смысл. Демистифицированы атеистические подвохи про­шлых времён и на горе Искушений «То ли ветры вокруг, то ли демоны свищут?», открыты православные двери истины:

 

Но день крещенский рушит все преграды,

Для православных нет милей отрады,

Чем в воды Иордана погрузиться —

В реке Христа с Христом соединиться.

И в этот день, как никогда, едины

Баиары, руссы, сербы и румыны...

Все, кто в холодной но святой купели

Любовью ко Христу сердца согрели.

(«Омовение в Иордане»)

 

Отдельная, животрепещущая тема в поэзии Валерия Латынина — казаки и казачество. Этот героический ряд  русских людей, самый рыцарский и жертвенный, является для Латынина темой над темами. Здесь смешались воедино любовь к родовым корням и боль за судьбу народа, претерпевшего многие бедствия в двадцатом веке, гордость за прошлые боевые заслуги и негодование по поводу сегодняшних бездумных попыток оторвать казаков от общерусской нации, преклонение перед красотой казачьих степей и сожаление о пагубности варварского отношения к земле. В стихотворениях этого мотивного круга зримо проявляются и сыновняя восторженность автора, и гоголевская серьёзность в работе над словом. Одним из характерных «казачьих» произведений является стихотворение «Xутор Галушкин», в котором мастерски нарисованы картины донского пейзажа, передано чувство восторга и благодати. Буквально ­слышится эдемское журчание «Напевного гoвора родниковой речи // Затерянных в глубинке хуторков», видится, как «Ковыль струится по пригорку к базу», физически  ощущается, как «Щекочет ноздри запах чабреца» и, как «Душа... обретает крылья». В живописном сотворении Ла­тыниным поэтических картин родного края есть что-то от есенинского лирического мастерства, что-то связывающее одарённость сегодняшнего поэта с великими предшествен­никами.

Стихотворение «Казачка» - пример замечательного про­славления женской красоты:

 

Всё круто в тебе замешали:

Казачий характер и стать.

В шелка и цыганские шали

Не нужно тебя наряжать.

 

Стихотворение кипит бурлящей страстью и восторгом и в то же время целомудренно по отношению к объекту обо­жания, не допускает никакой, унижающей достоинство женщины, развязности в словах и помыслах. Такое под силу только настоящим мастерам лирической поэзии.

Отдельным звеном в златоносной цепи лирики поэта яв­ляются стихи, посвящённые Балканам. Валерий Латынин связан сердечными нитями с друзьями из Сербии, Черно­гории, Болгарии. Он эмоционально живописует Сремские Карловцы, Вранину, Силистру, гору Беласица, Кайнарджу, Старый Бар, людей, встреченных на своём пути. Струны дружбы в его душе чутко отзываются на радость и боль православных братьев. Поэт не может глазами стороннего наблюдателя смотреть на муки и испытания Сербии в конце двадцатого века и сегодня в районе Косова, он находит щемящие душу слова:

 

Когда я думаю о Сербии,

То боль сжимает сердце мне.

За православное усердие Она растерзана в огне.

(«Дума о Сербии»)

 

В мире двойных «Янусовых» стандартов и образов хитрости, молоховской звероликости, мамоновской разломленности бытия, летальной доктрины политики войн, в адовом нестроении дел, среди редких, противящихся новому мировому порядку, восклицаний поэтов разных стран, русский поэт Валерий Латынин буквально срывается на  крик, указывая на сатанинские проявления политики сильных мира сего. Стихотворение «Косово» насквозь пропитано его печалью:

 

Боль и гнев не отвести словами

И судом гаагским не унять...

Косово ложится между нами

Полем отчуждения опять.

 

 

Поле сербской доблести и славы,

Древних храмов и сиротских слёз

Отдаётся «гуннам» на потраву,

Тем, кто меч над Сербией занёс.

 

Это демократией зовётся –

Сердце у народа вырывать

И судить за то, что сын дерётся,

Защищая собственную мать!

 

Валерий Латынин - поэт патриотического духа, в самом высоком понимании этого эпитета, поэт светящейся кор­невой силы, один из немногих честных и смелых авторов, кто указывает на «орды Люцифера», прокатившиеся по Балканам смертоносным «катком», оставившим за собой урановый след и несчастья на века. Творчество этого поэта противостоит дьявольским СМИ, повседневно бомбящим и обстреливающим наши души. Валерий Латынин верит в светлый разум, любящее сердце, в Божью истину, в закон равновесия во вселенной, он верит в силу славян.

 

Ненад ГРУЙИЧИЧ

(Сербия)

 

Латынин В.А.

Л 27 Вестовой сквозь века: Стихи, переводы. – М.: Момент, 2012 – 252 с.

 

***

КНИГА О ПОГИБШИХ ЗЕМЛЯКАХ

 

«Ребята, мы вас не забудем!» - эта книга памяти о погибших в Афганистане и Чечне жителях Моршанска и Моршанского района Тамбовской области, написанная курсантом Военного университета МО РФ, военным журналистом, уроженцем Моршанска Александром Хвастовым.

Книга выпущена при поддержке партии «Справедливая Россия» и  Регионального фонда социальной и правовой поддержки ветеранов и сотрудников спецслужб.

В ней собраны материалы о военнослужащих, погибших в Афганистане и Чечне в период с 1981 по 2000 год. В ней собрана информация об основных периодах Афганской и Чеченских кампаний, государственных и общественных наградах. Использованы уникальные фотографии, сделанные военными корреспондентами во время работы в «горячих точках». Книга рассчитана на широкий  круг читателей, несмотря на региональную направленность данных работ.

 

Соб.инф.

***

ПЁСТРОЕ ПОЛОТНО МУДРОСТИ

 

Поэт не всегда бывает философом. А философ, тем более, далеко не всегда обладает поэтическим даром. Но когда эти две способности соединяются в одном человеке, происходит удивительное. Даже не самые оригинальные мысли звучат свежо и выразительно. Даже не самые изысканные строки поражают ярким смыслом и глубиной. Задумчивость соединяется с изяществом… И тогда произведения хочется читать и цитировать.

Именно так происходит с текстами Альберта Туссейна:

 

«Зависть всегда зависит,

На волоске висит.

Вид у неё независим,

Но изнутри голосит».

 

В этих строчках есть и лёгкость игры, и невесёлая ухмылка автора, задумавшегося о природе добра и зла, о происхождении всевозможных неблаговидных черт человеческого характера. Не каждый поэт задумывается об этом. И не каждый философ умеет облечь свои размышления в афористичную и метафоричную форму. В этих текстах форма обостряет содержание, а содержание делает форму особенно выразительной. Это чтение вроде и лёгкое, но подталкивающее на серьёзные размышления. В чём причина человеческого несовершенства? Альберт Туссейн задаётся этой мыслью сам и заставляет задуматься на эту тему своего читателя. А чтобы тот не капризничал, облекает философские максимы в остроумные стихи и афоризмы.

Иногда автор кажется злым и излишне требовательным. Но эта злость – благородная. Она от грусти, от боли.

Представляясь читателям на первых страницах книги, Альберт Туссейн пишет, что его учителя – «все, без исключения, встречаемые или читаемые мною люди». Это видно и собственно из текстов. Видно, что автор глубоко «укоренён» в мировую культуру. Он в равной степени свободно цитирует и поэтов Пушкина, Гейне, Шиллера, Северянина, и прозаиков Уайльда,  Толстого, и традиционных философов Сенеку, Монтескьё, и мудрецов Востока Шри Сатья Саи Бабу, Ошо, и Библию, и народные пословицы – китайские, арабские, грузинские… И это пёстрое полотно не кажется эклектическим. Потому что, когда исследователь человеческой сущности погружается в самые её глубины, все культуры и традиции утрачивают противоречия и сходятся воедино. И простое на вскидку оказывается сложным по сути, а сложное – доступным для восприятия.

 

«Для недоумков всё заумно.

Для глухих всё немое.

Для слепцов всё чёрное.

Злой никому не верит.

 

Лишь добрый верит в доброту.

Лишь мудрый верит в разумное.

Лишь зрячий видит насквозь.

Лишь тонкий дышит поэзией».

 

И к этому трудно что-то прибавить!

 

Андрей Щербак-Жуков,

член Союза писателей России,

председатель комиссии по фантастической

и сказочной литературе при МГО СП России

 

Туссейн А.И.

Добро Зло: Сборник стихотворений и мини эссе. М.: Московская городская организация Союза писателей России. 2012. – с.

 

***

РУКА К ПЕРУ

 

Академия российской литературы выпустила книгу «Рука к перу. Антология художественного перевода».

Сборник открывает публикация вице-президента АРЛ Леонида Ханбекова.

В «Антологии» помещены произведения, переведённые на русский язык следующими переводчиками. Марина Ахмедова-Колюбакина перевела произведения Фазу Алиевой (с аварского), Ханбиче Хамедовой (с лезгинского). Юрий Баранов – Эугениуша Кужава, Малгожаты Мархлевской, Тадеуша Вырва-Кшижанского, Веслава Чисельского (с польского),  Галины Раднаевой (с бурятского). Наталья Брумистрова – Генриха Гейне, Иоганна Гёте (с немецкого). Сергей Гловюк – Константина Миладинова, Григора Прличева, Гане Тодоровского, Радована Павловского, Йована Стрезовского, Люпчо Стройменского (с македонского), Весны Парун (с хорватского). Иван Голубничий – Магомеда Ахмедова (с аварского). Всеволод Кузнецов – Станислава Пенева, Георгия Чичарова (с болгарского). Александр Матвеев – Галины Калюжной, Ларисы Петровой, Влада Озимого (с украинского). Николай Переяслов – Маквалы Гонашвили (с грузинского). Светлана Шиманская – Марии Костадиновой (с болгарского). Виктор Широков – Эзры Паунда (с английского).

 

Соб.инф.

 

 Рука к перу. Антология художественного перевода. Выпуск первый. – М., 2012, - 162 с.

***

«ШТОРМ-79»:

 

КАК ВЛАДИМИР КОШЕЛЕВ ИЗ ИВАНТЕЕВКИ

 

ШТУРМ ДВОРЦА АМИНА ОПИСЫВАЛ

 

В отечественной литературе создано только два произведения, которые могут сравниться с книгой, о которой пойдёт речь ниже. Это «Евгений Онегин» Александра Сергеевича и «Василий Тёркин» Александра Трифоновича. Именно так, ни больше ни меньше. Только все три настолько разные, что и сравнивать их вроде как некорректно. Вот такой парадокс.

Об «Онегине» и «Тёркине» уже писано-переписано, говорено-переговорено. Это общепризнанные шедевры, обсуждать которые – только повторять сказанное другими.  Здесь же речь пойдёт о новой книге Владимира Кошелева «Шторм-79»: как Петрович из Одессы дворец Амина брал».

Кто конкретно из высших сил наделяет человека талантом, доподлинно неизвестно. Но только Владимиру этот неведомый отсыпал дарований полной ложкой! Я его знаю с октября 1985 года, и за это время Кошелев не перестаёт удивлять своих друзей и ценителей таланта новыми гранями своей творческой натуры.

Причём, насчёт граней – это именно так, именно правильно. Потому что каждая у него, как правило, не слишком-то похожа на соседнюю.

В тактике есть такое непреложное правило: сосредоточивать усилия и вводить резервы следует на участке, на котором намечается успех. Применительно к жизни, этот постулат выглядит так: добился чего – так и разрабатывай нащупанную золотую жилу, спеши реализоваться в максимальной степени. И только очень немногие творческие люди, добившись успеха в чём-то, ставят перед собой цели в другом направлении и переводят стрелки на новую колею, которая ещё неведомо куда выведет.

Таков и Кошелев. Он писал стихи, и неплохие стихи, из серии, насколько позволительно такое выражение, «окопной поэзии». Среди ветеранов войн немало можно назвать людей, которые более или менее успешно создают поэтические произведения о виденном-пережитом на войне или же в той или иной степени связанной с той же войной. Однако нередко это у них получается, как бы это сказать, по поверхности, без глубины.

А у Владимира в стихах изначально присутствовала попытка философского, диалектически-материалистического осмысления событий, в которых ему довелось принимать участие. Порой брало уважительное удивление – как же автору удавалось в три-четыре строфы вложить столь глубокую мысль!

Казалось бы, пошла масть – так банкуй! Сколько мы знаем добротных военных поэтов, которые годами и десятилетиями успешно собирают урожай с апробированной творческой делянки!

Ан нет, Кошелев перешёл на прозу. Да на какую!.. Впрочем, а в самом деле, на какую? Тут ведь даже не определишься…

Короче говоря, решил Владимир, что основы тактической грамотности военнослужащим можно преподавать посредством художественной литературы. Перелопатил он массу военной прозы, нашёл множество примеров, когда авторы глазами и поступками своих героев преподавали, обучали читателей, как следует вести себя в том или ином эпизоде боевой обстановки.

Подсказал эту мысль составителям учебных программ для курсантов военных вузов, а сам зашагал в  новом направлении.

Так получилось, что в Афганистане Владимир служил сначала в мотострелковой части, а потом – в бригаде спецназа ГРУ. О деятельности общевойсковых частей «за речкой» писали и пишут многие исследователи, публицисты, прозаики… А вот о спецназе – куда меньше; да и то в основном авторы, не особо компетентные, которые просто используют звучную терминологию для описания фантастических похождений своих героев. Вот и решил Кошелев рассказать о деятельности спецподразделений в Афгане с точки зрения непосредственного участника событий. Поработал, опубликовал несколько произведений…

Но как-то показалось ему это мало, душа требовала большего!

И вот на свет вышел фундаментальный труд-исследование «Штурм Дворца Амина: версия военного разведчика».  Вокруг книги в интернете развернулась мощная полемика. Кто-то хвалил, кто-то возмущался – причём, как водится, вторых оказалось куда больше… Вот только равнодушных не нашлось! Не будет преувеличением сказать, что книга вошла в обойму наиболее глубоких исследований начала Афганской кампании.

Оговорюсь сразу, на мой взгляд, автор в этом труде заметно тянет одеяло на себя, выпячивает роль именно спецназа ГРУ в операции, опосредованно принижая тем самым роль спецподразделений КГБ. Но это так – реплика по ходу, речь идёт не о той книге, а о новой.

Так вот, как нетрудно догадаться по названию, новая книга Владимира Кошелева о том же, о самой первой операции, проведённой «за речкой», с которой началась десятилетняя война, ставшая одним из катализаторов распада Советского Союза.

В первых строках данной публикации роман в стихах «Шторм-79» сравнивается с классическими произведениями отечественной поэтической литературы. Вполне понятно, что сравнение это довольно искусственно, да и вообще приведено с некоторой иронией – слишком разные они. И речь тут идёт даже не о художественных достоинствах и недостатках произведения Владимира Кошелева – я не считаю себя достаточно компетентным человеком, чтобы рассуждать о поэзии. Нет, мне хочется сказать о другом.

Когда мы с Володей встретились 5 мая на Поклонной горе, где собрались ветераны 5-й гвардейской мотострелковой дивизии, он вручил мне свою книгу со словами, что, мол, хоть и не любишь ты поэзии… И принял я книгу соответствующе: совершенно без намерения писать на неё отклик.

Однако вот зацепило, братцы мои, зацепило!

Что можно сказать?

Автор и в самом деле рассказывает о штурме Дворца Амина. О политической обстановке в Афганистане на тот момент, о том, как и почему в Кремле принималось решение о вводе войск, о том, как шла подготовка к штурму Дворца, о том, как проходила операция и как она завершилась… И всё это – не в виде документального исследования, не в форме остросюжетного закрученного романа, не в рамках мемуарного изложения фактов… А в виде поэмы, или, если хотите, романа в стихах!

Простой стих, который легко читается – взгляд словно скользит по строкам, не цепляясь за какие-нибудь угловатые  словесные конструкции, в которых до смысла и не докопаешься сразу. Нет этого здесь – всё сразу понятно; слова «простой» и «легко» не означают примитив и легковесность, а дают характеристику восприятия. Юмор – где изящно-тонкий, а где по-армейски нарочито грубовато-прямолинейный, не переходящий, впрочем, нигде грань приличия.

К слову, роман предваряется пометкой, которая словно как задаёт тональность прочтению:

«Детям после 16 лет предназначается.

Роман не содержит табуированной лексики».

Всё это несомненно относится к плюсам произведения. Но знаете, не это главное, что привлекло в книге.

Своеобразие, необычность (привлекательная необычность!) книги заключается в её компоновке.  А именно, в дополнениях, в ссылках, в примечаниях. Заходит в поэтическом повествовании речь о том, как и почему Политбюро ЦК КПСС приняло решение об участии наших войск в событиях в Афганистане, и тут же стоит выписка из протокола, или какой другой документ, подтверждающий, а точнее иллюстрирующий текст. Упоминается в тексте некий политический или военный деятель – в конце книги приводится пространное разъяснение, о ком идёт речь, и по какой причине он удостоен этого упоминания. Встречается намёк на некое не каждому понятное обстоятельство – опять же в примечаниях приведены пояснения намёка: приведён политический анекдот того времени, напоминается некое событие, опять же той поры… Каждая военная аббревиатура, каждый армейский жаргонизм обязательно расшифрованы… К тому же каждая глава предваряется эпиграфом из классики, а именно: из стихотворений Редьярда Киплинга «Брод на реке Кабул» и «Я делил с Вами хлеб и соль», пьесы Вильяма Шекспира «Макбет», и даже из русских солдатских песен XIX века.

Владимир остаётся верен себя и в другом. На протяжении всей книги автор рассуждает о том, «что делал я в краю далёком?». Политики менялись – и политика вместе с ними, курс партии и правительства выписывал галсы, отношение Общества и Чиновника к Солдату, выполнявшему приказ Государства никак не могло совпасть… Но в чём повинен прошедший войну человек, чем утешиться матери и вдове погибшего?.. И в чём долг выживших перед павшими?.. Квинтэссенция этих размышлений выкристаллизована в эпилоге романа, который я не стану воспроизводить здесь, чтобы читатель, если его заинтересует книга, подошёл к заключительным строкам произведения постепенно, по пути, которым проведёт его автор.

И ещё. В конце книги автор поместил несколько своих стихотворений об Афганистане. О том, что мне нравится «малая поэзия» Владимира я уже писал – нравится именно своей философской составляющей. Правда, я не нашёл в подборке одного из моих любимых стихотворений «Звёзды и кресты», ну да это дело автора – что из ранее написанного использовать в новой книге. Но это – к слову.

Скажу прямо: если кто когда спросит у меня, что бы прочитать о событиях декабря 1979 года в Афганистане, я обязательно порекомендую книгу Владимира Кошелева «Шторм-79: как Петрович из Одессы дворец Амина брал».

…Поставил я точку, и подумал: ну а чем Владимир Кошелев удивит нас дальше?.. За ним ведь не заржавеет!

 

Николай СТАРОДЫМОВ

***

Каждым нервом

 

В издательстве журнала «Донбасс» вышла в свет новая книга члена Международного содружества писательских союзов - Ивана Нечипорука «Каждым нервом».

Отпечатана книга в Горловской городской типографии.

Очередное детище горловского автора является воспроизведением авторского мироощущения в слове, отражением восприятия бытия и служит своего рода отчётом автора за восьмилетний творческий период, со дня выхода первого авторского поэтического сборника. Избранные стихотворения из поэтических сборников дополняются циклом новых произведений, написанных за последние полтора года.

 

Соб.инф.

***

Николай ПЕРЕЯСЛОВ: Под московским небом

 

Стихи и поэмы Николая Переяслова – яркий образец современной московской поэзии, ищущей способы максимальной выразительности и созвучности нашему времени. В книгу включены лучшие из произведений, несущие в себе дыхание российской столицы и продолжающие многовековую поэтическую традицию, которая соединяет в себе поиски обновления поэтической формы с социально-философской глубиной и максимальной художественной образностью. Книга выходит к 35-летию литературной деятельности поэта.

Автор благодарит Московскую Федерацию профсоюзов и лично её председателя М.Д. Нагайцева за доброе участие и помощь в выпуске этой книги.

 

Н.В. Переяслов. Под московским небом: Стихотворения и поэмы. – Москва: ИД «Российский писатель», 2012. – 144 с.

 

***

ГРОЗЕ 12-го ГОДА ПОСВЯЩАЕТСЯ…

 

Составленная Николаем Переясловым поэтическая антология «Недаром помнит вся Россия» посвящена такому важному нацио­нальному празднику, как отмечаемый в нынешнем году 200-летний юбилей Отечественной войны 1812 года и её важнейшего сражения – Бородинской битвы. В книгу вошёл большой пласт исторических песен об участии русского народа в борьбе с францу­зами, посвящённые этой теме стихи поэтов XIX века, среди которых знаменитое стихотворение В.А. Жуковского «Певец во стане русских воинов», лермонтовское «Бородино» и его начальный вариант – «Поле Бородина», стихи о пожаре Москвы и Наполеоне, а также поэмы о ключевых сражениях войны и разгроме наполеонов­ской армии. Помимо произведений классиков пушкинской поры о 1812 годе, книга включает в себя стихи таких авторов как Марина Цветаева, Владимир Высоцкий, Булат Окуджава, Юлий Ким, Андрей Вознесенский, Александр Розенбаум, Евге­ний Семичев и ряда других современных поэтов, что придаёт ей максимальную созвуч­ность нашему времени и делает нужной сегодняшнему читателю.

Красной линией через всю книгу проходит тема смоленского сражения и стихи, посвящённые роли этого героического русского города в истории войны 1812 года.

Книга, несомненно, будет полезна педагогам и учащимся, работникам культуры, чтецам-декламаторам и всем, кому дорог исторический подвиг русского народа в во­йне 1812 года.

 

Недаром помнит вся Россия. Война 1812 года в русской поэзии: Антология/ Составитель Н.В. Переяслов. – Смоленск: Маджента, 2012. – 320 с.; илл.

 

***

«Я ЛЮБЛЮ ЭТУ ЗЕМЛЮ…»

 

Донецкие строки Ивана Волосюка

 

Знакомство с поэтом Иваном Волосюком произошло «мгновенно». В редакции я получил электронку от автора, прочитал стихи и ответил в течение пятнадцати минут. Я понял – на Украине появился русскоязычный поэт необычайного дарования. Конечно, стихи были сразу же приняты к публикации. Сам автор был скромен, и в свою очередь удивлен такой быстрой реакцией.

В 2011 году вышла его новая книга «Донецкие строфы» (изд. «Каштан»). Она открывается заглавным стихотворением, и первые строчки звучат так:

 

Как часто мы глухи и слепы,

Ступаем по краю бессмысленно,

Сгораем ненужными письмами,

Становимся горсткою пепла.

 

Как это верно звучит! Обычно поэтов и делят на «зрячих» и «слышащих». Иван Волосюк относится к обеим категориям. В том же стихотворении, продолжая тонкую поэтическую линию восприятия и ощущений, он пишет:

 

И чувствуем, как безысходности

приблизилось полудыхание,

Как время крадёт расстояния

И нам недостаточно воздуха.

 

В предисловии «Становление на крыло» к книге стихотворений Ивана Волосюка «Продолженье земли», известный поэт и критик Борис Белаш совершенно верно заметит о поэзии автора: «…он может воспринимать этот мир по-своему и осмысливать его по-философски глубоко и образно. По стилевой манере, образной системе, где недосказанность заставляет вдумываться, не сразу открывая потаённый смысл, молодой литератор всё ёще находится под обаянием творчества О. Э. Мандельштама…».

 

Места знакомые. Намолен

Здесь каждый камень, воздух свят.

Покинув гнёзда колоколен,

К нам звуки птицами летят.

 

Но в «Донецких строфах» явно исчезают литературные влияния и подражательность, а молодой поэтический голос звучит окрепшим, совершенно оригинальным и своеобразным.

 

О причинённой плачут боли

Дожди, и некому простить.

А я один в пустом вагоне

Пытаюсь мир остановить.

 

Оттенки тают в полумраке,

Последнее отдав тепло,

Я чувствую удары капель

Сквозь напряжённое стекло...

 

В одном из стихотворений поэт откровенно признается самому себе:

 

Избалован великими предками,

Принимал подражанье за стих.

 

Это одна из основных тем молодого поэта – отношение к поэтическому ремеслу, о роли поэта и поэзии в современном мире.

 

Когда опустошение свершится,

Не побоишься ли пустой страницы?

Сумеешь ли понять, как ты ничтожен,

Когда захочешь плакать и не сможешь?

Когда ты будешь нужен только Богу,

Кто сможет разделить твою тревогу?

И если оборвутся твои тропы,

Твои шаги не остановит пропасть.

 

Его волнуют «пустые страницы» в процессе творчества, общение один на один с Богом в критические минуты жизни и моменты истины. Интересен двойной смысл слова «тропы». Основное значение слова “троп” в художественном произведении используется в переносном смысле и значении, с целью усилить образность языка, художественную выразительность речи: метафора, эпитет, гипербола, каламбур, сравнение, аллегория, пафос, сарказм и т.д. Но есть и другое значение, как тропа на каком-либо пути, и в данном случае на дороге поиска – «если оборвутся твои тропы» – «шаги не остановит пропасть» – в значении вечности творческого поиска, его бесконечности, даже после перехода в мир иной…

Но пока существует этот реальный мир, Иван Волосюк преобразует его в лирику:

 

Ещё одна исчёркана страница,

Туман разлук опустошает лица.

Туман разлук и расстоянье встречи,

Холодный дождь твои целует плечи.

И капли осыпаются с ветвей

Осколками разбитых фонарей.

 

С одной стороны Волосюк относится к поэтическому ремеслу серьезно и весомо: «Отчеканиваю строфы я, / Как серебряные рубли». Но в другом стихотворении задается риторическим вопросом, на который сам же дает ответ:

 

Кто сказал, что поэзия – тоже игра,

Это мир полутьмы, полусна, полусвета.

 

Ивану Волосюку двадцать восемь лет. Родился поэт в городе Дзержинске Донецкой области в семье шахтера. Окончил Донецкий национальный университет, филологический факультет. Молодой автор публикуется в литературных журналах и альманахах Украины, России, Казахстана, Молдовы, Германии, США, Австралии и других стран. У него изданы сборники стихотворений: "Капли дождя" (2002), "Вторая книга" (2007), "Продолженье земли" (2010), «Помнящие родство» (2011, в соавторстве). Живет он в Донецке. Работает в областном еженедельнике «Донецкие новости». Начал издавать литературно-художественный журнал «Клюнкер».

Иван Волосюк человек глубоко религиозный. Но проповедует он не церковный институт религии, а свободу и совесть вероисповедания. Его душа и сердце непосредственно обращены к Всевышнему и без посредников. Он декларирует:

 

Цивилизация – смертельна,

Культура – смертна,

Вечен – Бог.

 

Эти мини-монологи с Богом проходят через все тексты сборника: «Осень входит в храм природы / Не крестясь», «Душа бесплотна и бездушна плоть», «Высота в облаченьи пасхальном», «Как на одном кресте распятые, / Живём одной мечтой крылатою / И служим богу одному».

А вот и прямое обращение к Создателю с вопросом:

 

Что, если жизнь – одно стихотворение

И рифмы есть в однообразьи дней.

Ответь же мне: венец ли я творения,

Живой ли сгусток я среди камней?

 

И уж совсем по-современному (не без иронии) звучит покаяние и просьба защитить:

 

«Прости меня и сохрани от спама,

Убереги от хакерских атак!»

 

Но иногда это общение непосредственное, даже в какой-то мере детское, чистое и доверчивое:

«Я прятался в саду, а Ты меня искал», «Вот Ты стоишь у дверей, а мне / Стыдно тебя впускать», «Сидим у Бога на коленях мы».

В сборнике масса прекрасных поэтических находок, щедро разбросанных по страницам книги.

«Так подсолнух без всякой подсказки / Сам за солнцем следит головой», «Научите, как сгореть с остатком: / Без остатка не хочу сгорать!», «Не жалко мне листвы, разбуженной шагами», «И мировая ось – лишь боль в моей груди», «Рифмы русские строги и бедная речь глубока», «И сразу после обмолота / Звучит симфония зерна», «Холод пальцев, рисующих снег».

В Пуще-Водице под Киевом состоялся фестиваль русской литературы, на который были отобраны и приглашены самые талантливые и перспективные молодые писатели и поэты Украины. Донецкий поэт Иван Волосюк на нем был признан одним из лучших поэтов, пишущих на русском языке, и получил право напечатать подборки своих стихов в журналах «Радуга» и «Знамя».

Это значит, что я не ошибся, высоко оценив его стихи.

На вопрос корреспондента газеты «Донецкий кряж» Людмилы Лях:

– Насколько насыщенной была программа фестиваля?

Иван Волосюк ответил:

– В ходе фестиваля были проведены "круглые столы": «Русский язык в мировой литературе», который провел профессор Кронгауз, а также «Современная литература Украины и России» (профессор Бак). Мне были очень интересны встречи с поэтом-песенником Владимиром Каденко, русским писателем Андреем Дмитриевым. Незабываемое впечатление оставил писатель Анатолий Крым. Мастер-класс, который проводился с участием маститых поэтов, писателей, литературных критиков, позволил каждому из нас критически взглянуть на свое творчество. Среди тех, кто оценивал моё творчество, была редактор отдела поэзии журнала «Знамя» Ольга Ермолаева…».

Мне было очень приятно читать эти строки. Именно так и должна воспитываться и поддерживаться талантливая литературная молодежь. Тогда у них появятся и новые книги, а для нас, читателей, новые имена.

В стихотворении «Ни Праги нынешней…» автор утверждает:

 

Но прав был человек, однажды мне сказавший,

Что молится за всех.

 

Мне незачем писать для всех, кто на земле той,

Не побоявшись жить, боится умереть?

 

И закончить эту небольшую статью хочется трогательными и искренними словами автора Ивана Волосюка в стихотворении «Видел – помни…»:

 

Я люблю эту землю, бесцельно люблю

И всегда буду только её продолженьем.

 

                                                                  ИГОРЬ МИХАЛЕВИЧ-КАПЛАН

 

Опубликовано в журнале «Побережье» (Филадельфия, США, № 20, 2011 г.)

 ***

 

«ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ».

 

Хрестоматия (1979–1989)

 

Так называется брошюра, выпущенная в Военном университете Министерства обороны России (бывш. Военно-политическая академия им. Ленина).

В подготовке издания принимали участие: Т.И. Ужегов, кандидат исторических наук, доцент; О.Н. Фомина, кандидат филологических наук, доцент; а также курсанты А. Фомичёв, А. Жарик, М. Исмагулов, М. Мукан.

Рецензенты: О. Половенко, кандидат исторических наук и Н. Кирмель, полковник, доктор исторических наук.

Книга подготовлена в качестве популярного издания для слушателей и курсантов Военного университета, изучающих историю отечественной журналистики. Её авторы – военные журналисты, выпускники Военно-политической академии имени В.И. Ленина (ныне Военного университета), курсанты-журналисты Военного университета – рассказывают об опыте работы военных журналистов в боевых условиях при выполнении интернационального долга в Демократической Республике Афганистан. Верные традициям фронтовиков, они в сложных условиях выпускали газеты и показывали пример мужества в боевых операциях. Этот опыт может быть использован курсантами и слушателями при изучении курсов «История отечественной журналистики», «Теория и практика военной периодической печати». Это – из аннотации к книге.

Среди авторов сборника – военные журналисты, имена которых прочно вошли в историю Отечества в связи с событиями в Афганистане. Во всяком случае, когда в будущем станут изучать историю этой войны, опираться исследователи неизменно станут на публикации этих авторов: Сергей Дышев, Валерий Пинчук, Александр Олийник,  Виталий Мороз, Василий Дандыкин, Владимир Житаренко и другие.

 Соб.инф.

***

ПРОНЗИТЕЛЬНЫЕ СТРОФЫ

 

Дремлет слова печатного чудище,

Это я написал иль не я,

Как в такую огромную лужищу

Собираются капли дождя?

 

При всей метафизичности этот текст чужд мистической экзальтации. По сути, Иван Волосюк – эстетически умеренный автор, без всяких авангардистских излишеств. Его поэтика в значительной степени определяется такими понятиями, как искренность, правда жизни.

И здесь автор – скорее правило, чем исключение. Подчас это даёт возможность подняться до экзистенциалистских выводов, как у Ахматовой: «И ночь идёт, которая не ведает рассвета» (эпиграф к одному из стихотворений Ивана Волосюка).

Вообще для многих стихов поэта характерна принципиальная возможность сказать, о чём они. Тип письма подразумевает ИЗОБРАЖЕНИЕ, как нечто более важное, чем ПРЕОБРАЖЕНИЕ. Это – внелогическое письмо, в нём субъект лирического говорения глубинным образом обрамляет свою творческую биографию и кажется растворённым, поглощённым пластикой текста:

 

Между нами стена: нерастаявший лёд

Ледяное раскроет дыханье.

Зеркала пустоты – снег беззвучно идёт,

Опускаясь в туман расстояний.

 

Так, Донецк (Иван считается по праву певцом Донбасса) и, более широко, южнорусское пространство особенно благоприятны к высаживанию порой самых неожиданных образов в чернозём стихотворной ткани. Здесь счастливо соединяются эманации локуса и страсть естествоиспытателя:

 

…Я чувствую удары капель

Сквозь напряжённое стекло…

 

…Сгораем ненужными письмами,

Становимся горсткою пепла…

 

Эту сажу мук не стереть с лица…

 

Подлинный дар, поэтический слух, культура письма, наконец, стилистическая смелость – всё это, бесспорно, в арсенале Ивана Волосюка, а значит, его лирику приходится воспринимать как поток, а не как серию «внезапных выбросов».

 

Сергей ШАТАЛОВ

Волосюк И.И.

Донецкие строфы: Стихотворения. – Донецк: Каштан, 2011. – 140 с.

 

***

ОБ АВТОРЕ И КНИГЕ «ВСТРЕЧИ С ВЕЧНЫМ»




Ирина Верина-Михалкина (Михалкина Ирина Владимировна) – член Союза писателей России, доктор педагогических наук, академик МАНПО. Живёт и работает в Москве.

Родилась в 1955 году в Санкт-Петербурге. В 1977 году окончила филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. С момента окончания университета и по настоящее время, пройдя педагогический путь от ассистента до профессора, занимается теоретическими и практическими вопросами преподавания русского языка как средства профессионального общения. Является автором более 170 опубликованных работ, среди которых – учебные пособия и учебники, изданные в России, Германии, Польше, Болгарии, Чехии, Испании, Японии и США.

Начало поэтического творчества Ирины Вериной-Михалкиной совпало с переездом в 1980 году в Москву. Замужество, рождение детей и насыщенная профессиональная деятельность много лет отодвигали мысли об издании стихов. К тому же и сама поэтесса «…не считала себя поэтом – просто строчки в душе улеглись…». Первые публикации отдельных стихов появились в СМИ в 2008 году. В этом же году вышел первый большой сборник стихов «Ради любви возвращаются…», посвящённый памяти мамы. И в честь её имени автором был взят псевдоним Верина.

В сборник «Встречи с Вечным» вошли стихи разных лет, в которых рассказывается о многих человеческих судьбах и характерах. Встречи с Вечным – это встречи с теми бесценными подарками нашей жизни, которые всегда сохраняли человека как особый вид, отличающийся интеллектом, душой и позитивной созидательной способностью. Вечное – это сотворённый мир с его удивительной природой, это вера в Бога, это любовь к ближнему, это любовь к родному краю. Всё это помогает человеку жить и выживать даже в самых сложных ситуациях.

Люди рождаются, живут в семье, выбирают профессию, создают собственные семьи. Сколько радости, безмерного счастья, успехов ждёт их! Сколько дарится им благодати, талантов и возможностей! Но жизнь наша дуальна. И никто ещё не прожил её без испытаний.

У каждого своя Судьба. Испытания бывают разными, но «Бог испытаний не по силам не даёт». Как пережить испытания? Как не дать испытаниям свалить тебя с ног? Как подняться, если всё-таки упал? Как сохранить себя? Как научиться «просто, мудро жить»?

Многовековая человеческая память бережно хранит духовное наследие Христианства, содержащее ответы на все вечные вопросы. И обращение к этой памяти, поиск пути к Богу помогают с любовью принять свою судьбу и жить с благодарностью за каждый её миг.



Верина-Михалкина И.В.

Встречи с Вечным. Стихи разных лет – М.: Издательское агентство «Типограф», 2011. – 312 с.


 

***

ГЕРОИ СЛАВЫ ТРУДОВОЙ




Книга-сборник не претендует на научный труд, она лишь обобщает накопленный опыт работы, основные статистические данные о Героях Труда, Героях Социалистического Труда и Героях Российской Федерации, рассказывает о жизненном пути, трудовых и ратных подвигах тысяч выдающихся людей XX и XXI веков, передовиках и новаторах промышленного и сельскохозяйственного производства, учёных, военнослужащих, работниках социальной сферы, чьим умом и руками было построено могучее государство – Советский Союз и строится нынешняя молодая Россия.

Труд является основой жизни, трудом велик человек и от его отношения к труду зависит благополучие и процветание страны.

Уже нет некогда могучего государства, не осталось в живых Героев Труда, слишком активно уходят из жизни Герои Социалистического Труда. По данным государственных органов их ныне здравствует 1745 человек, причём, в возрасте 75 и более лет. К сожалению, слишком много указов о присвоении звания Героя Российской Федерации издано посмертно. Но трудовые и ратные заслуги Героев перед Отечеством вошли в историю, стали живым примером для потомков.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, специалистов сферы материального производства и непроизводственной сферы, работников государственных учреждений, студентов, учащихся, молодых производственников – всех, кому дорога российская история, будущее нашего государства.



Герои славы трудовой. Книга-сборник. Москва: ООО «РБП Групп», 2011. – 208 с.: илл.

***

УКРАИНСКИЙ ЯЗЫК – ЭТО ЯЗЫК ДРУЖБЫ 




Известный украинский поэт из города Донецка Станислав Жуковский, поэтическая книга которого «Снилась мне степь», переведенная на русский язык Николаем Переясловым, была выпущена в 2010 году в издательстве «Российский писатель», а подборка стихов опубликована в «Общеписательской литературной газете», издал в конце 2011 года в Киевском издательстве «Украiнський письменник» книгу «Життя, i сльози, i любов», в которой собрал свои собственные переводы на украинский язык стихов русских, белорусских, азербайджанских, греческих и хорватских поэтов. Открывающий книгу русский раздел составили стихотворения А.С. Пушкина, В.А. Жуковского (как же не перевести своего однофамильца!), М.Ю. Лермонтова, Ф.И. Тютчева и целого ряда других поэтов России, включая живущих сегодня современников (всего 29 авторов). Белорусская поэзия представлена группой авторов во главе с Якубом Коласом, Петрусем Бровкой, Максимом Танком и другими известными мастерами поэтического слова. Хорошее впечатление оставляют также и другие разделы, дающие возможность украинскому читателю познакомиться с лучшими образцами поэзии братских народов.

В советское время подобные книги довольно часто выходили во всех уголках бывшего СССР, открывая читателям национальных республик поэтическое многоцветье советской страны и работая на укрепление межнациональной дружбы и сотрудничества. Хочется верить, что книга Станислава Жуковского знаменует собой возвращение к той сильно ослабевшей за годы суверенитета, но очень важной для культурной жизни народов СНГ традиции, которую активно возрождает сегодня и Международное Сообщество Писательских Союзов.



Соб. инф.

***

НАШ СОВРЕМЕННИК №3/2012

 

Вышел в свет журнал «Наш современник» №3 за 2012 год. Как всегда, в него включено много интересных произведений – проза, поэзия, публицистика…

И что особенно радует нас, сотрудников аппарата Исполкома МСПС, так это тот факт, что на страницах журнала опубликован целый ряд произведений участников Международного совещания молодых писателей, которое проходило в октябре 2011 года в Доме творчества писателей «Переделкино».

Раздел «Проза» представлен следующими авторами: Наталья Костюченко, Николай Ивеншев, Светлана Замлелова, Юлия Нифонтова, Виктор Мануйлов, Олеся Мицук, Рустем Галиуллин, Влад Исмагилов.

В разделе «Поэзия» опубликованы стихи таких поэтов, как: Борис Сиротин, Татьяна Батурина, Фёдор Сухов, Анатолий Шавкута, Анатолий Объедков, Валентина Коростелёва, Юлия Артюхович, Сергей Бударин, Денис Секамов, Артур Мукомилов, Наталия Шиндина, Дмитрий Ханин, Татьяна Щербинина, Юлия Зачёсова, Олег Малинин, Ольга Николаева, Татьяна Текутьева.

Раздел «Очерк и публицистика» открывается публикацией нашего выдающегося писателя Валентина Распутина, которому, к слову, 15 марта исполнилось 75 лет. От души поздравляем Валентина Григорьевича с этой знаменательной датой. Среди остальных авторов – Сергей Кара-Мурза, Татьяна Миронова, Татьяна Шишова, Петер Андерсен, Иван Дронов, Нина Северикова.

В разделе «Память» выступил Юрий Фанкин.

Раздел «Критика» также открывает публикация юбиляра Валентина Распутина. Здесь же помещены материалы, которые подготовили Станислав Куняев, Наталья Блудилина, Ирина Монахова, Ольга Зеленкова, Евгений Шишкин, Светлана Серёгина.

И в разделе «Из нашей почты» опубликованы материалы Василия Бидолах и Владимира Осипова.

 

Соб. инф.  

 

***

Николай КИКЕШЕВ

Научно-образовательный проект

 «История славянской цивилизации»

 

 

СЛАВЯНСКАЯ

 

ИДЕЯ

 

от античности до современности

 

 

Издательство

Москва

2012

 

Институт славяноведения РАН

Международный союз общественных объединений «Всеславянский Собор»

Международная Кирилло-Мефодиевская академия славянского просвещения

Эпиграф

Для всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, болгара (желал бы прибавить, и поляка), – после Бога и Его святой Церкви, – идея Славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага, ибо ни одно из них для него не достижимо без ее осуществления, – без духовно,- народно - и политически самобытного, независимого Славянства; а напротив того, все эти блага будут необходимыми последствиями этой независимости и самобытности.

Николай Яковлевич ДАНИЛЕВСКИЙ

Аннотация:

Книга является первым в России полномасштабным исследованием славянской идеи от её зарождения до наших дней, причин возникновения основных этапов славянского движения, возглавляющих его общественно-политических сил. В ней приведены малоизвестные страницы борьбы предков славян против Римской империи, экспансии Священной Римской империи германской нации, участие славян в антифашистском движении в годы Второй мировой войны, за сохранение своей самобытности в условиях глобализации. Используя достижения науки, автор определяет место и роль славянской идеи в иерархии социальных идей, основные составляющие славизма в третьем тысячелетии.

Книга будет полезна преподавателям и студентам исторических факультетов вузов, всем, изучающим историю славянской цивилизации.

 

 

 

ОТ АВТОРА

 

Меня часто с сарказмом в голосе спрашивают: «Зачем вы копаетесь в истории? Нужно смотреть в будущее». Но если мы думаем о будущем славянского мира, то должны хорошо знать его прошлое. Ещё древние говорили: «Чтобы днем увидеть звезды, нужно опуститься на дно глубокого колодца». Горячий поклонник славянского единства Фёдор Иванович Тютчев, говорил, что история – это единственный защитник России на её таинственных путях. Хотел бы добавить – единственный защитник всех народов славянского мира. Другой великий мыслитель Ницше писал: «Лиши народ его истории, и он будет как дитя малое: делай с ним, что хочешь». Потому вместо настоящей славянской истории нам предлагается суррогат. Кто сейчас знает, что родина славян – Славия – находились на территории нынешней Германии. И сегодня, когда славянский мир разделен государственными границами, военно-политическими блоками идея славянского единства живет в наших сердцах и объединяет славян, несмотря на все препоны.

В наше сознание пытаются укрепить мнение, что славяне – народ молодой и их генетическая связь с предками: ариями, хаттами, скифами, сарматами, венедами (венетами), вандалами, готами и многими другими племенами остается под вопросом или вовсе не рассматривается. Но если пересмотреть античные источники, произведения Гомера, Страбона, Геродота, историков Средневековья и эпохи Возрождения, то такая связь очевидна. Одна из целей исследования – развеять миф об исторической молодости славян, их вечной зависимости от более сильных народов и вечную вражду между собой. Чаще всего эта рознь сеется преднамеренно, чтобы властвовать над славянами.

В XVI веке хорватский просветитель Мавро Орбини в книге «Славянское царство» провел скрупулезный анализ трудов более 300 авторов, отыскивая в них все, касаемо славян. Его труд дошел до наших дней, впечатляет своей грандиозностью, стремлением напомнить живущим о былом величии славян. Мавро Орбини с прискорбием отмечает: «Если бы у славян были свои преданные историки, которые написали бы обо всех их древних деяниях, насколько более знаменитыми были бы они сегодня! Какой немалой доли славы, полагаю, они лишились из-за отсутствия на протяжении длительного времени тех, кто поведал бы жителям будущих столетий об их неисчислимых подвигах. И если то тут, то там, едва ли не вопреки намерению автора о них встречаются кое-какие упоминания у историков, принадлежавших к враждебному лагерю и стремившихся возвеличить деяния собственных народов, то, видя малочисленность этих упоминаний, ни на минуту не усомнишься, что они обошли молчанием врага, привычного сражаться с мечом в руках, а не на бумаге»[1].

Нам в ХХI веке также необходимо провести инвентаризацию всего написанного о славянстве, определить основное, что переходит из поколения в поколение, и передавать идеи славянского единства нашим потомкам, чтобы и дальше жила и процветала славянская цивилизация.

На Славянском съезде в Москве 1867 года делегат из Чехии Ф. Ригер сказал: «Славянские наречия так близки между собой, что, будь на то Божья воля, мы стали бы одним народом по литературе и языку. Но Бог и тысячелетия судили иначе. Разделенные по разным краям и разбитые на отдельные народности мы должны идти каждый своей дорогой... Все, чего мы, славяне, можем достигнуть, это – единение в духе и любви, это – твердое памятование, что мы дети одной матери и как братья призваны взаимно помогать друг другу в наших усилиях. Поляки имели своего Коперника и Мицкевича, сербы – Душана и Гундулича, русские – Нестора и Ломоносова, но общеславянской науки, оживленной одним духом мы еще не имели». Вторя ему, русский философ византист Константин Леонтьев заявил: «Славяне есть – славизма нет». В ХХ веке, когда возникла реальная угроза существованию славянского мира, славянская идея в Советском Союзе была возведена в ранг государственной политики, существовала тесная взаимозависимость славяноведения и славянского общественного движения. Славяне покрыли себя немеркнущей славой в борьбе с германским нашествием, но славизма – как общественно-политической доктрины – создано не было. И в XXI веке, несмотря на то, что существуют славянские академии, университеты, институты, центры пока нет славянской доктрины. Отсутствие четкого понимания места и роли славянской идеи в иерархии социальных идей, простой и доступной концепции славянского движения: для чего оно живёт, с кем дружит и против чего восстает – позволяет нашим недругам и сегодня разделять братские народы, навешивая на сторонников славянской идеи ярлык националистов, обвинять в фашизме и тому подобных проявлениях нацизма, которые к международному по своей сути и цивилизационному по содержанию общественному движению не имеют никакого отношения.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Славянский мир существует тысячи лет, но в силу различных причин его возникновение и развитие мало изучены как отечественной, так и зарубежной историографией. Существует много различных мнений о происхождении самого понятия «славяне», какие народы относились к этой общности.

В научной литературе не удалось встретить комплексного исследования развития славянской идеи от античности до наших дней, её роли и места в иерархии социальных идей, славизма как соединения общественно-политической мысли и общественного движения.

Актуальность данной темы определяется и тем, что в ХХI веке главной геополитической угрозой существованию славянской цивилизации, как одной из основ многополярного мира, является глобализация при доминировании народов германской цивилизации. Политическая, экономическая и культурная интеграция проводится Организацией объединенных наций, Всемирной торговой организацией. Европейский Союз, НАТО, МВФ, Мировой Банк, транснациональные корпорации и другие институты служат десуверенизации государств и способствуют развалу национальных экономик. Поднятая США волна «цветных революций» привела к свержению неугодных правительств и политических лидеров, которые стояли на страже национальных интересов. Славян заставляют стыдится именно тех периодов в истории, когда славянская идея была особенно сильной и приводила к победе над агрессорами. Славянская идея призвана защищать родственные народы от растворения в биомассе глобального государства. Историческая память должна стать фундаментом стратегии славянской безопасности.

Расширение НАТО на Восток за счет включения славянских государств – это продолжение все той же пресловутой немецкой политики «Дранг нах Остен» в результате которой погибла Славия и другие государства полабских славян, ассимилировано много славянских и народов, которые стали удобрением немецкой этнической почвы.

Геополитические события конца ХХ века, которые привели к крушению Советского Союза, Чехословакии, Югославии, разрыву казавшихся незыблемыми связей между Сербией и Черногорией, Болгарией и Македонией, стремительное вступление славянских стран в Европейский Союз углубляет расколы в славянском мире, что чревато новыми вооруженными конфликтами, которые могут иметь тяжелые последствия для всей Европы.

Актуальность темы определяется не только потребностями философского осмысления славянской идеи, её истории, но и перспектив славянского мира. Российская Федерация, в которой славяне составляют исключительное большинство, и, помимо русских, проживают украинцы, белорусы, поляки, сербы, болгары, чехи, словаки и другие представители славянских народов, в своей внешней и внутренней политике не может игнорировать славянский вопрос, историческую общность славян. Исследование славянской идеологии поможет указать путь – куда двигаться славянскому миру в условиях глобализации.

 

Объект исследования: идеология славянского движения. Под славянским движением здесь и далее мы будем понимать всю совокупность идеологических, общественно-политических мероприятий по мобилизации славянских народов на борьбу за свое существование.

Предметом исследования является содержание мероприятий государственных и общественных институтов, направленных на развитие славянской идеи, определение степени эффективности славянского движения в решении общих задач.

Историография проблемы. О древности имени «славяне» повествует Сказание о Словене и Русе и городе Словенске– летописная легендаXVII века о заселении окрестностей Новгорода славянами. Сохранилось более 100 списков «Сказания…» (с вариантами названий), датированных в основном второй половинойXVII века, в том числе в Летописном своде патриарха Никона 1652-1658 годов, «Хронографе» 1679 года, на который чаще всего ссылаются современные историки, Новгородской III летописи, Мазуринском летописце Исидора Сназина, новгородских Забелинской и Погодинской летописях.

Историки А. В. Лаврентьев и Е. С. Галкина предполагают, что «Сказание...» было составлено основателем сибирского летописания митрополитом Киприаном (1626-1634), хотя версии о миграционных передвижениях Словена и Руса, их взаимоотношениях известны задолго до XVII века. Так, арабо-персидские авторы с XII века приводили сказания о русах и славянах с упоминанием эпонимов Рус и Славянин.Средневековые авторы ретроспективно связывали русов с более ранними событиями до VII века. С XIV века в западнославянском эпосе фигурируют Чех, Лех и Рус (Мех).

Предками русского народа называются в нём князья Словен и Рус – потомки князя Скифа. По преданию, в 3099 году от сотворения мира (2409 год до н.э.) Словен и Рус со своими родами начали уходить в поисках новых земель с берегов Чёрного моря и через 14 лет вышли на берега озера Мойско (Ильмень), где Словеном был основан город Словенск (современный Новгород), а Русом – город Руса (современнаяСтарая Русса). «Сказание…» повествует о расселении славян до Белого моря и Урала, военных походах на ЕгипетГрецию и другие «варварские» страны, переговорах русских князей с Александром Македонским, посещения Руси апостолом Андреем, войнах с уграми иболгарами, правлении князя Гостомысла и призвании варягов. «Сказание…» повторяет распространённую легенду о происхождении Рюрикаот римского императора Августа.

Идея славянского единства красной нитью проходит через всю «Книгу Велеса»[2]. На сорока дощечках 34 раза употребляются слова с корневой основой «единение». Чуть ли не главной враждебной силой, ослабляющей славян, представлена попытка обособления того или иного племени, рода. «Книга Велеса» призывает к единству с финскими и балтийскими народами (ильмерцами, земеголой, чудью), с кавказскими родами иронцев (алан). Есть в ней скорбь о разъединении с германскими родами, приведшем к войнам.

В Московском государственном университете в 1999 г. вышел коллективный труд «Источниковедение истории южных и западных славян»[3], в котором даются краткие сведения о некоторых авторах, сообщавших о предках славян. Древнегреческий историк Геродот (около 484 до н.э. – около 426 до н.э.)пишет о скифах Поднепровья, венетах.

Гай Плиний Секунд (старший), римлянин, родившийся в 23 или 24 г. н.э. погибший в 79 г. при извержении Везувия написал энциклопедическое произведение «Естественная история в 37 книгах». Описывая Германию и Галлию, он упоминает венедов, и указывает, что они обитали на восток от границ расселения древних германцев до реки Вислы.

Клавдий Птолемей, великий греческий астроном и географ, живший в Александрии в первой половине II в. н.э., в «Географическом руководстве», упоминая о Сарматии, отмечает, что ее занимают весьма многочисленные народы – венеды.

Иордан в «Гётике» пишет о древних славянах на Висле, Днепре, Днестре и Дунае; о склавинах и антах, их столкновениях с готами.

Приск (ок. 410-475) – византийский автор, в сочинении «История» сообщает о славянах на Балканах.

Прокопий Кесарийский (жил с 490 до приблизительно 562 г.), советник византийского полководца Велисария, участвовал в военных походах и написал «Книгу о войнах» в трех частях: «Персидская война», «Вандальская война» и «Готская война». В них освещаются события 502-552 гг., даются сведения о славянских народах – венедах и антах. В трактате «О постройках» упоминается о вторжении славян в Византию.

Агафий Миринейский (родился в 536/7 г. – умер в 582 г.),  в труде «О царствовании Юстиниана», повествуя о войнах, которые вела Восточно-Римская империя, упоминает и славян. Это единственный (если не считать Прокопия) источник о службе славян в византийской армии, а также о натурализации отдельных их представителей в Византии в VI в.

Менандр (родился в VI в.) написал «Историю», которая охватывает период с 558 по 582 г. и содержит много географического, этнографического и бытового материала о славянах. Извлечения из Менандра сохранились в большой исторической компиляции, составленной в X в. по приказанию Константина Багрянородного, и касаются истории столкновений древних славян с Восточно-Римской империей. Сочинения Прокопия, Агафия и Менандра служили источником для сирийских писателей в составлении хроник и исторических повествований.

Маврикий (византийский полководец, а с 582 по 602 гг. – император) написал в 595 г. «Стратегикон», который занимает особое место среди византийских источников о славянах. Главное внимание в трактате уделено военной организации Византии, но есть и характеристика общественного строя, нравов, быта тех народов, которые представляли наибольшую опасность для империи: персы, скифы, франки, ломбарды, а также склавины и анты. Описанию этнографии отведена специальная XI книга, причем склавинам и антам посвящена ее 4-я, самая обширная глава. «Стратегикон» сохранился в рукописи на греческом языке в нескольких списках; в четырех из них имеются разделы, где говорится об антах и склавинах. В XVII в. трактат был переведен на латинский язык и издан в 1664 г. в Швеции. С этого издания сделан и пер­вый русский перевод, опубликованный в 1908 г.

Важные сведения о славянских племенах на Балканах в VI - VII вв. содержатся в «Истории» Феофилакта Симокатты, созданной между 628 и 638 гг. на основании анналов, протоколов дел цирка, записей дворцовых событий, трудов предшествующих историков. Она состоит из 8 книг. Главная тема сочинения – войны Византии на Балканском полуострове со славянами и аварами и на восточной границе с Ираном. Содержится в нем и богатый фактический материал о славянах. Есть сведения о большой численности славян. Феофилакт упоминает географические пункты, указывает расстояния между ними, направление дорог, описывает детали, позволяющие расширить общее представление о славянах того времени.

Самым крупным византийским историком является Константин Багрянородный (Порфирогенет. Генеттами называли предков славян – венетов). Он родился, по одним сведениям, в 905 г., по другим – в 912/913 г., был сыном императора Льва VI Мудрого, коронованным формально уже в шестилетнем возрасте. Самостоятельно Константин правил с 945 по 959 г. По его приказу была учреждена комиссия с целью собрать все сочинения о Византии. Так возник известный «Константинов сборник», разбитый по наукам на 53 раздела. До нового времени дошли целиком только 3 раздела, от остальных уцелели лишь малые фрагменты. Сам Константин написал 7 сочинений, из которых лучшим по разработке является «Жизнь Василия Македонянина» – императора, правившего в Византии в 867-886 гг. (Василий – дед Константина). Собственными трудами и трудами ученых, которых объединил для общей работы, он создал почти всю историю Восточно-Римской империи до середины X в. Самыми важными следует считать два сочинения Константина: «О фемах» и «О народах». Обычно они упоминаются в литературе под единым названием «Об управлении империей» и датированы 948-952 гг. «О фемах» содержит описание империи по провинциям. 9 глава посвящена россам, 29-36 – описывают иллирийских славян, 38-40 – угров, 41 – моравов, 50 – пелопонесских славян. Автор дает подробный историографический и исторический очерк хорватов и сербов от времени их прихода на Балканский полуостров и расселения на территории бывшей римской провинции Далмации.

Для истории славян представляет интерес и сочинение Константина «О церемониях», где описаны приемы послов варварских народов. Сведения о западных славянах, о хорватах, имена славянских князей заимствованы, видимо, из отчетов о миссии Кирилла и Мефодия в Моравию и Хорватию, из рассказов людей, бывавших в славянских землях, а также посещавших Константинополь.

В ряду выдающихся византийских писателей стоит Лев Диакон Калойский (родился oколо 950 г. в Калое на реке Каистр, Фракийская фема). Его десять книг «Истории» освещают преимущественно события 959-976 гг. Одним из основных сюжетов сочинения являются балканские войны киевского князя Святослава в 968-971 гг. Некоторые исследователи считают, что он находился при армии во время похода Цимисхия против Святослава и присутствовал при встрече названных лиц, а подробности о боях с дружиной Святослава и, в частности, о его внешности, заимствованы из устных показаний очевидцев и из какого-то официального источника. Сочинение Льва Диакона дошло до нас в одном рукописном списке Парижского кодекса XII-XIII вв. В 1820 г. в Петербурге был опубликован перевод «Истории» на русский язык.

О славянах есть сведения и в хрониках. Старейшим византийским хронистом является Иоанн Малала (родился в Антиохии в конце V в., переехал после 535 г. в Константинополь). Ему принадлежит «Хронография» в 18 книгах, где излагается всемирная история, начиная от Адама. В ней упоминаются лишь отдельные события с участием славян, но зато эти сведения всегда уникальны. В X в. хроника была переведена на славянский язык.

Византийский хронист Феофан Исповедник (жил приблизительно в 752-819 гг.) написал «Хронографию» 284-813 гг., дошедшую до нового времени лишь в позднейших списках. Сведения о славянах частично заимствованы из сочинений Прокопия и Феофилакта. «Хронография» Феофана содержит единственное в литературе Византии свидетельство об аланах и протоболгарах.

В «Церковной истории» Иоанн Эфесский (родился ок. 506/07 г., по происхождению сириец). весьма существенно дополняет данные о славянах, имеющиеся у Менандра и Феофилакта Симокатты, тем более, что от сочинений первого сохранились только фрагменты, а второй не был непосредственным свидетелем событий. Особенно ценны сведения Иоанна Эфесского об отношениях между аварами и славянами, жившими к востоку от реки Тиссы. Из сочинений Иоанна можно сделать вывод, что в нашествии на Византию в VI в. участвовали не западные славяне или анты, а дунайские славяне, жившие между Тиссой и областью расселения антов (т.е. Скифией).

Наиболее раннее упоминание о западных и частично восточных славянах имеется в Хронике Фредегара, составленной в Бургундии. Это единственный дошедший до нас памятник по истории Франкского государства первой половины VII в., из которого стало известно о государстве Само, возникшем у западных славян в VII в., со столицей Вогастибург.

Лангобардский историк VIII в. Павел Диакон (720-800) рассказал о походах лангобардов против славян и их вторжении в земли лангобардов. Сведения о славянах имеются в «Жизнеописании Карла Великого», составленном франком Эйнгардом (ок. 768-840).

О полабско-балтийских славянах Северной Европы сообщают, главным образом, саксонские и немецкие источники X-XII вв. Наиболее ранним из них является хроника Видукинда Корвейского «История саксов в трех книгах», в которой он осветил политическую и военную деятельность их первых королей с древнейших времен до 967 г. В первой книге, начиная с главы XVI, излагаются события начала X в., в том числе войны Генриха Птицелова против славян. В труде много других сведений о славянах.

Титмар Мерзебургский (родился в 975 г.) писал о славянах в «Хронике». Он происходил из знатного саксонского рода графов Вальбек и Штаде, владения которых граничили со славянскими землями или непосредственно в них располагались. В 1002 г., выплатив крупную сумму возмещения, Титмар стал аббатом Вальбекского монастыря. С помощью магдебургского архиепископа Тагино он приблизился к королю Генриху II и в 1009 г. стал епископом Мерзебургским. Вместе с королем Титмар участвовал в военных походах, в частности против поляков, в переговорах с ними о мире в 1013 г. В оборонительной борьбе славян он видел лишь «недостойные действия», обвиняя их во «враждебном коварстве». Особенно резко Титмар осуждает восстание славян 929 г. и одобряет захват Генрихом I чужих владений. Он отрицательно оценивает создание церковной метрополии в Польше – Гнезненского епископства в 1000 г., не скрывает свою заинтересованность в сохранении господства немецких епископов в Польше и отвергает идею самостоятельности польской церкви и польского князя. Он отрицательно характеризует Болеслава Храброго, чешского короля Болеслава III и других. В целом, по отно­шению к славянам Титмар выступает защитником завоевательной политики, начатой Оттоном I. Для Титмара, как и для Видукинда, подчинение славян власти немцев является вполне естественным и богоугодным делом. Как и Видукинд, Титмар почти ничего не говорит о ходе миссионерской деятельности среди славян, желая, очевидно, замолчать, что она сопровождалась военным насилием.

К XI в. относится труд Адама Бременского «Деяния архиепископов гамбургской церкви». Книга состоит из 4 частей. В центре внимания находятся балтийские славяне – бодричи, варны, лютичи и др. Сведения хрониста касаются поляков, чехов и руси. Адам Бременский подробно сообщает места их расселения, пишет об их быте, нравах, взаимоотношениях с Германской империей.

О западных славянах рассказывает Ибрагим ибн Якуб ал Исраэли ал ат-Тартуши (род. ок. 912 г. в Тортосе, ум. в 966 г.). Еврей по происхождению, он долго жил в Тортосе, был в тесном контакте с калифами арабского двора в Испании. В составе посольства калифа ко двору германского императора Оттона I прибыл в 965/966 г. в Магдебург, посетил также полабские славянские земли, в том числе и в области ободритов, откуда через земли лужицких сербов двинулся на юг в Прагу, а затем и в Польшу (Краков). После возвращения в Испанию Ибрагим описал свое путешествие с характеристикой увиденных земель и населявших их народов. До нас оно дошло в переработке испанского арабского географа аль-Бакри, который вставил сведения Ибрагима в главу о славянах «Книги королевств и путешествий», законченной в 1068 г.

Важнейшим источником по истории балтийских славян является «Житие Оттона Бамбергского», составленное из нескольких сочинений. В нем содержатся сведения о местах и условиях обитания славянских народов, их занятиях, быте, религии, образе жизни. Оттон Бамбергский (родился ок. 1060 - 1062 гг.) в 1102 г. получил Бамбергское епископство, одно из важнейших немецких аббатств. Когда ему минуло 60 лет, польский князь Болеслав пригласил его помочь обратить в христианство поморских славян на нижнем течении Одера, надеясь тем самым крепче привязать Поморье к Польше. Живший в молодости при польском дворе Оттон был там хорошо известен. В 1124 г. вместе со свитой он пустился в путь, прошел через земли лютичей, через Прагу на Гнезно. На границе Отгона встретил поморский князь Вратислав, приветствовал его и, предоставив возможности для миссионерской деятельности, удалился. Всего за время этой миссии Оттон организовал 11 церквей и 29 марта 1125 г. вернулся в Бамберг.

Через некоторое время крещеные язычники отпали от христианства, поэтому в 1128 г. уже князь Вратислав пригласил Оттона как для крещения новых подданных, так и для возвращения в христианство тех, кто от него отпал. В марте 1128 г. Отгон отправился в свой второй миссионерский поход. В г. Узедом он организовал крещение поморской знати, затем направился в Щецин, чтобы возвратить в лоно христианства отпавших. Это ему удалось. В декабре 1128 г. Оттон вернулся в Бамберг. Для истории балтийского славянства «Жизнеописания» очень важны и потому, что спутники Отгона наблюдали жизнь полабских славян в ее естественных проявлениях, а не во время войн, официальных приемов и т.п.

Умер Оттон в 1139 г. После его смерти появилось три отдельных описания жизни христианского проповедника: священника Эбона, схоластика Герборда и неизвестного инока. До нас все эти три памятника дошли в переработке аббата Андреа XV в. Ученые сопоставили все сохранившиеся варианты сочинений и выяснили их давность и степень достоверности фактов. Большая заслуга в этом принадлежит А.А. Котляревскому, написавшему в 1874 г. книгу «Сказания об Оттоне Бамбергском», в которой тексты житий переведены на русский язык, а источник подвергнут критическому анализу.

Значительнейшим источником по истории балтийского славянства XII в. является «Славянская хроника» Гельмольда (родился в начале XII в. – умер после 1177 г.). Переводчик хроники на русский язык Л.B. Разумовская считает, что свои детские и юношеские годы Гельмольд провел в земле вагров, был знаком со славянами и знал их язык. В 1149 г. он был послан проповедовать христианство среди славян и назначен пресвитером в Босово (Бузу) на Плуньском озере (Вагрия). Хотя его труд именуется «Славянская хроника», большая часть посвящена истории Германии и Дании, истории церкви, жизнеописанию ее представителей. Всего в хронике 108 глав, из которых в 31 говорится только о славянах, а еще в 23 имеются упоминания о них. В 2011 г. Московское издательство «Русская панорама» выпустило книгу «Славянские хроники». Труд Адама Бременского «Деяния архиепископов Гамбургской церкви», «Славянская хроника» Гельмольда из Босау и «Славянская хроника» Арнольда Любекского охватывают трехвековой период истории народов Славии от расцвета до гибели в результате христианизации и немецкой колонизации.

Сведения о балтийских славянах имеются в польских и чешских хрониках, а также в «Датской истории» Саксона Грамматика. Он родился ок. 1150 г. в Зеландии, окончил свой труд в 1208 г., а умер, вероятно, до 1220 г. В этой хронике рассказано о морских походах славян, о том, как они сопротивлялись завоеванию и держали датчан в страхе более полувека.

Большой вклад в возрождение славянской идеи внесли хорватские просветители. Далматинский поэт Илия Цриевич (1463-1520) из Дубровника писал о едином «славянском царстве», которое когда-то простиралось от Иллирии до Балтийского и Черного морей, вплоть до Московии. В 1525 г. свои взгляды на славянство высказал профессор теологии Винко Прибоевич. Под влиянием итальянской и польской исторической и публицистической мысли, он выступил перед согражданами с докладом на латинском языке «О происхождении и успехах славян», в котором высказал идею широкой славянской общности, к которой принадлежали далматинцы и остальные южные славяне.

Фауст Вранчич (1551-1617) из Шибеника в 1595 г. в Венеции издал многоязычный латинско-итальянско-немецко-далматинско-венгерский словарь, в котором развил положение о близости славянских языков, которое легло в основу теории языкового и этнического родства славян.

К плеяде основоположников славяноведения по праву относится хорватский просветитель священник дон Мавро Орбини (1563?-1610). В 1601 году он опубликовал в Италии книгу «Славянское царство», в которой, опираясь на труды более 300 древних историков (их фамилии перечислены в Приложении I), обобщил сведения о происхождении славян, расселении, нравах и обычаях. Часто Мавро Орбини ссылается на «Русские летописи» Еремея Русского, написанные в 1227 году. В российской историографии такой автор не числится, поэтому приведу сведения, почерпнутые у Орбини: «Вооружением русских, согласно Страбону (VII), были меч, лук, копье, панцирь и щит, обтянутый бычьей кожей. Оружие свое они обращали не только против соседей, но и против других, весьма далеких от них царств и империй. Во времена императора Вителлия, как сообщает Иоганн Авентин (II), перейдя Дунай и уничтожив две когорты (compagnie) римских солдат, они вторглись в Мезию и убили консуляра и наместника Мезии Агриппу. Как пишет Михайло Салонский, с этого времени они стали жить в Иллирийской Мезии под именем рашан (Rassiani). Участвовали они и в походах готов. Доставляли они немало хлопот и Греческой империи. Так, при императоре Льве Лакапине, снарядив флотилию из пятнадцати тысяч парусных судов в Большом море и усадив в нее такое количество воинов, что, как пишет Зонара (том III), никаким числом не счесть, они напали на Константинополь. Происходило подобное и позднее во времена императора Константина Мономаха. На основании этого можно судить о величии и могуществе славян, сумевших за короткое время снарядить такое множество судов, чего до сих пор ни в какой другой державе не было видано. И хотя греческие писатели, стремясь возвеличить деяния собственного народа, утверждают, что русские вернулись домой не солоно хлебавши, Еремей Русский (GeremiaRusso) в своих летописях говорит об обратном, а именно, что русские, перебив множество греков, вернулись домой с немалой добычей… Тем, кто пожелает узнать всю их историю, может найти ее у Еремея Русского»[4].

Мавро Орбини часто ссылается и на книгу Карла Вагрийского «История венедов», которая в современной российской историографии тоже не упоминается. Можно только догадываться, что, судя по имени, он родом из Вагрии, располагавшейся в низовьях Эльбы/Лабы. Населяли ее прибалтийские славяне. «С упомянутыми лужицкими сербами император Карл Великий много раз вел длительные войны, зачастую лично принимая в них участие. Как пишет Карл Вагрийский (II), когда он в первый раз послал против них сильное войско под предводительством своих первых военачальников, чтобы покорить их, из этого ничего не вышло, так как сербы, выйдя из своей страны, выступили ему навстречу и с великой отвагой устремились на врага. В жестокой и кровавой схватке пало множество благородных и знаменитых франков. Погиб в ней также и Любидраг, государь славян сербов, с множеством своих воинов. По словам Карла Вагрийского, это сражение было самым кровопролитным за всю предшествующую историю королевства франков, поскольку в нем пало около тридцати двух тысяч франков и четырнадцати тысяч славян[5].

О вандалах Карл Вагрийский (III) пишет, что они, будучи еще язычниками, поклонялись тем же божествам, что и другие венедские или славянские племена. У них был обычай: при заключении перемирия или мира с противником отправлять ему посла, который брал в руку камень и бросал его в воду со словами «так погибнет и утонет тот, кто нарушит клятву», которую вандалы свято соблюдали. Я не стану описывать, в какие земли и в какое время они вывели каждую из своих колоний, поскольку прилежный читатель может прочесть об этом в трактате о переселении разных народов Вольфганга Лациуса, в «Трактате о двух Сарматиях» Меховского, «Истории Богемии» Энеа Сильвио, у Бьондо (I, 8), Орозия (VII, 38 и 41), Павла Диакона (XIII, XIV), в «Вандалии» и «Саксонии» Кранца, в трактате о Германии Беата Ренана (I, III) и «Экзегезе Германии» Франциска Иреникуса (VI, 25)[6]. Петер Артопеус Померанский также не различает вандалов и славян. Мюнстер, цитируя его, пишет: «Как мы говорили, в области Мекленбурга на всем протяжении побережья от Голштинии до Ливонии жили только вандалы, или славяне». Таким образом, на основании свидетельств столь авторитетных и знаменитых авторов можно уверенно утверждать, что готы, визиготы, гепиды, вандалы и геты были одного и того же славянского племени[7]. В подтверждение этого тезиса Мавро Орбини приводит вандальско-славяно-русский словарь из II книги Карла Вагрийского[8] (Приложение II). Что удивительно, читая словарь, обращал внимание, что в некоторых случаях украинские слова ближе к вандальскому языку, чем русские.

Навеки вписал свое имя в историю славянской мысли хорватский священник-миссионер Юрий Крижанич (около 1617-1683), богослов, философ, писатель, лингвист-полиглот, этнограф, публицист и энциклопедист. Он выступал за унию католической и православной церквей, за единство славянских народов во главе с Россией. Прибыв в Москву в 1659 г., два года спустя Крижанич был обвинен в поддержке униатов и отправлен в ссылку в Тобольск, где провел 16 лет. Здесь он написал свои основные труды: «Политика», «О божественном Провидении», «Толкование исторических пророчеств», «О святом крещении». В них много размышлений о путях объединения славян. Крижанич пришел к выводу, что единство государственное, религиозное и культурное должно быть дополнено единством языковым. Идею создания общеславянского языка он осуществил в труде «Грамматично исказание об русском езику». Исследователь О. М. Бодянский назвал Крижанича отцом сравнительной славянской филологии.

Во времена Просвещения серб Джордже Бранкович, в прошлом политик, создал фундаментальный труд «Славяно-сербские хроники», в котором писал о принадлежности сербов к славянскому миру. Захария Орфелин в историческом труде «Житие и славныя дела ...Петра Великаго» первым из сербов предпринял попытку ответить на вопрос о происхождении славян и русского народа в частности. Согласно ему, славяне пришли в Европу с востока через Армению и Малую Азию. Основоположник сербского Просвещения Досифей Обрадович в «Баснях», изданных в 1788 г., подчеркивал историческую роль России в борьбе с османской Турцией за освобождение подвластных ей славян. В «Советах здравого разума» он приветствовал успешное освобождение Россией территорий, находившихся под османской властью. В 1789 г. Обрадович написал «Песню об избавлении Сербии», в которой прославлял победы австрийского и русского оружия в войне против турок.

Из традиционного сознания общности славян исходил и церковный деятель, писатель и историк Йован Раич, опубликовавший в 1794 г. в Вене фундаментальный труд «История разных славенских народов наипаче болгар, хорватов и сербов...».

Возрождению славянской идеи способствовали труды Павла Йозефа Шафарика (1795-1861), словака по происхождению. В 1826 г. он опубликовал первое значительное сочинение «История славянских языков и литератур по всем наречиям». В 1837 г. в Праге он издает монументальный труд «Славянские древности», а в 1842 г. монографию «Славянская этнография». На основе огромного, тщательно обработанного фактического материала он доказал древность славян в Европе, их племенное и культурное родство, впервые определил численность славянских народов и этнографические границы расселения.

В этом ряду и труды выдающегося русского историка, одного из основателей российского славяноведения Юрия Ивановича Венелина (1802–1839) «Древние и нынешние болгаре», «Древние и нынешние словене», «Скандинавомания и её поклонники», «Окружные жители Балтийского моря», «О нашествии завислянских славян на Русь до Рюриковых времён», «Известия о Варягах», «О готах», «Об обрах», «О происхождении славян вообще и россов в особенности» и др. С особой тщательностью автором изучены древние и современные ему болгары,  словене,  балты, малороссы и великороссы. Он доказывает, что славяне – старожилы в Европе, наравне с греками и римлянами, показывает родственную связь венедов-славян с вандалами, русов – со скифами и критикует идеологию «украиноцентризма», а также норманнскую теорию происхождения государства Российского, мода на которую приобрела в XIX веке черты «скандинавомании».

Известный деятель чешского и словацкого возрождения поэт Ян Коллар первую книгу стихов издал в 1821 г. в Праге. Прямым продолжение этого сборника явилась поэма «Дочь Славы», в которой он воспел дружбу славянских народов. Но всеобщую известность Коллару принес трактат «О литературной взаимности между племенами и наречиями славянскими», опубликованный в 1836 г., а в окончательном варианте изданный на немецком языке в Пеште в 1837 г. В нем автор обосновал программу культурного сотрудничества славян (взаимное изучение и сближение языков, создание славянских библиотек, книжных магазинов, кафедр славистики в университетах, выпуск общеславянского журнала и пр. Коллар обосновал и ввел в общественную лексику новое понятие – славянская взаимность.

Михаи́л Петро́вич Пого́дин (1800-1875) – русский историк, коллекционер, журналист, писатель, публицист, беллетрист, издатель, профессор Московского университета, член Российской академии занимался изучением древнерусской и славянской истории. Защитил докторскую диссертацию «О летописи Нестора», открыл и ввёл в научный оборот ряд важных исторических источников и памятников русской словесности.

Общую ситуацию в славянском мире середины XIX века отразил Людевит Штур (29.10.1815-12.01.1856) в трактате «Славянство и мир будущего», написанном в 1851 г. Трактат был опубликован в России в 1867 году, накануне Славянского съезда в Москве, спустя 10 лет после смерти автора. В нем Штур обосновал идею политического объединения славян со свободной от крепостничества Россией, высказался за принятие русского языка в качестве общеславянского. Причину жалкого положения славянства Штур видел, прежде всего, в его разобщенности. Другая причина бедственного положения славянства, по мнению Штура, состоит в принятии западнославянскими ветвями римского католицизма, привязавшего их к чужому религиозному и политическому центру, что привело многие славянские народы к онемечиванию и исчезновению с политической карты Европы.

В 50-ые годы XIX в.в общественно-политической мысли в России развивалась идея славянской федерации, выразителем которой был М.А. Бакунин. Приверженность к славянскому федерализму у него проявилась еще на Славянском съезде 1848 года в Праге. В произведениях «Воззвание к славянам», «Основы новой славянской политики», «Основы славянской федерации», «Внутреннее устройство славянских народов», «Исповедь» он призывал к разрушению российской, прусской, турецкой и особенно австрийской монархий, чтобы на их развалинах сложилась «великая, вольная славянская федерация, основанная на принципах общего равенства, свободы и братской любви, на уничтожении крепостного права и сословного неравенства, на предоставлении каждому, кто пожелает, земельного участка в пределах любой из славянских земель». Славяне в своих собственных интересах должны вместе с немцами и венграми добиваться всеобщей федерации европейских республик. Бакунин верил в особый путь развития славянских народов и отводил им мессианскую роль в истории человечества. В 1862 г. он опубликовал в «Колоколе» незаконченное воззвание «Русским, польским и всем славянским друзьям», в котором снова провозгласил свое намерение продолжать борьбу за русскую волю, за польскую волю, за свободу и независимость всех славян, практически без изменений повторил свою «славянскую программу» 1848 г.

Славянский федерализм был далеко не чужд мировоззрению А.И. Герцена. Будущее славянского мира он видел в свободной федерации, ядром которой может стать Россия, уничтожившая на своей территории крепостничество и самодержавие[9]. Столицей славянской федерации, по его мнению, должен был стать Константинополь. Освобождение русского и польского народов рассматривалось Герценом как начало освобождения всего славянства, а свободный союз Польши и России – как начало вольного соединения всех славян.

Идеологом всеславянства по праву называют Николая Яковлевича Данилевского (родился 28 ноября 1822 г. – 1885 г.). Его фундаментальный труд «Россия и Европа», опубликованный в 1871 году, развивает учение А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, К.С. Аксакова, других идеологов славянского единства и является одним из самых крупных историко-социологических исследований взаимоотношений славянского мира с Западной Европой. В нем рассматриваются международные и национальные отношения, внешняя политика России XVII-XIX веков, проблемы истории и теории цивилизаций, влияние религии, антропологии, этнографии, общественной психологии на взаимоотношения народов, будущее славянского мира. Главная научная ценность книги в том, что Николай Яковлевич изложил в ней свою теорию культурно-исторических типов – цельное, системное учение о цивилизациях, к которым он относил и славянский мир. Данилевский был пропагандистом идеи славянства, но не какого-нибудь частного, по словам автора австрийского, турецкого или австро-турецкого славянства, а идеи всеславянства. Он отмечал, что для величия и культурного значения семьи славянских народов нужно, чтобы образ Славянского мира представлялся не в виде слияния славянских ручьев с русским морем, по выражению Пушкина, а в виде обширного океана с самобытными, хотя и соединенными и соподчиненными, частями, то есть морями и глубокими заливами. Нужно не поглощение славян Россиею, а объединение всех славянских народов общею идеею всеславянства как в политическом, так и в культурном отношении, и в первом – главнейшее и преимущественно для возможности осуществления последнего. Отсюда исходит главный завет Николая Яковлевича Данилевского: «Для всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, болгара (желал бы прибавить, и поляка), – после Бога и Его святой Церкви, – идея Славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага, ибо ни одно из них для него не достижимо без ее осуществления,  без духовно-, народно- и политически самобытного, независимого Славянства; а напротив того, все эти блага будут необходимыми последствиями этой независимости и самобытности»[10]является жизненным кредо для всех сторонников славянской идеи.

Идею всеславянства, выдвинутую И.С. Аксаковым, научно обоснованную Н.Я. Данилевским, развивал публицист Н.П. Аксаков , председатель Аксаковского общества в Москве. Сплочение славян Н.П. Аксаков считал необходимым ввиду постоянной угрозы германизации. Свои взгляды он изложил в книге «Всеславянство», которая вышла в журнале «Свидетель» (переиздана в 1910 г. и 2004 г.). Аксаков страстно призывал славян независимо от их религиозной принадлежности объединиться для отражения этой угрозы «в федерально-политическом плане» и предложил проект создания славянского общества с целью выработки славянского исторического и политического идеала через уяснение и утверждение славянского сознания.

Октябрьская революция 1917 года в России славянскую идею не приветствовала. ВСоветском Союзе доминировала марксистско-ленинская доктрина пролетарского интернационализма. В 30-е годы славистов обвиняли в том, что «они льют воду на мельницу фашистской идеологии». После нападения гитлеровской Германии и ее европейских сателлитов на СССР отношение руководства страны к славянской идее в корне изменилось, и она вошла в арсенал государственной политики, стала мощным оружием в борьбе с захватчиками. Идеологическим рупором славянского движения стал Всеславянский комитет во главе с генерал-лейтенантом А.С. Гундоровым, созданный при Совинформбюро и существовавший на государственные средства. Только за годы Великой Отечественной войны он подготовил более 20 тысяч статей, Выходили сборники с материалами всеславянских митингов. Им посвящались первые полосы центральных газет. Выступления участников митинга транслировались на 25 языках мира. Активно пропагандировал идею славянского единства журнал «Славяне», который начал выходить в Москве летом 1942 года. Академик Н.С. Державин выпустил в 1944 году в издательстве Академии наук СССР труд «Славяне в древности». В конце войны был взят курс на создание содружества независимых славянских государств.

Документы Всеславянского комитета, публикации журнала «Славяне», газетные материалы подтверждают, что главная цель славянского движения в СССР – пропаганда идей общности славян, сходства их исторических судеб, культур, укрепление межславянских связей для активизации борьбы с фашистскими оккупантами. Распространение знаний о славянской истории и культуре способствовало росту интереса к славянским народам в западных странах, развитию славяноведения и установлению связей с зарубежными славистическими центрами.

Одна из важных, но малоизученных проблем – политическая составляющая славянского движения в годы Второй мировой войны, которое должно было, в конечном счете, привести к созданию союза независимых славянских государств. Решение этой задачи перешло в практическую плоскость после встречи И.В. Сталина и У. Черчилля в Москве в октябре 1944 г., на которой были разделены сферы влияния в Европе. В зону интересов СССР входили страны славянского мира, а также Финляндия, Швеция, Венгрия, Румыния и Турция. Для обсуждения проекта в марте-апреле 1945 года в Москву приезжали правительственные делегации славянских стран во главе с их лидерами, однако разрыв отношений между КПСС и Компартией Югославии в 1948 году похоронил этот проект.

В 70-х годах ХХ века различные аспекты славянского движения исследовали чехословацкие историки Й. Колейка, Й. Грозиенчик, украинец М.В. Куян, русские Б.М. Руколь, Л.Б. Валев, Г.М. Славин[11].

Что касается отечественной историографии по данной проблеме, то нужно отметить статью В.В. Марьиной «Славянская идея в годы Второй мировой войны (К вопросу о политической функции)»[12]. Можно согласиться с В.В. Марьиной только в том плане, что это был наиболее активный период использования славянской идеи во внешней политике Советского Союза. Анализ документов, архивных материалов убедительно свидетельствует, что и после войны советским руководством рассматривались разные варианты союза славянских стран.

Статья Б.М. Руколь «Идея общности славян в материалах Всеславянского комитета в Москве»[13] обращает внимание на ряд документов Государственного архива РФ, важных для понимания подходов членов комитета к идее славянского единства в условиях войны. Помогают восстановить хронологию борьбы славян с идеологией фашизма исследования А.В. Кириллова[14]. Развитие славянской идеи в СССР осветила в диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук И.А. Московских «Деятельность Всеславянского комитета в Москве в годы Великой Отечественной войны»[15]. Используя мемуарную литературу, автор представила взгляд на славянскую проблему тех людей, которые относились к советскому строю негативно. К сожалению, в диссертации отсутствует анализ отечественной и зарубежной литературы последних десятилетий. И.А. Московских даже не упоминает довольно широкий пласт исследований деятельности Всеславянского комитета, которые вышли из-под пера сотрудников Института славяноведения РАН, в частности, старшего научного сотрудника Института кандидата исторических наук М.Ю. Досталь В её работах «Славистика: между пролетарским интернационализмом и славянской идеей (1941–1948)»[16], «Славянский конгресс в Белграде в 1946 г.»[17], «Идея славянской солидарности и несостоявшийся в Москве в 1948 г. Первый общеславянский конгресс ученых-славистов»[18] и других исследуется политический аспект славянского движения. В статье «Новое славянское движение» в СССР и Всеславянский комитет в годы войны»[19]. она дала следующее определение славянской политике в Советском Союзе: «Прежде всего, это одна из составляющих большой политики СССР в годы Великой Отечественной войны, дипломатических, военных и идеологических усилий страны по поиску стратегических союзников в борьбе против фашистской Германии не только в Западной, но и в Восточной Европе… Данные вопросы как раз и были составной частью так называемой «славянской политики» И.В. Сталина, о существовании которой свидетельствуют документы, постепенно вводимые в оборот трудами сотрудников Института славяноведения РАН»[20]. В частности, в 2007 г. вышел сборник «СССР, Восточная Европа и Вторая мировая война 1939–1941. Дискуссии, комментарии, размышления, «круглые столы»[21]. М.Ю. Досталь была инициатором и организатором 10 конференций, проведенных сотрудниками Института с 1993 по 2002 г. по проблемам славянской идеологии[22]Они, несомненно, способствовали углублению представлений о причинах ее зарождения, функционирования, влияния на политику и геополитику, культуру, науку, языковые, конфессиональные, историографические аспекты проблемы.

К сожалению, внимание академической науки было сосредоточено на изучении славянской идеологии в прошлом. Далее Славянского конгресса 1946 г. в Белграде ученые института не поднимались. А ведь за прошедшие полвека славянская идея получила новое развитие в форме международного славянского движения, которое возникло как протест против разрушения Советского Союза и других стран славянского мира, когда административные границы в одночасье превратились в государственные. По этому поводу М.Ю. Досталь пишет: «Новое дыхание этим конференциям мог бы дать анализ процессов, происходящих в активно развивающемся и многообразном современном славянском движении с привлечением его ведущих функционеров, но такой поворот темы у нас пока табуизирован… Надеемся, что и современному международному славянскому движению будет уделяться достойное внимание ученых… Нужно смотреть вперед, думать не только о прошлом, но и о будущем славянского мира»[23].

В определенной степени эту проблему решают международные научные конференции «Славянский мир в третьем тысячелетии», которые ежегодно проводятся в рамках празднования Дней славянской письменности и культуры Институтом славяноведения РАН, Комитетом межрегиональных связей и национальной политики города Москвы, Славянским фондом России и Государственной академией славянской культуры. Начиная с 1991 года, по итогам конференций выпускаются сборники научных трудов по истории, культуре, славяноведению и другим вопросам, волнующим славянское сообщество.

Новый этап славянского движения начался в конце ХХ века, когда произошел распад славянского мира, вызванный роспуском Организации Варшавского договора, Советского Союза, Чехословакии, Югославии, и славянские страны вступали в НАТО и Европейский союз. Как сохранить культурные и духовные традиции славянского мира в этих условиях – эта тема поднималась в различных публикациях[24], посвященных VII Всеславянскому съезду, состоявшемуся в 2-5 июня 1998 года в Праге. На нем был создан Международный славянский комитет, который начал координировать славянское движение. Его членом был и ректор Московского Института Национальных и Региональных Отношений (МИНРО) Владимир Леонидович Калашников, доктор философских наук, профессор, автор специального курса и учебника по философии, соавтор фундаментального исследования о категориях национальных отношений, издатель словаря «Национальные отношения». Огромный интеллектуальный и практический опыт позволил ученому в трудах «Славянская цивилизация», «Пропедевтика в современную идеологию славян» охватить широкий круг проблем славянского мира: от древнейших истоков до современности.

Проблемы современной славянской идеологии исследует В.А. Сацевич. Он ежегодно организует в Минске международные конференции и по итогам их работы выпускает сборники материалов.

Вызывает уважение активная издательская деятельность председателя Ассоциации по комплексному исследованию русской нации (АКИРН) Е.С. Троицкого. Среди множества его публикаций необходимо выделить сборники «Русско-славянская цивилизация» (1998), «Русская идея, славянский космизм и станция «Мир» (2000), «Славянство в условиях глобализации и информационной войны» (2002), А. Пыпин «Панславизм в прошлом и настоящем» (2002), «Славянское единение – фактор стабильности» (2011) и др.

Среди участников славянского движения немало других исследователей, на личные сбережения издающих сочинения на славянскую тему. Тому подтверждение многолетняя и плодотворная деятельность П.В. Тулаева, заместителя председателя Международного союза общественных объединений «Всеславянский Собор» по научно-исследовательской работе. Он был главным редактором печатных изданий «Наследие Предков» (1995-2000), «Атеней» (2001-2010) и «СЛАВА!» (2003-2010), а также администратором многоязычных порталов www.ateney.ru иwww.rodoved.info. Им подготовлены монографии «Истоки славянства», «Венеты – предки славян» (2000); «Истоки родного мира» (2010). При содействии русско-словенского общества Франце Прешерна он подготовил к печати труды Йошко Шавли «Венеты наши давние предки» (2002), Ю.И. Венелина «Древние и нынешние Словене» (2004), М. Бора, И. Томажича «Венеты и этруски у истоков европейской цивилизации» (2008). В рамках серии «Славянские древности» под его редакцией вышла книга А.Г. Маша «Сокровища Ретры» (2006) в переводе с немецкого А.А. Бычкова. П.В. Тулаев участвовал в переиздании книги B.C. Леднева «Венеты. Славяне. Русь» (2010) в качестве автора послесловия и приложения. В издательстве «Русская цивилизация» вышло подготовленное ученым собрание избранных трудов Ю.И. Венелина, общим объёмом около 40 п.л. Итоги исследований П.В. Тулаева обобщены в библиографическом обзоре «Российская наука о происхождении славян»[25].

Новые пласты славянской истории открыла книга Стефана Верковича «Веда славян» (1881), в переводе с болгаро-помакского А.И. Асова (2003). Благодаря подвижникам происходит возвращение исторической памяти, формируется славянское сознание.

Что касается профессиональных издательств, то на ниве славянского просвещения плодотворно работает Институт русской цивилизации во главе с О.А. Платоновым. Здесь были опубликованы «Славянофилы. Историческая энциклопедия», Д. Валуев «Начала славянофилов», А.Ф. Гильфердинг «Россия и славянство», В. Ламанский «Геополитика панславизма», М. Погодин «Вечное начало. Русский дух», А. Каплин «Мировоззрение славянофилов», М. Антонов «Экономическое учение славянофилов». В 2011 г. издательство опубликовало первое собрание сочинений одного из основателей и классиков российского славяноведения Юрия Ивановича Венелина «Истоки Руси и славянства»[26]. Оно включает наиболее ценные его работы, большинство которых не переиздавалось в течение последних 160 лет. Возвращение значительной части научного наследия Ю.И. Венелина соотечественникам будет способствовать восстановлению его авторитета предшественника и учителя таких знаменитых славянофилов как К.С. и И.С. Аксаковы, А.С.Хомяков, И. И. Срезневский, А.Ф. Вельтман, П.А. Безсонов и других.

В России продолжается публикация отечественных классиков: монаха летописца Нестора, М.В. Ломоносова, В.Н. Татищева, Н.М. Карамзина, С.М. Соловьёва, Н.И. Костомарова, В.О. Ключевского и др. Переизданы были и менее известные широкой общественности, но уже публиковавшиеся много лет тому назад исследования отечественных авторов: А.Н. Афанасьев. «Поэтические воззрения славян на природу» (репринт 1994 с издания 1865, иллюстрированное издание 2005); Егор Классен «Новые материалы для древнейшей истории славян» (репринт 1995 с издания 1854, современное издание 1999); А. Гильфердинг «История балтийских славян», которая была издана с подзаголовком «Когда Европа была нашей» (репринт 2010 с издания 1855). В 2010 г. в Санкт-Петербурге вышли в свет «Письма о славянских древностях» Тадеуша Воланского в русском переводе Бобровской Е.А. с немецкого издания (1846).

Углублению знаний о наших давних предках способствуют книги русских историков и археологов XX века Г.В. Вернадского, Н.С. Державина, Ю.П. Миролюбова, Б.А. Рыбакова, В.В. Седова, Н.И.Толстого, Ю.К. Бегунова, А.Г. Кузьмина, Ю.А. Шилова. Труды выдающегося слависта академика РАН О.Н. Трубачёва «Этногенез и культура древнейших славян» (М. 2003), «В поисках единства» (М. 2005) значительно расширяют славянское мировоззрение.

Цель исследования: на основе современных научных достижений создать славянскую доктрину – славизм, способствующую единению народов славянского мира.

Задачи исследования:

– выявить общие родовые корни славянских народов, причины возникновения и развития славянского мира;

– теоретически обосновать истоки и сущность славянской идеи;

– определить фундаментальные основы славизма, его место в иерархии социальных идей;

– выявить предпосылки возникновения славянского движения в различные исторические периоды, его структуру, цели и задачи, формы работы;

– проанализировать участие видных писателей, ученых, общественных деятелей в славянском движении, отношение к славянской идее со стороны различных политических сил и славянской эмиграции;

– изучить механизмы взаимодействия государственных и общественных структур при организации славянского движения;

– показать роль славянского единства для борьбы с оккупантами и любыми иными натисками на славянские государства;

– раскрыть психологические предпосылки, критерии, условия и средства обеспечения эффективной деятельности славянских общественных объединений.

– создать прочный идейный фундамент для критики различных теорий, игнорирующих роль и место славян в мировой истории.

Хронологические рамки исследования. Славянская идея возникла в античные времена и продолжает влиять на умы людей в XXI веке.

Территориальные рамки. Славянская общность зародилась в Евразии. Её ядро составляют государства Центральной и Восточной Европы. В годы Второй мировой войны антифашистское славянское движение охватило не только Советский Союз, но и другие страны славянского мира, славянские диаспоры в государствах антигитлеровской коалиции: США, Канаде, Великобритании, а также Австралии, Южной Америке и др.

Методология и методика исследования. В основу положены принципы историзма, научной объективности, неразрывности исторического процесса. Поскольку проблематика касается нескольких научных дисциплин: славяноведения, истории международных отношений, этнополитики, методология исследования включает понятийный аппарат, используемый этими научными дисциплинами. Использовались и общенаучные методы исследования (логический, структурно-функциональный, метод классификации и систематизации), а также сравнительно-исторический.

Источниковая база исследования. В процессе работы изучен обширный корпус архивных и опубликованных источников по славянским проблемам. Ведущее место среди них занимают материалы Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Архив РАН, а также труды, дневники, мемуары участников славянского движения. Архивные документы, на базе которых проводилось исследование развитие славянской идеи в постсоветский период, представляют собой неопубликованные выступления, обращения, протоколы, письма, телеграммы, отчеты, докладные записки и другие материалы личного архива автора.

В Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ), среди большого числа архивных фондов, представляющих интерес для славистов, хранится фонд Всеславянского комитета (Фонд 6646, 4 описи). Материалы фонда свидетельствуют, что первые шаги славянского движения были сделаны в июле 1941 года, когда в средствах массовой информации зазвучал призыв к славянским народам объединиться для борьбы с оккупантами. Из документов видно, что в его состав входили выдающиеся писатели, поэты, ученые, общественные деятели Советского Союза и славянских стран.

В ГА РФ также находится Фонд редакции журнала «Славяне» (Р-9170, 1 опись). В основном это подшивки журналов, переписка с редакциями по поводу обмена изданиями и подготовки статей. В ГА РФ находится и личный архив председателя Всеславянского комитета генерал-лейтенанта А.С. Гундорова (Фонд Р-9564, 3 описи, 705 единиц хранения, 1917-1974 г. (доклады, докладные записки в ЦК ВКП(б) по вопросам работы Всеславянского комитета, доклады и тезисы докладов на его заседаниях). Облегчает поиск нужных документов Путеводитель ГА РФ том 5, в котором даются их характеристики.

Наиболее важные документы, принятые на всеславянских митингах, пленумах ВСК публиковали газеты «Правда», «Известия», «Красная звезда», газета Московского военного округа «Красный воин» и другие издания военной печати. Подшивки газеты «Правда» военных лет хранятся в РГАСПИ.

В исследовании использованы и такие исторические источники как мемуары, позволяющие составить представление о «человеческом измерении» тех или иных событий. В этом плане важны воспоминания председателя Всеславянского комитета А.С. Гундорова о встречах с Г.М. Димитровым, «Как я стал генералом», «Революцией мобилизованный» (1965), «О деятельности Всеславянского комитета во время Великой Отечественной войны». По сути, Гундоров был не только организатором, но и первым историографом славянского движения в СССР. Одну из его работ удалось впервые опубликовать в 2005 г. в качестве приложения к монографии «Славяне против фашизма»[27]. Дополняют сведения архивных материалов примерами из семейной жизни воспоминания дочери А.С. Гундарова – Розы Александровны – «Всеславянский комитет в борьбе с фашизмом», опубликованные в альманахе «Всеславянский Собор»[28]. Свою точку зрения на деятельность Всеславянского комитета и славянскую политику Советского Союза выразил М. Джилас в свих мемуарах «Лицо тоталитаризма»[29].

В целом, источниковая база является достаточной основой для комплексного и объективного изучения возникновения и развития славянской идеи.

Научная новизна исследования. Впервые в отечественной и зарубежной историографии автор на обширном литературном и архивном материале провел комплексное исследование возникновения и развития славянской идеи, систематизировал и обобщил большой пласт как неизвестных науке, так и опубликованных документов. В исследовании дан конкретно-исторический анализ славянского политического сотрудничества, цель которого – создание союза славянских государств. Исследование позволяет оценить роль и значение славянской идеи в сохранении славянских народов и государств.

Практическая значимость диссертации. Выводы и материалы диссертации представляют практический интерес для научных работников, преподавателей вузов и могут быть использованы в высших и средних учебных заведениях – в лекционных курсах по истории, а также при подготовке учебника по славяноведению; для обобщающих трудов по истории славянского движения.

Апробация диссертационной работы. Работа велась в рамках научно-образовательного проекта «История славянской цивилизации», утвержденного президиумом Международной Кирилло-Мефодиевской академии славянского просвещения. Исследование обсуждено на заседании Научно-исследовательского центра академии.  Являясь председателем Международного союза общественных объединений «Всеславянский собор», автор неоднократно выступал по исследуемой проблеме с докладами на всеславянских съездах, научно-практических конференциях и других общеславянских мероприятиях.

Основные положения и идеи исследования были впервые изложены в монографии «Славянский мир: прародины и предки» (М. 2003), обсуждались на научно-практической конференции, посвященной 50-летию Белградского славянского конгресса (8.12.1996. Москва), опубликованы в 1998 г. в авторском сборнике статей «Воззвание к славянам». Дальнейшее развитие они получили в монографиях «Славяне против фашизма» (под грифом Института российской истории РАН, 464 стр. В 2011 г. монография, значительно переработанная и дополненная, вышла в немецком издательстве LAP (Lambert Academic Publishing) и «За други свои» (448 стр.), опубликованные  в 2005 г., «Метаистория» (2010).

Автор был организатором VII Всеславянского съезда в Праге в 1998 г., Чрезвычайного съезда Всеславянского Собора в Москве в мае 1999 г., VIII Всеславянского съезда в Москве в 2001 г., научной конференции, посвященной 60-летию митинга славян-воинов 23-24 февраля 1944 г.(24.02.2004. Москва), IX Всеславянского съезде в Минске 2005 г., готовил их заключительные документы.

На Международном славянском научном форуме, посвященном 60-летию Белградского славянского конгресса[30] (14.06. 2007 г. Белград), была подготовлена программа Х Всеславянского съезда, который состоялся в Киеве в ноябре 2010 г.

В 1998–2000 гг. автор читал курс лекций по славяноведению в Международном славянском Университете имени Г.Р. Державина, редактировал «Вестник МСУ», участвовал в работе над учебником «Основы славяноведения», опубликованном в 2007 г. (глава «Славянские народы во Второй мировой войне»).

 

 


Сноски

[1] Мавро Орбини. Славянское царство. М. 2010. С. 95.

[2] Александр Асов. Тайны «Книги Велеса» М. 1998.

[3] Источниковедение истории южных и западных славян. М. МГУ. 1999.

[4] Мавро Орбини. Славянское царство. М. 2010. С. 110.

[5] Там же. С. 89.

[6] Там же. С. 151.

[7] Там же. С. 119.

[8] Там же. С. 120-126.

[9] См. Дьяков В.А. Славянский федерализм в воззрениях М.А. Бакунина и М.П. Драгоманова // Славянская идея. М., 1998. С. 95.

[10] Данилевский Н.Я. Россия и Европа. С.-Пб. 1995. С. 107.

[11] Колейка Й. Славянские программы и идея славянской солидарности в ХIХ и XX веках. Прага, 1961. С. 162-219; Грозиенчик Й.Всеславянский комитет в Москве. Прага. 1967.  № 6; Куян М.В.  Дiяльнiсть Всеслов’янського комiтету по згуртованню антифашистських сил (1941-1945) // Украiнський iсторичний журнал. 1970. № 7; Валев Л.Б., Марьина В.В, Славин Г.М. Всеславянский комитет и освободительное движение зарубежных славянских народов в период Второй мировой войны // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. Варшава, август 1973. Доклады советской делегации. М., 1973. С. 73-91.

[12] Марьина В.В.  Славянская идея в годы Второй мировой войны (К вопросу о политической функции). Славянский вопрос: вехи истории. М., 1997.

[13] Руколь Б.М. Идея общности славян в материалах Всеславянского комитета в Москве // Славянский вопрос: вехи истории. М., 1997. С. 204-210.

[14] Кириллов А.В. Всеславянский комитет // Вопросы истории. 1977. №7. С. 25-30.

[15] Московских И.А. Деятельность Всеславянского комитета в Москве в годы Великой Отечественной войны. РГБ. 2005. Кандидатская диссертация.

[16] Досталь М.Ю. Славистика: между пролетарским интернационализмом и славянской идеей (1941–1948) // Славяноведение. 2007. № 2. С. 17-31.

[17] Славянские съезды XIХ-ХХ вв. М., 1994. С. 128-142.

[18] Славянский вопрос: вехи истории. М., 1997. С. 182-203.

[19] Досталь М.Ю. Новое славянское движение в СССР и Всеславянский комитет в Москве в годы войны // Славянский альманах. М., 1999. С. 175–187.

[20] Там же.

[21] СССР, Восточная Европа и Вторая мировая война 1939-1941. Дискуссии, комментарии, размышления, «круглые столы». М., 2007.

[22] Досталь М.Ю. Проблемы славянской идеологии // Вестник Международного славянского института. 2005. № 9. С. 41-45.

[23] Там же.

[24] Славянское движение XIX – XX веков: съезды, конгрессы, совещания, манифесты, обращения. М., 1998. Русско-славянская цивилизация. Москва, 1998. История южных и западных славян, т. 2, М., 1998.

[25] Опубликован в приложении к книге: М. Бор, И. Томажич «Венеты и этруски у истоков европейской цивилизации». С.-П. 2008. С. 626-686.

[26] Венелин Ю.И. Истоки Руси и Славянства. Москва. Институт русской цивилизации 2011.

[27] Кикешев Н.И. Славяне против фашизма. Приложение I. А.С. Гундоров. Воспоминания. М., 2005. С. 184-350.

[28] Всеславянский Собор. М., 1998. С. 38-40.

[29] Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992.

[30] Зборник документа международног српско-словенског научног форума. Београд, 2007. С. 77–79.

 

***

РОССИЯ – СТРАНА ПОЭТОВ

     Вышел в свет очередной ежегодный альманах «Академия поэзии 2012».

Один из идейных постулатов, на которые ориентируется в своей уже четырнадцатилетней творческой деятельности коллектив Академии поэзии, звучит так: СЛУЖЕНИЕ ОТЕЧЕСТВУ! Более всего приведённый постулат относится именно к  этому (девятому по счёту) альманаху, потому что на дворе – 2012 год.

Ровно двести лет назад наш народ вступил в войну с захватнической армией Наполеона. Этот факт мы не могли обойти при формировании идеи альманаха. Конечно же, выделили то, что нам более ближе. На Отечественной войне 1812 года в рядах нашей армии сражались пять известных русских поэтов: Константин Николаевич Батюшков, Василий Андреевич Жуковский, Пётр Андреевич Вяземский, Денис Васильевич Давыдов, Фёдор Николаевич Глинка. Пять разделов альманаха открываются их произведениями. Далее идут стихи современных поэтов.

     В первом разделе представлены ведущие современные поэты, среди которых – создатель Академии поэзии Валентин Устинов, Станислав Куняев, Лев Котюков, Иван Переверзин, Владимир Бояринов, Эдуард Балашов.

    Второй раздел полностью посвящён Первому Международному совещанию молодых литераторов в Переделкине. Из многих участников совещания в нашем альманахе представлены стихи более двадцати молодых поэтов из регионов России, а также из Германии, Белоруссии, Украины, Армении, Кыргызстана.

     Руководители поэтических семинаров отметили целый ряд талантливых авторов. Это – Дмитрий Ханин, Сергей Бударин, Ксения Ващенко, Константин Комаров, Анатолий Гончар, Дарья Решетникова (Россия),  Дмитрий Белялов-Ушенин (Германия), Елена Шуваева-Петросян (Армения), Юлия Котлер, Ксения Ветер, Михаил Кошкош (Украина).  Все они – наши авторы. Несмотря на молодость, многие из них уже прошли суровые жизненные испытания. Одни воевали в Афганистане, Чечне, других опалили иные трагические события нового российского времени. Но сам факт, что это совещание состоялось, говорит о возрождении нашего национального духа. Неважно, где в настоящее время живёт русский поэт – в Германии, Армении или в Кыргызстане, важно, что он осознаёт свою причастность к судьбе России.

     Последнее такое совещание молодых литераторов прошло в Москве в канун «Перестройки», оно называлось Всесоюзным. До осени прошлого года больше ничего подобного в литературной жизни страны, к сожалению, не происходило. Вот почему высокой благодарности за то, что это совещание молодых поэтов состоялось в наши дни и наверняка вновь станет традиционным, несомненно, заслуживает председатель Исполкома МСПС Иван Переверзин. Он также принимал непосредственное участие в разработке идеи и содействовал выходу в свет альманаха.

     Чуть раньше Международного совещания молодых писателей, в  Абрамцево состоялся первый Международный фестиваль славянской поэзии в России. В нём приняли участие русскоязычные поэты – из сорока стран мира, включая  США.  Их стихи представлены в седьмом разделе. Наиболее ярко заявили о себе – Николай Переяслов, Юрий Чистяков, Николай Филин (Россия); Пётр Антропов, Татьяна Житкова, Николай Романенко (Латвия);  Бронислава Волкова (Чехия/США); Елка Няголова, Димитр Христов (Болгария); Анатолий  Гершкович (Израиль); Ирина Сидорова-Рижская (Испания); Диана Дмитриева (Белоруссия); Маргарита Крымская (Австралия); Светлана Кандрашева (Германия); Светлана Скорик (Украина).

     Фестиваль был проведён по инициативе Международной ассоциации писателей и публицистов (МАПП), возглавляемой Маратом Каландаровым. У Академии поэзии с МАПП крепнут творческие связи: в нашем альманахе  три года подряд под рубрикой «Русское зарубежье» публикуются члены МАПП. До этого нашими авторами и читателями были только любители поэзии из России и стран СНГ, теперь же нас читает весь мир.

     Хочу также подчеркнуть, что не без нашего участия, общий уровень творчества современных русских поэтов, живущих как в России, так и за рубежом за последние пять лет резко возрос. Россия – страна поэтов, и только одно это делает нас независимыми от мировой экономики, апокалипсического сознания и духовного хаоса, в котором сегодня пребывает весь мир. Большинство современных русских поэтов и в форме, и в содержании отошли от граничащей с пошлостью раскованности, «порнухи», сквернословия – всего того, что в начале «перестройки» многим из нас показалось откровением, смелостью, прорывом и т.д. Сегодня в стихах преобладают темы близкие русской душе и  русскому языку.

     Как всегда, лидируют поэты Москвы.  Имена некоторых из них уже названы выше, они постоянные участники первого раздела альманаха. В Сибири плодотворно работают наши авторы: Татьяна Четверикова, Юрий Перминов (Омск), Владимир Скиф (Иркутск), Геннадий Скарлыгин, Николай Хоничев (Томск). На Алтае – Александр Чуманский (Барнаул). На Урале – Игорь Тюленев (Пермь). В Средней полосе России – Виктор Смирнов (Смоленск), Геннадий Попов (Орёл). В Волгограде –  Василий Макеев, Татьяна Брыксина.

     Радует, что возрождается и «детская поэзия». Большие надежды у нас на Анастасию Орлову (Ярославль). Пора открывать постоянную рубрику, где будут публиковаться поэты, пишущие для детей.

     Завершает альманах, как всегда, раздел «Сатира, пародии». В нём опубликованы новые произведения Юрия Коноплянникова, Александро Жучинни, Юрия Чистякова, Владимира Смирнова.

     Сегодня уже идёт работа над составлением очередного альманаха. Главная идея ещё, как говорится, витает в воздухе, но в одном мы уверены, что и следующий альманах будет посвящён значимому для России историческому и культурному событию: юбилею великого русского поэта…

     Наш девиз остаётся прежним:

СОДЕЙСТВИЕ!

                      СОУЧАСТИЕ!

                                          СОЗИДАНИЕ!

                                                              СЛУЖЕНИЕ ОТЕЧЕСТВУ!

 

 

Валерий Иванов –

главный редактор АП

 

 *** 

 

  Презентация в Москве

26 января  в «Библио-Глобусе»,  одном из центральных московских книжных магазинов, с успехом прошла презентация новой, уже шестой по счёту книги  поэтессы Анны Джандиери-Фуниковой «В объятьях Космоса».
         Анна Джандиери-Фуникова  до 1994 года жила в Тбилиси. Здесь она начала писать стихотворения и печататься. Ныне Анна – член правления Московской областной организации Союза писателей России, кавалер Золотой Есенинской медали, лауреат Чеховской премии и премии «Золотое перо Московии», награждена Золотым дипломом имени Бориса Пастернака Лиги писателей Евразии и Знаком отличия «За заслуги перед городом Электросталь».
        Московская презентация новой книги  у поэтессы - вторая по счёту. В декабре 2010 года  Анна Джандиери-Фуникова провела в «Библио-Глобусе»  презентацию предыдущей книги стихотворений «Ни слова о любви».
        В новую книгу поэтессы, изданной в московском издательстве «У Никитских ворот», вошли произведения любовной и гражданской лирики, переводы и эссе.
        По мнению председателя правления Московской областной организации Союза писателей России Льва Константиновича Котюкова, который написал предисловие, в своей новой книге стихотворений  «В объятьях космоса» Анна Джандиери-Фуникова предстаёт перед читателем уже не просто в качестве достойной внимания поэтессы, а в качестве прекрасного русского Поэта, ищущего ответы на самые сокровенные вопросы бытия и небытия.


                                  «Не растеряйся в вечной круговерти!
                                  Пусть сильный дух в печалях изнемог,
                                  Жизнь краткая твоя – пролог к Бессмертью,
                                  А главный зритель в тёмном зале – Бог!»

                                                 («Играй, актёр!»)


        Выступил на вечере и главный специалист информационно-издательского отдела Международного сообщества писательских союзов  и член Президиума Международного Литературного Фонда Бежан Намичеишвили. Бежан Емельянович  отметил, что ему очень приятно присутствовать на презентации поэтессы  из родного края, которая открывает себя читателю как проникновенный певец любви и  гражданский лирик, остро чувствующий тему войны,  как  прекрасный переводчик произведений грузинской классической поэзии и эссеист. 
        К общему удовольствию всех присутствующих, заслуженный работник культуры Дагестана, композитор Юрий Рыбак  исполнил на вечере песню о Тбилиси, написанную им  на слова Анны.

         По мнению ведущего презентацию Льва Константиновича Котюкова, к которому единодушно присоединились все присутствующие на презентации, поэтическую книгу Анны Джандиери-Фуниковой «В объятьях Космоса» в этом году следует выдвинуть на соискание областной премии имени Роберта Рождественского. 
        На презентации присутствовали и выступали  члены  правления Московской областной организации Союза писателей России  Григорий Осипов, Сергей  Газин, Владимир Цветков, Эдуард  Хандюков, Ирина Белых, Владимир Лория, Сергей Крюков, известные поэты и писатели Москвы и Подмосковья  Владимир Пестерев, Владимир Пальчиков, Надежда Гикал, Станислав Иванов-Приморский, Надежда Цветкова и другие.

 

Соб. инф.

 

 

Общеписательская Литературная газета №1(98) за 2018 год
Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24

ЮБИЛЕЙНЫЕ И ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ ФЕВРАЛЯ

5 февраля – День Рунеберга в Финляндии

7 февраля – День памяти святителя Григория Богослова

7 февраля 1478 года – родился Томас Мор, английский писатель и государственный деятель

7 февраля 1968 года – умер Иван Пырьев, советский сценарист и кинорежиссёр

8 февраля 1828 года – родился Жюль Верн, французский писатель-фантаст

8 февраля 1998 года – умер Хальдоур Лакснесс, исландский писатель, Нобелевский лауреат

10 февраля 1938 года – родился Георгий Вайнер, советский писатель

11 февраля 1948 года – умер Сергей Эйзенштейн, советский сценарист и кинорежиссёр

14 февраля – Международный день дарения книг

14 февраля – День святых Кирилла и Мефодия в католической церкви

17 февраля 1988 года – умер Александр Башлачёв, советский поэт и рок-музыкант

19 февраля – День дарения книг в Армении

19 февраля 2008 года – умер Егор Летов, советский поэт и рок-музыкант

21 февраля – Международный день родного языка

26 февраля 1938 года – родился Александр Проханов, советский и российский писатель и общественный деятель

28 февраля – День народного эпоса «Калевала»

28 февраля 1978 года – умер Эрик Рассел, английский писатель-фантаст

 

 

ЦИТАТА ДНЯ

Виктор Петров:

"Смысл рифмуемых слов не столько в сказанном, сколько в некоей возвышающей его надмирности" .  

   
Адрес:
Тел.:
E-mail:
создание сайтов
IT-ГРУППА “ПЕРЕДОВИК-Альянс”