ЮБИЛЕЙ
  Опубликовано: 27.11.17

Выдающемуся русскому писателю, переводчику, общественному деятелю, Главному редактору журнала «Наш современник»

 

КУНЯЕВУ

Станиславу Юрьевичу

 

- 85 лет!

 

Исполком Международного сообщества писательских союзов от лица всего литературного содружества России и дружественных творческих объединений сердечно поздравляет нашего коллегу с этим славным юбилеем.

Желаем Станиславу Юрьевичу многих лет активной и плодотворной жизни, новых творческих свершений, здоровья и благополучия!

 

Ваши друзья и коллеги по творческому цеху

 

***

 

Станислав Куняев:

«Ломать мировоззрение — это пошлая драма»

 

Гроза шестидесятников

 

— Коньяк? Одну рюмку? Нет? За рулем? А я выпью, — Станислав Юрьевич ставит рядом с собой початую фляжку. Что за интервью с поэтом без градуса! Рюмка выпита — слово просвистело, не успеешь увернуться. А кто обещал, что Куняев будет простым? Ему хоть и 85, но его стихия — драка. Это для нас — Евтушенко, Вознесенский и далее везде; для него они — Женя, Андрей, Вася, Белла… Но отношения со всеми были разные. Ах, какая драка была с Аксеновым! Спьяну-то спьяну, но на принцип: кто ходит в КГБ парадной лестницей, а кто — черной. И до сих пор Куняев им, «легендарным шестидесятникам», спуска не дает, как с живыми спорит: переметнулись, предали идеалы, то за Сталина, то за Америку; актерам — можно, поэтам — нельзя.

 

«Россия не может не ставить сверхзадачи»

 

— А начнем, Станислав Юрьевич, вот прямо с главного — а чего мелочиться? У России есть будущее? Брал интервью (одно из последних) с писателем-фронтовиком Борисом Васильевым — он сказал с болью: «Этот неповоротливый бронтозавр (евразийские очертания России) исторически не протянет, рассыплется». Вот если говорить реалистически, без ложно-патриотического пафоса...

— О каком пафосе можно говорить, если этот «бронтозавр» без пафоса прожил целое тысячелетие? Если сама история России, по словам Пушкина, есть ее оправдание?

Я-то человек консервативный. А каким мне быть: я родился в 1932-м. И хорошо усвоил, чем для моей семьи обернулось строительство социализма. Главное — революция не была капризом какой-то кучки большевиков. Вся русская интеллигенция, начиная с Пушкина, искала эти пути: Достоевский, Гоголь, Некрасов… И все это накапливалось. И те предтечи, та интеллигенция Серебряного века, которую мы носим на руках за ее блестящие таланты, за владение умами и сердцами, — какой она была? Да они жаждали всевозможных революций — политических, экономических, религиозных, сексуальных!.. «Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою отсюда до Аляски», — писал Маяковский, обращаясь к Всевышнему. А Есенин? «Тело, Христово тело, выплевываю изо рта». Ну и как после этого не появиться революционеру Емельяну Ярославскому, главному идеологу антирелигиозной политики? Почва-то подготовлена!

Так что революция — не заговор какой-то кучки, приехавшей в пломбированном вагоне, помноженный на бунты русского простонародья. Нет! Интеллигенция отвечает почти за все последствия, которые произошли в XX веке с Россией. И я отвечаю.

— Хотя еще ваша бабушка была неграмотной...

— Вот именно. И бабка говорила моей матери: «Ты, Шурка, советскую власть не ругай. Я неграмотная, а ты два института кончила. Сереженька, мой младший сын, на самолетах летает штурманом. Вторая дочь — директор фабрики, третья — старший диспетчер Московско-Киевской железной дороги. Кем бы вы были, если б не советская власть? Кем?!» Вот на такие сложные вопросы — революция, не революция, хорошо ли, плохо ли… — может ответить только время. Есть разные стороны медали. И нет здесь простых ответов.

— Равно как и на то — что нас ожидает?..

— А нас история робко подталкивает к пересмотру всего, что было в 90-е годы. И к какому-то — на новом этапе — объединению. Нет, речь не про СНГ — это слишком упрощенно и политизировано. К тому же этому объединению противоречат интересы мировых элит. Но суть в том, что все эти бывшие наши республики (не считая прибалтийских) будут жить неполноценной государственной жизнью — даже по сравнению с Советским Союзом…

— То есть вы даете вектор на дальнейшее объединение, экспансию? У России непременно должна быть сверхзадача?

— Обязательно! С такой территорией без сверхзадачи жить нельзя. Иначе потеряешь все. Ну, останешься в пределах Московского царства…

— А с Украиной — ситуация пока заморожена?

— История с Украиной — это классический пример того, как Россия проиграла то, что она завоевывала несколько веков. А сейчас… многое зависит от Европы. И, как ни странно, от Польши. Потому что Польша с Украиной вцепятся друг в друга: украинцы слишком нагло вели себя в Волынской резне, и каждый день эта рана посыпается солью. Так что Польша — серьезная преграда для евроинтеграции Украины. Европа в одиночку не справится, не помирит их. Америка может приказать, но ей сейчас не до этого. Так что время для нас благоприятное в тактическом смысле.

— Чтобы — что? Либо помириться с Украиной, либо…

— Вот да — «либо». Оставляем многоточие. Но другого пути у Украины нет. Европа ни за что не станет содержать ее.

— А она сама экономически не самодостаточна?

— Конечно, нет. И не будет.

— Нет, ну у нас есть примеры квазигосударств — те же обломки Югославии…

— Балканы — не предмет мировой политики сейчас. А Украина и Польша — предмет.

— То есть чего-то стоит ожидать в ближайшие лет двадцать? Я про намеки на экспансию…

— Да. Я думаю, мы доживем. Я, как и все, связан с Украиной. Служил в армии во Львове. Моя жена выросла в Киеве и в Запорожье. В 1945-м, когда в родной Калуге было жить голодно, мать переехала в Конотоп, я год там проучился в школе… И сейчас переписываюсь со многими украинскими друзьями. Знаю, что база человеческая есть, она не выветрилась даже в Киеве.

— А может выветриться? Чтоб и в мыслях не держали ассоциации с Россией?..

— Нет. Донецк и Луганск все время будут подпитывать это внутриукраинское «русское диссидентство».

«Не надо недооценивать ум народа»

 

— Возвращаясь к разговору о Серебряном веке и «теле Христовом»: можно ли допустить, что христианская этика в какой-то момент дает сбои, не отвечает запросам людей? Не в религиозном смысле, а именно как свод этических норм? Вот сейчас, например?

— Она не раз в истории давала сбои, но потом восстанавливалась. Мир делает все, чтобы христианская этика не пропала. У Достоевского есть такая основополагающая мысль: если Бога нет, то все дозволено. Человечество никогда не подойдет к черте, за которой ему будет все дозволено. Инстинкт самосохранения от этой пропасти оттолкнет. Да, подбирались близко: инквизиция, аутодафе, завоевание индейцев огнем и мечом… Испанцы загубили сразу несколько цивилизаций — майя, ацтеков… Но все равно человек отказывался в конце концов от этих крайностей. Инквизитор Томас Торквемада, реформатор Джироламо Савонарола не стали в итоге героями христианской религии — наоборот, народ Европы отверг их как какую-то сатанинскую силу.

— И нельзя сказать, что христианская этика себя исчерпала?

— Нет. А применительно к России — большевики столько здесь по части борьбы с религией наворотили, что у государства остается чувство исторической вины перед церковью, и это дает церкви значительный исторический отрезок будущей жизни.

— Передача Исаакия — следствие этой вины?

— Конечно. Но учтите и такую вещь: простонародье русское еще есть и никуда в дальнейшем не денется. Их же никто не сгоняет вставать в эти где-то наивные очереди к поясу Богородицы… Это в советское время могли сказать: «Сегодня не работаем — всем идти на маевку!» С верующими так не поговоришь. Это их собственный выбор.

— Вот вы сказали слово «простонародье»... А мы вроде единый народ, образованный.

— Нет. Такого не бывает. Ни единого, ни образованного. «Пока старики помрут, молодые состарятся». И они возьмут от своих дедов вот это простонародное чувство.

— То есть над этой очередью к поясу не надо смеяться? Ха-ха, смотрите — они необразованные...

— Ни в коем случае. Потому что эта очередь — это наша почва. Мы такие же. Вот в чем дело. Это как в зеркало смотреться. И никакой гордыни тут быть не должно. Да и не надо недооценивать ум народа. Достаточно почитать русские пословицы и поговорки, родившиеся во тьме веков и передаваемые из уст в уста. Гегель всю жизнь думал, как свойства противоположностей соединяются и обогащают друг друга. А русский народ, не зная Гегеля, вдруг родил такую пословицу: «Нет худа без добра». Весь смысл Гегеля в трех словах! Глубокий, метафизичный. А не как пословицы европейских народов — крайне прагматичные.

— Вы однажды сказали про русский народ, что он ВСЕмирен...

— Русская идея в корне своем — примиряющая. Потому что она точно оценивает сущность других народов. Это доказал нам Пушкин, не выезжавший никуда, но написавший об Испании в «Маленьких трагедиях» так, что сами испанцы говорят: кто еще так мог понять нашу душу! Или как он понял Моцарта и Сальери? Поляков в «Борисе Годунове»?.. Одному Богу известно. Может, вещие сны его посещали. Это же не русские характеры. И для себя он русскими их не делал. Есть такая мысль у Булгакова: «Народы суть мысли Божьи». Каждый народ — это своеобразная божеская мысль для существования человечества, и ни один народ не должен пропасть.

«Поэт сам за себя отвечает, вот в чем беда»

 

— Перейдем к «оттепели», к близкому вам литературному цеху. Вот я посмотрел в Ютьюбе несколько интервью с вами: очень часто употребляете слово «перерожденец». Оно у вас звучало применительно и к поэтам, и к известным актерам, к тому же Михаилу Козакову… Вы личность человека и его внутреннюю правду цените выше, чем его талант?

— Человек должен быть человеком. А талант — это одежда. Нет, неправильно… Сейчас сформулирую. Я считаю, что у человека одна жизнь и одна судьба. Судьба — понятие не менее значительное, чем талант. Измена — тоже коренное понятие, это не оттенок, не нюанс. И если ты в течение жизни несколько раз меняешь свой лик, то для этого есть термин «лицедейство». Растрачиваешь жизнь на маски.

— Ну, вы про Ульянова тоже говорили «перерожденец». Ну, играл он великие роли, потом наступили новые времена, ему что — в монастырь уходить?..

— Нет — роли играй. Но они и безо всяких ролей начинали издеваться словесно над теми фигурами, которых они когда-то играли без издевки. Понимаете? Да ладно, актеры — это актеры. А поэт… Ну посмотрите: кто создавал нашу поэтическую Лениниану? Причем так искренне! А потом, в момент «оттепели», все они были фаворитами и баловнями судьбы. Нет, люди должны держать судьбу в своих руках. Поэты — это мировоззрение. А ломать мировоззрение — это пошлая драма, да.

— А что это за драка у вас была с Аксеновым?

— Идеологическая стычка, закончившаяся дракой. Поскольку и он, и я выросли на улице. Прекрасная была драка! У Аксенова и мать сидела, и отец сидел. Ну и зачем ему тогда зарабатывать деньги в серии «Пламенные революционеры» и писать книгу про революционера Красина? Если ты держишь мазу за отца и мать, судьба которых была сломлена советской властью, — на фига ты издаешься в серии «Пламенные революционеры»?! Ну почему другие поэты нашего круга, ровесники Евтушенко, Аксенова — тот же Соколов, Рубцов, Передреев — не догадались прославлять Ленина или Сталина?..

— Но подрались вы с ним из-за КГБ?

— Мы приехали на какой-то юбилей в Грузию, утром наши друзья позвали нас в ресторан. Сидим. Слово за слово, напиваемся потихоньку. И что-то я вспомнил о моем друге, поэте Передрееве… Аксенов вдруг вспыхнул: «Да все вы — черносотенцы, все вы к Суслову ходите в кабинет — инструкции получать!» Я взял себя в руки, не сразу вспыхнул. И сказал: «Знаешь, Вася, я не знаком с Сусловым и не ходил к нему, но если даже в чем-то ты и прав и если кто-то из наших ходит к Суслову, то ходит он парадной лестницей, а ты в этот момент спускаешься от него по черной». Тут он перегнулся и вскользь смазал мне по морде. Встали из-за стола. И я понял: если уйду, то завтра весь Тбилиси будет шуметь, что Куняев убежал от Аксенова. Он выскочил, бежит ко мне. Ресторан был обшит какой-то кожаной тканью. Я уперся в нее, чтобы удобнее было. Он подбежал… Он был пьянее, чем я. Поэтому я уклонялся от его ударов, а он от моих не ускользал.

— А вечером вам выступать?..

— Да. В оперном театре. И синяков у него на морде было больше, чем у меня. И когда Булат Окуджава нас увидел, сказал своей Олечке: «Оля, давай!» Она достала свои дорогие пудры, посадила нас рядом, стала запудривать, замазывать перед концертом… Потом уже с Васей полетели в Москву. А мы ведь в одном доме жили — в «писательском гадюшнике» на метро «Аэропорт». Я предложил ему помириться. Выпили уже во «Внуково» одну или две бутылки коньяку. Вроде нормально. Но… до конца отношения так и не восстановились. Это была не просто драка. А разлом систем. Ну как это терпеть: они всю жизнь славили революционеров, а мне говорят: ты к Суслову ходишь?! Поймите: с поэта спрос другой.

— То есть не приспосабливайся под изменчивый мир, а повтори судьбу Маяковского?

— Или замолчи. Зашей себе рот, как этот…

— Павленский.

— Да. Вот Бориса Слуцкого тоже можно назвать шестидесятником, его просто долго не печатали. Вот он пишет о Сталине, сомневается: «О Сталине я думал всяко-разное, еще не скоро подведу итог, но это слово, от страданья красное, — за ним, я утаить его не мог». Никакого бесчестья в этом нет. Он не славил Сталина и проклинать его позже не стал. Поэт должен быть честным. Бесчестье не утаишь, оно как шило в мешке. От него талант портится.

— Вы относите и себя к шестидесятникам?

— Хронологически. Не мировоззренчески. Одно скажу: шестидесятничество — это мировое явление, а не сугубо наше «после XX съезда партии». Американский битник Аллен Гинзберг тоже был «шестидесятником».

— Вы жестко проезжаетесь по шестидесятникам, но это тоже поэтический путь, и другого не было…

— Еще как был. Попробовал бы кто из Юры Кузнецова что-то выжать конъюнктурное — он тебя на фиг пошлет и не будет разговаривать до конца дней. Или Коля Рубцов — на что уж деревенский паренек, но никаким влияниям не поддался. Один шестидесятник писал: «Душа — совмещенный санузел». А вот пьяница и «деревенщина» Рубцов видел иное: «Пусть душа останется чиста до конца, до смертного креста». Вот разница. Принципиальная. Шестидесятников никто не заставлял менять свои убеждения. Вот Николай Заболоцкий, даже отсидев пять лет, убеждений не поменял!

— А Бродский?

— И Бродский цельный. Тоже убеждений не менял. Абсолютно холодный, рациональный ум. Блестящий версификатор: мог в стихах изложить любую мысль со всеми оттенками. Поэтом чувства он был только по молодости, мог сказать что-то, о чем потом, возможно, жалел: «На Васильевский остров я приду умирать». А потом подумал-подумал — да на фига мне этот Васильевский остров?! Бродский — блистательная машина. Как компьютер иногда обыгрывает человека в шахматы, так и Бродский был таким же компьютером… Нобелевскую ему дали за дело — потому что до такой компьютерной изощренности ни один поэт не доходил.

— Как опасно быть поэтом…

— Конечно. Прозаик может сказать что-то от лица своих героев. А поэт сам за все отвечает — вот в чем беда.

— Последний вопрос — про ваш журнал: «Нашим современником» вы руководите уже почти 30 лет. Авторы вдохновляют?

— Конечно. Русская литературная журналистика существует с 20-х годов XX века — отсюда и все революционные названия: «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Дружба народов» и так далее. Вот и название — не политическое. Мой предшественник Сергей Викулов привлек сюда Распутина, Белова, Астафьева, других народников. Я добавил Юрия Кузнецова, Прилепина, Шаргунова, Лиханова. Нас читают! И это главное.

Ян Смирницкий 

Заголовок в газете: Гроза шестидесятников 
Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27555 от 25 ноября 2017 

 

 

вернуться к списку
Общеписательская Литературная газета №11(96) за 2017 год
Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24

ЮБИЛЕЙНЫЕ И ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ ДЕКАБРЯ

1 декабря 1947 года – умер Эдвард Кроули, английский писатель

2 декабря 1817 года – родился Генрих Зибель, немецкий историк

4 декабря – День эпоса «Манас» в Кыргызстане

8 декабря 1937 года – умер Павел Флоренский, русский религиозный философ

10 декабря 1987 годаИосифу Бродскому присуждена Нобелевская премия

12 декабря – День национальной литературы Кыргызстана

13 декабря 1797 года – родился Генрих Гейне, немецкий поэт

13 декабря 1977 года – умер Александр Галич, советский поэт

15 декабря 1897 года – умер Альфонс Доде, французский писатель

16 декабря 1917 года – родился Артур Кларк, английский писатель

18 декабря – День арабского языка

21 декабря 1917 года – родился Генрих Белль, немецкий писатель, Нобелевский лауреат

22 декабря 1937 года – родился Эдуард Успенский, советский писатель

27 декабря – День апостола и евангелиста Иоанна

 

ЦИТАТА ДНЯ

Постоянно будить в человеке человека и гражданина. Этим занимается практически вся истинная поэзия…  

Нина Ягодинцева

   
Адрес:
Тел.:
E-mail:
создание сайтов
IT-ГРУППА “ПЕРЕДОВИК-Альянс”